Я Хатаке, Паззл

Какаши.       Глаза разлепляются с трудом, в голове гул и звон, будто после контузии. Самое неприятное: что-то жрёт мою чакру, не всю, крохи на поддержание жизни остаются, но даже самое маленькое действие грозит серьёзными повреждениями СЦЧ и комой. Судя по тому, что на запястьях и щиколотках широкие браслеты — я в плену. Вокруг тьма тьмущая, но слышу тихое дыхание и чую знакомый запах. Только один и это вселяет надежду. Хотя, нет, не один, только тот незнакомый и неестественный. Рин здесь точно нет, и скорее всего, ей удалось уйти. Пошевелиться пока не получается, потому негромко зову. — Обито, ты меня слышишь?        Любимый шуршит, звякает чем-то и, наконец, отвечает. — Какаши? С тобой всё в порядке? — Вроде цела, — не очень уверенно отвечаю. — Где мы, не знаешь? — Понятия не имею, я прочухался совсем недавно. Ты можешь хоть пальцем шевельнуть? — Не получается. — У меня поначалу тоже так было… Сейчас получше, но не сказал бы, что намного. — Как думаешь, на хрена нас взяли? Толку от нас немного, а по выкупам мы проблематичнее, чем трупы сдать. То-то мне казалось, что миссия дурацкая. Это всего лишь, чтобы кого-то из нас выманить из деревни. — Не знаю, но думаю скоро это нам разъяснят. Здесь мы уже точно давно, моя одежда успела высохнуть.        Это да, при захвате нас здорово залило, какое-то водяное дзюцу. Сейчас же, действительно, одежда была почти сухой. Хорошо, что тут не холодно, такое впечатление, что мы очень глубоко. Однако воздух не застоявшийся и не тяжёлый. Хорошая вентиляция?       Я вздохнула и попробовала шевельнуться. Сначала это было не легче, чем поднять гору, а потом удалось опереться на локти и чуть приподняться. Раздался звяк. Цепи. Это странно, цепями уже давно никто не пользуется. Ненадежно и дорого. Зато у нас чуть больше шансов. Капли чакры можно сцедить в печать, благо ею я озаботилась… Плохо то, что до Цунаде мне далеко — много и надолго чакры я не накоплю. Впрочем, на такое использование я её не затачивала, печать делалась как дополнительный резерв и накачиваться должна была перед боем, не ранее. — Какаши, не шевелись лишний раз. Браслеты жрут чакру сильнее если двигаешься. — Спасибо.        Это я уже поняла по болезненному жжению в очаге и нахлынувшей слабости. Однако всё же повернулась чуть удобнее, стиснула зубы, пережидая дурноту. Едва голова перестала вертеться, а желудок плясать у самого горла, сложила печать и прижала пальцы к запястью другой руки, где была вытатуирована печать-адсорбер. Дополнительный отток вызвал новый приступ тошноты и головокружения. Терплю и молюсь всем Ками, чтобы рассеивание шло хоть чуть медленнее накопления. Потихоньку самочувствие стало выравниваться, даже боль в СЦЧ поутихла. Хоть бы не пережечь… Боль не так страшна — я умею абстрагироваться. — Обито, как нас взяли? Ничего не помню. Что на нас напали — помню, а дальше ничего. — Я и сам не понимаю. Отравили чем-то. Наверное, на тех сенбонах яд был. Очухался уже здесь и скованный. Пока никого и ничего не видел, не слышал. — Запах здесь странный, такого ещё не чуяла ни разу. Правда, сейчас у меня нюх ослаблен, но всё равно получше чем у других.       Нас прервали шаркающие шаги и странный скребущий шорох, пока приглушённый. Зашуршала осыпающаяся земля, по восприятию резануло всплеском мощной чакры. Очень мощной. Хреново. До сих пор такую мощность я наблюдала у единиц. Одним из них был наш сенсей, вторым — Сандайме Хирузен. Впрочем, могли поравняться ещё и саннины, но их в реальной схватке я не видела. Раньше, впрочем, «там» я помню такие же объемы… У куда большего количества шиноби.        По стенам заплясали слабые жёлтые блики, шарканье и шорох усилились и приблизились. Я сквозь опущённые ресницы разглядывала нашего похитителя. Им оказался высокий, странно сгорбленный старик с масляной лампой с руке. У старика были длинные, седые, засаленные лохмы, спадавшие на лоб и плечи, из-за этого лица практически не видно, только торчит хищный крючковатый нос и поблескивают из чёрных провалов красные угли глаз. Лжец, я уже знаю, что глаза он прячет под иллюзией. За сгорбленной фигурой волочатся мощные, белёсые, тяжёлые даже на вид трубы… или волокна, тросы. Что-то похожее на корни. Именно от него несет тем странным запахом. Он останавливается далеко от нас и поднимает лампу повыше. — Ну, здравствуйте, хе-хе, ребятки. Права твоя подружка, Обито Учиха, мне не выкуп нужен. — Тогда что? — Обито медленно приподнимается и разглядывает старика. — И почему у тебя шаринган? Кто ты вообще такой? — Сколько вопросов, сколько глупости, юный Учиха! Браво!        Я молчу, уже не скрываясь, и со смешанными чувствами разглядываю корень всех своих давешних зол. Мне не нужно пристально приглядываться, чтобы узнать. Мадара. Неизвестно как дотянувший до этого времени, изуродованный годами осколок прошлого. И всё ещё невероятно опасный. — Ты тоже Учиха. Тогда почему? — Обито хмурится, смотрит на меня с неким вопросом. Я отрицательно качаю головой. В таком состоянии схватку мы проиграем, не начав. — У тебя умная девушка, Обито Учиха. — Мадара облокачивается плечом о стену и картинно разводит руками. — Судя по характерной масти и чакре: из Хатаке. Похоже, меня она узнала.       Ёрничанье в исполнении столь древнего старика было каким-то… обезьянничеством. Вот только смеяться совсем не хотелось. Мы в ловушке, помощь не придет, а сам Учиха Мадара вряд ли изменил свои планы. Ему нужен послушный исполнитель с шаринганом. С мангёку, который у Обито активен. Вот жопа! — И что тебе от нас нужно? — спрашиваю ровным тоном и заставляю себя приподняться. С первого раза не рассчитала, руки подломились и я плюхнулась назад на пол. Мадара озабоченно щёлкнул языком. — Опп! Оковы-то берут чакры как от мужика… Хм, раз ещё жива, потерпишь немного.        Я заставляю себя сесть и скалюсь не хуже Инузука. Мои клыки только чуть меньше их. Мадара только ухмыляется, наверное, глядя на мою браваду. Точно не скажу — не вижу за лохмами. — Ну, точно — Хатаке… Такая милая улыбка! — Ты не ответил, Мадара. — Ха! Действительно, узнала! — Мадара отбрасывает с лица волосы и с ехидной усмешечкой смотрит на обалдевшего Обито. — Нужно… Услуга нужна. — Какаши, ты чего? Разве Мадара мог дожить до этого времени… Кто-то из бастардов и всё тут!        Я молчу и ухмыляюсь как можно едче. Впрочем, только внешне. Внутри меня леденящий ком ужаса и безнадеги, только как бы то ни было, заставить проговориться, выдать планы… Высмеять. И любой ценой дать Обито удрать. Я прожила или прожил целых две жизни, мне можно и умереть. Не хочется только… Но сначала мои должны знать, с какой стороны будет удар. — Обито, подделать можно почти всё, но нюансы чакры — нет. Вспомни Долину Завершения. Остаточный фон там ещё есть.        Обито хмурится, я понимаю, что он просто не может в это поверить, что и сам сопоставил внешность и отголоски чакры. Уроки Фугаку даром не прошли, он должен знать больше, чем я. — Предположим, я поверю… Что за услуга? И для чего?        Мадара слишком давно не общался с живыми людьми, да ещё и с теми, что не разнесут его идеи в ненужные уши. Иначе с чего бы его так понесло? Нам выложили весь хитроумный план, без деталей, правда. Только основу, но с какими красками! Даже я чуть не поверила в его идеальность. И именно это прошибло меня животным страхом. Я вдруг, неожиданно для самой себя, грубо перебила Мадару. Обито.        Землю из-под моих ног выбило. Я неверяще смотрел на старую образину, что осмелилась назваться моим знаменитым предком. И не хотелось верить, но всё было только за… И то, что он говорил, казалось диким, в то же время и правда была в его словах. Возможно ли вообще это? — Если у каждого исполнится мечта, разве не будет он счастлив? — раздухарившийся старик размахивал костлявыми руками и едва ли не приплясывал на месте. — А откуда тебе, старому трупу, знать, что такое жизнь, что такое счастье и мечты? — ядовито спросила Какаши. — Ты же похоронил себя в склепе, сидишь здесь годами и лелеешь одну-единственную идиотскую идею. Ты же даже не понимаешь, что хочешь сделать!       И только это вывело меня из ступора. Она права — жизнь в иллюзии не то, чего я хочу. Но как?! Как, этому старику удалось почти убедить меня?!        Глаза Мадары полыхнули диким безумием, ненавистью и яростью. Он стремительно приблизился к Какаши, слишком для такой дряхлой развалины, и ухватив за горло, приподнял над полом, впечатал в стену. Чудовищное, почти нечеловеческое по мощности Ки заполонило все вокруг. Я со стоном упал, браслеты стремительно жрали чакру, в глазах заплясали черные и золотые искры. Я скорчился на полу, с ужасом смотрел, на жуткого старикана, на Какаши обеими руками вцепившуюся в тощее запястье. Ки вдруг стало спадать, Мадара, нет сомнений: он, вдруг отшатнулся, отпустив мою девушку. Какаши упала кашляя и хрипя. Мадара с кривой усмешкой выдернул из предплечья короткую иглу. — Хатаке. — Рублено выплюнул старик. — Псы, редко признающие авторитет. Умные и опасные псы. Жаль, ты ещё нужна, но не думай, что это тебе обойдётся. — Не смей! — Странно, я думал ни сказать, ни двинуться не смогу. Однако тело само среагировало, я бросился вперед. И тут же растянулся, прямо у ног клятого старика. — С-су-у-ука!       Я ожидал удара, но вместо этого услышал смех. Громкий и отдающийся эхом от стен. Повернул голову и увидел как Мадара наклоняется надо мной. — Тебе серьёзно так нравится эта породистая стерва? — Шипящим шепотом спросил старик. — Настолько, что теряешь голову? — Отстань от него! — Какаши говорит сипло и отрывисто. Она так и лежит не шевелясь. — Твой план — дерьмо! Никто из нас не согласится тебе помогать. — Упрямая… — С каким-то детским восторгом констатировал Мадара. — И дурная, как и все Хатаке. — Я не соглашусь. — Мне приходится шептать, сил на что-то большее нет.        Старик приглядывается ко мне, переводит взгляд на Какаши и хмыкает. Мне совсем не нравится выражение его лица. — Немного перестарался с откачкой… — Бурчит он себе под нос. — Совсем-совсем не нужно, чтобы кто-то окочурился. У вас ещё есть немного времени, чтобы передумать.        Он склоняется над Какаши, касается пальцами одного из браслетов. Спустя минуту то же самое делает и с моими «украшениями». Я чувствую, что дышать стало легче и земля больше не вжимает меня в себя. Судя по тому, что Какаши с трудом, но села, опершись на стену, ей тоже лучше. — Подумайте. — Коротко бросает Мадара. Видимо, выходка Какаши оборвала всякое желание с нами говорить. Он разворачивается и уходит, оставив лампу и закрыв проем дотоном. А это странно, Учиха Мадара землёй не владел.