Я Хатаке, Паззл

Какаши.        Вредный организм никак не хочет встряхиваться. Времени по моим ощущениям прошло не так много, но сейчас дорога каждая минута. И они как вода проскальзывают и уносятся течением времени. Трещина в потолке почти сомкнулась, но пролом в стене так и остался, равно как и обломки мебели. Он-я хмурится и чешет затылок. — Думаю, нужно рискнуть. На камуи нас уже должно хватить. А этим… Потом займусь.        На этот раз слились молниеносно и так же молниеносно меня выбросило из раскуроченного подсознания. И первое, что я почувствовала был дикий холод. Я сумела подняться, сунула ладони подмышки и попыталась сконцентрироваться. Получилось не сразу, ощущение притока чакры обожгло болью, будто с мороза в горячую воду прыгнула. Ещё сильнее ожгло глаза. Перемещение получилось сразу, хоть что-то хорошее. И на этот раз я не потеряла сознания, хоть и блеванула горькой желчью, да уши заложило напрочь. В глазах двоилось, потому я не сразу поняла, что переместилась не на клановый полигон, а на место где я медитировала обычно, за стеной. А ещё… ещё я со страхом поняла, что опоздала. В половине ри от меня находился лис. Освобожденный. Неужели Обито все же натворил непоправимого?! Нет, кто угодно, но не он! Меня подбросило, откуда и силы взялись. Успеть бы!        Однако, попасть на место я не смогла. Буквально в паре сотнях шагов от источника ядовитой чакры, на краю поваленного и искореженного леса, я едва не влетела в мощный заградительный барьер. Только чудом, потому, что летела я с дикой скоростью. Кто бы и зачем этот барьер не поставил, но любого пробивающегося обязательно остановят. Очень тихо и осторожно я отступила и пошла кругом, ища источник преграды. Пока ничего не говорило, что меня заметили и ничего не подсказывало, что именно происходит за барьером. Пока я могла видеть только часть неподвижной, гороподобной туши и слышать злые взрыкивания Кьюби.        Спустя несколько минут я нашла удобное место для наблюдения за происходящим. Аккурат над головой Анбу, судя по маске — из корня. Он был занят поддержкой барьера и потому не мог меня заметить. Хм… где-то должен быть ещё один, подстраховывающий. Нету… я, конечно, не лучший сенсор, но все же — никого поблизости. Переключилась на происходящее, спрятавшись по максимуму. Увиденное меня несказанно обрадовало. Обито был жив, цел и занимался запечатыванием биджу, вместе с сенсеем, Кушиной и Третьим. Значит, он сумел обойти печать подчинения… Как — неважно, теперь ее можно будет сломать.        Анбу внизу прижал ладонь к уху и едва слышно ругнулся. Барьер мигнул и пропал, освобожденная чакра обдала неприятным ощущением жара по коже и ломотой в висках. Неудивительно: барьер рассчитан на биджу, конечно, количество вложенной чакры будет бешеным. В висках остро кольнуло, заплясали огненные и черные мошки-искры перед глазами. Совершенно непроизвольно я зажмурилась, ощущение опасности ударило по восприятию не хуже тарана. Тело среагировало само, уже в прыжке заставляю себя смотреть и слушать. Меня атакует ещё один «корень». Ухожу от брошенных кунаев только чудом, один перехватываю и удобно сжимаю шершавую рукоять. Второй из Анбу Шимуры не спешит помогать напарнику, я его чувствую, но не вижу: напавший грамотно отвлекает меня резкими движениями ложных атак и редкими сенбонами. Я поднимаюсь в рост и как можно спокойнее сообщаю. — Свои. Я буду помогать.        Возмущение и злость прячу и забиваю в глубь души, уже укрывшись за поваленным стволом. В ответ меня едва не нашпиговали кучей железяк. Спасла только чуткая реакция его-меня. Вмиг моё второе «я» ухватил ситуацию и среагировал, забрав управление и большую часть мышления. Плохо. Очень плохо. Марионетки Данзо действуют только согласно приказам и если атакуют своих же… дерьмо-дерьмо-дерьмо!        «Вот именно. — В отличие от меня он-я собран и спокоен. — мы ещё можем всему этому помешать. Соберись и не истери. Ты достаточно сильная, чтобы помешать их планам.»        Не считая того, что сил у меня сейчас как кот наплакал…        «Их не так много и времени у них мало. Скоси активного и прихвати подсумок: у них обязательно есть какие-либо медикаменты и стимуляторы.»        Ну, спасибо! Кукла Данзо близко не подходит, опознал, скотина. Кружит и пытается развернуть спиной к напарнику, но такой ошибки я не сделаю. Чем бы его достать при таком мизерном количестве чакры? Вариант есть, но я рискую свалиться после использования. «Лезвия. Используй их.»        Рассеются и ослабнут на таком расстоянии… хотя, если даже ослабленные может и оглушить ненадолго. А если повезет, оставит ожоги. На сколько, интересно, меня хватит? Откатываюсь еще раз под защиту расщепленного пополам ствола и спешно концентрируюсь. Лезвия мини-молний мне удалось сократить до трех печатей, но вот бросать их можно только в очень близкие цели и с привязкой к предмету. У меня пока только один перехваченный кунай и нет прав на ошибку. Перепрыгиваю в следующее укрытие, ищу другое. Нужно хоть чуть отвести противника. Второй вряд ли бросит барьер без подпитки.        Анбу падает на меня сверху, как ему кажется — неожиданно, и напарывается на напитанный райтоном кунай. Даже умирая данзов Анбу достает меня. Стискиваю зубы, удерживаю ладонью цубу танто, не давая острому лезвию проскользнуть дальше, во рту солоно, жжет и скребет в горле. Боль задвигаю на задворки подсознания, криво скалюсь в оторопевшие глаза за маской. Достал-таки до лёгкого, сука. Противник дергается, кашляет мне в лицо алой струйкой и валится мешком к моим ногам. Молния лучше простого клинка… Спешно гоню остатки чакры к ране, хоть ненадолго, но запечатаю кровотечение. И сворачиваю шею ещё дышащему врагу. Упал неудачно, да…        Кровяная пена все ещё жжет легкие, но я уже могу дышать не захлебываясь собственной кровью. Спешу назад, на ощупь роясь в трофейном подсумке. Пилюли и баночки скользят в мокрых от крови пальцах и все же приходится притормозить. Большая часть пилюль и настоек для меня непригодна: оболочки и притертые крышечки ярко красные. Это значит, что сделаны индивидуально для пользователя. Впрочем находятся и стандартные пилюли и порошки. Кроветворящее и усиливающее свертывание крови, слабенький стимулятор, нашлепка-пластырь и шприц-игла с обезболивающим. Забрасываю в рот разнокалиберные шарики и давлю рвотный рефлекс. Горько-кисло-жгучая смесь смешивается со слюной и огненным комом рушится в желудок. Колпачок с иглы почти срываю и немедленно вбиваю рядом с раной. «Одними глюками не отделаешься.» Знаю… но не впервой же.        Тюбик послушно сминается под пальцами, знакомо немеет и покалывает правая сторона грудной клетки. Рана под ключицей почти не кровит, но нашлепку все же леплю, не глядя. И стимулятор уже действует — чувствую лживое ощущение «круче гор». А вот теперь нужно поспешить. Когда меня накроет я могу только догадываться, столько химии сразу не жрала ни разу. Чувство непоправимого и страшного растет и множится. Он-я в черепушке что-то орет, так что звенит в ушах. Почти что врываюсь на просеку и понимаю, что опоздала…        Оставшийся «корень» уже отпустил барьер и пустил в ближайшего к нему целый град сюрикенов и кунаев. В Обито! Я не успеваю сбить их, да и почти нечем… Время будто загустевает, я бросаю почти все снятые с трупа кунаи, сбиваю несколько сюрикенов, но всё остальное впивается в беззащитную спину. В глазах мутно, единственное, что вижу четко — это кровавые брызги под лезвиями, так будто я вплотную… Ярость выплескивается глухим рыком, рывком. Впервые я убивала так быстро и с такой жаждой крови. «Корень» и понять ничего не успел. Уши дерет громовой рев очнувшегося Кьюби. Я бросаюсь к упавшему Обито и едва успеваю утащить его из-под удара высвободившегося хвоста. В следующий миг опасную конечность сковывает чакроцепь Узумаки и у меня есть возможность осмотреть раны любимого. Обито смертельно бледен, дышит еле-еле, с хрипом и я с трудом сглатываю горький ком в горле. Кунаи засели не очень глубоко, но, похоже, задет позвоночник и внутренние органы. Кровь не темная, значит не печень… но все равно опасно. Сюда бы медика… На автомате достаю трофейные кровоостанавливающие пилюли и разжевываю. Горечь заставляет бежать слюну и очень скоро во рту горькая жижа. Прижимаюсь ртом к бледным и холодным губам любимого, проталкиваю ему в рот лекарство. Оставшееся сплевываю и начинаю осторожно вынимать наименее опасные железки, те, что точно не спровоцируют сильное кровотечение и не ухудшат положение. Очаг Обито еле теплится, почти мерцает. Мне остается только молиться, потому, что сделать я для него больше ничего не могу. Тем более и сама уже отрубаюсь. Меня хватает на то, чтобы оттащить Обито ещё чуть дальше, а потом я проваливаюсь и уже не совсем соображаю насколько реально происходящее.        Вот Генма, что с руганью склоняется надо мной, он есть? Потому, что за ним стоит Учиха Саске, взрослый, а это точно глюк… Или эти странные побеги, что прорастают сквозь меня до самой ярко алой луны… Наверное. Глаза у Генмы странные и знакомые, бледно-желтые, с тонкой ниткой зрачка. Меня чуть приподнимают, тормошат, кажется сдирают с плечей балахон и копошатся в ране. Зеленое мягкое свечение убаюкивает и качается, качается. Я вдруг резко сажусь и сблевываю на себя и медика поток мелких красно-желтых Кацую. Муть в голове чуть отступает и я выдаю мелькнувшую здравую мысль. — Легкое. Наглоталась.        И вырубаюсь совсем, успев отметить, что у Генмы вообще нет сисек, тем более таких больших. И он точно не носит круглых очков… Минато.        Запечатывание Кьюби оказалось тяжелее, чем я думал, хотя, скованный и почти безвольный биджу гораздо лучше злющего, свободного и стремящегося тебя убить. Краешком восприятия чувствую несколько всплесков чакры сразу в пяти или даже шести местах. Чакра трех больше чем знакома. Сильная, очень. Еще одна вспышка совсем близко заставляет мое сердце на мгновение скакнуть. Не может быть! Выбралась! Я продолжаю, ни в коем случае нельзя прерываться… Лисья чакра уже превратилась в полноводную реку, затягиваемую в печать Наруто. Больше, еще… Обито вдруг всем телом содрогается, огненные ленты тают, из лисьих зрачков пропадают черно-красные звезды. Я с трудом удерживаю концентрацию и с трудом подавляю желание броситься к ученику. Нельзя. Всё сначала мы уже не потянем. Учиха оседает на землю, а я вижу как темная фигура уже замахивается для следующего броска. Сердце холодеет и проваливается в желудок, еле бьется. Кушина или я?! Но нет, не судьба бл@дскому предателю сделать ещё что-то. Из уцелевшей чащи фурией вылетает моя ученица. В ужасном виде: бледнющая, в каком-то заляпанном старой и свежей кровью балахоне. В кровяной корке и лицо, и руки, можно только догадываться насколько Какаши в порядке. Анбу-предатель умер мгновенно — Хатаке буквально выломила ему руку с кунаями и их же вколотила в тело врага. Дернула вверх, распарывая и своим танто взрезала глотку. Ки от неё шло просто сумасшедшее. Следом ученица бросилась к Учихе и выволокла из-под удара одного из хвостов. Мельком успел отметить расплывшиеся на всю радужку зрачки и одергиваю себя. Высвободившиеся хвосты успевает перехватить Кушина своими цепями и я облегченно выдыхаю. Барьер, что я установил долго бы не сдержал буйство биджу, а следующей целью несомненно стали бы мы с Наруто. Не отвлекаться.        Продолжаю вытягивать чакру Кьюби и наконец-то наступает перелом — биджуу начинает терять в размере, чакру тянуть стало много легче. Хирузен белеет, шатается, но продолжает поддерживать Кушину. Наруто сопит и оглашает раскуроченный, обожженный и изломанный лес громким, требовательным ревом. Я даже нахожу в себе силы улыбнуться — на покрывале стремительно расползается мокрое пятно. Чуть-чуть осталось, потерпи, маленький мой. Три сильных чакры совсем рядом, мне не нужно оглядываться по сторонам, чтобы понять: Цунаде занялась Учихой и Хатаке, Орочимару я даже вижу — он мягко отстраняет Сарутоби от Кушины и сам занимается поддержкой. Хирузен устало опускается прямо в грязь и прикрывает веки. Старик здорово осунулся. На мои плечи так же ложатся широкие ладони сенсея и я почти захлебываюсь притоком чакры. Негромкий голос спокойно и холодно докладывает. — Три, почти три звезды выбили. Двоих устранила твоя ненормальная Хатаке. Обдолбалась по уши, анбушную аптечку сожрала. Цунаде обещает справиться, а вот раздолбай твой серьезнее влип, там дохрена всего. Шикацу Нара и Сакумо по следу главного корня бед пошли, постараются взять живьем. Твоя личная троица разбежалась на поиски всяких неожиданностей… Минато, ты в курсе, что иногда корни перестают питать дерево соками, загнивают и гонят листве яд? Если не слишком поздно, умные садовники отсекают такие корни. Молодое и сильное дерево в таком случае укрепляет оставшиеся и пускает новые. — К больному корню часто приходится пробиваться через здоровые… — Я стараюсь не терять концентрации и ускорить процесс запечатывания. — Велики шансы загубить вместе с ним и дерево. — Не в этот раз. — Тон Джирайи ровен и спокоен. — Подгнивший корень выбился наружу. Листья и ветви чувствуют неладное и только и ждут действия садовника.        От изумления я едва удерживаю под контролем технику, но вовремя подхватываю ослабевшую подпитку. Карт-бланш?! Кьюби уже размером с быка и больше не дергается, цвет шкуры вылинял до бледно-оранжевого. Кушина уже удерживает его всего одной цепью и без труда. Орочимару бросает пристальный взгляд в сторону, где чувствуется чакра Цунаде, что-то говорит Кушине и та кивает. Змей перемещается шуншином.        Ещё несколько мучительно длинных мгновений и кьюби с мягким хлопком исчезает, оставив совсем маленькое облачко ядовитой рыжей чакры. Уже не спеша складываю несколько завершающих печатей и кладу ладонь на крохотное пузико Наруто. Мелкий недовольно кряхтит и снова оглашает округу недовольным плачем. Огненные символы расползаются вокруг моей руки, стремительно темнеют и спиралью втягиваются под ладонь. Все, готово. Кушина тут же подхватывает сына на руки, что-то негромко ему говорит, отчего Наруто тут же затихает. — Мой крестник орет громче кьюби. — Хохочет Джирая и дает Кушине свой хаори. — заверни мальца, он пока не шиноби и может замерзнуть.        Сенсей помогает подняться Хирузену и мы все осторожно пробираемся по израненной и искореженной земле. Буйство кьюби этот лес забудет нескоро — на отравленной лисьей чакрой земле еще долго будет зиять уродливая проплешина. Хорошо еще, что не большая. Цунаде и Орочимару чувствуются хорошо — чакру они не скрывают, да и очаг у обоих активен. К ощущению их чакры добавляется еще несколько, все знакомые, так что скрываться нужды нет.        И Сенджу, и Змей неподалеку, на маленьком пятачке, зажатом деревьями и кустами. Когда мы туда заявляемся сразу становится тесно. Оба моих ученика без сознания: Какаши вообще полностью находится в Кацуе, только голова торчит. Цунаде, ругаясь и ворча, занимается Обито, тот, впрочем тоже лежит на здоровенном слизне. Ко мне на плечо шлепается еще одна миниатюрная копия Кацую. Недовольный фырк Кушины говорит, что и ей достался слизень. Сразу же начинает отступать боль в мышцах и усталость. Все же замечательный призыв у Цунаде Сенджу. — Не понимаю… — Цунаде мотает головой, отбрасывая с глаз челку. — У него все время норовит остановиться сердце. Но судя по повреждениям этого не должно быть. — Подержи Наруто, Минато. — Кушина осторожно передает притихшего сына мне и подходит к Обито и Цунаде. — Кое-что проверю.        Под тонкими пальцами Кушины разбегаются по коже Учихи ломаные линии печати, как будто уходят вглубь в области сердца. Кушина мрачнеет и поднимается. — Прямо сейчас я это не сниму. Мне нужно посмотреть кое-что и восстановиться. А пока я буду это делать, кому-то придется держать его сердце. — Оно может не выдержать. — Цунаде закусила губу. — Каждый раз как я его запускаю разрушается немного клеток. Я не успеваю восстановить полностью. — Если я полезу сейчас, точно убью парня. — Кушина качает головой. — У меня сейчас очень мало чакры и я толком не знаю подобных печатей. Разрушать такие штуки с бухты-барахты нельзя. — Я введу парнишку в медицинскую кому и буду держать сколько понадобится. Орочимару-кун, ход змей плавнее жабьего и быстрее, чем у слизня. Поможешь? Змей отвлекся от Хатаке и сухо кивнул. — Только здесь призывать не годится, надо больше места. И девушку бы тоже пока в кому, тут с СЦЧ беда. — Знаю. — Цунаде придерживает Обито пока слизень потихоньку ползет с поляны на поиск более удобного места для змеи. — Но там я точно справлюсь, и еще — нужно расспросить Хатаке. А потом можно и в сон. Мы ведь понятия не имеем, как и когда она удрала и откуда именно. — Откуда, знаю я. — нехотя сообщаю. — Логово рядом с Долиной Завершения. Обито успел шепнуть. Не знаю насколько это верно. — В любом случае расспросить придется. — Заключает Хирузен. — Мне нужно знать как можно больше подробностей, как и тебе, Минато. И нам ещё нужно будет докладывать советам. — Сначала отправить отряды сенсоров к Долине Завершения. — Хмуро отвечаю. — У меня пока нет оснований не верить Обито. А доклады и прочее по результатам разведки. А пока пусть Хатаке тоже побудет во сне. По крайней мере не будет удирать из госпиталя. Джирайя усмехнулся. Ну да, раньше то же самое он мог сказать про меня. — Посмотрим насчет этого. — Орочимару остановился на довольно большой вырубке и критически огляделся. — К Какаши у меня должок и несколько важных вопросов. Так, тут должно хватить места. — Что за должок?! — Подозрительно спрашивает Джирайя. — В карты проиграл. — Орочимару едко ухмыляется, стреляя в Сенджу ехидным взглядом. — Должен отмазку. От чего-нибудь. Вот и выясню надо ли отмазывать. — Не пи… свисти! — Цунаде скептически подняла бровь. — Ты не играешь в карты, тем более — на услуги. Хотя, дело твое… Но Хатаке пока лучше бы быть без сознания. К ней будет много вопросов и помимо наших.        Змей призвал довольно крупную, почти черную змею и буквально в пару слов объяснил задачу. Та подползла ближе к Кацую и терпеливо дождалась пока слизни с ранеными заползут на спину. Орочимару привычно вскочил на голову, дождался пока Цунаде устроится рядом с Обито и, не прощаясь, отправился в сторону Конохи. Джирайя проводил змею задумчивым взглядом. — Могу позвать кого-нибудь из жаб и домчимся быстрее них. — О, нет, с меня хватит прыжков и тряски. — Кушина поморщилась. — А вот Хирузену-доно не помешала бы скорейшая медицинская помощь.       Названный поежился. Видимо, Советника не прельщала идея скакать на здоровенной жабе. Ну, сейчас, по крайней мере. — Думаю, Джирайя-кун может отправиться вдогонку и объявить отмену тревоги. А мы догоним, ведь до гакуре не так уж далеко. — Хай! — Джирайя не стал выламываться и вызвал довольно крупную, ярко раскрашенную жабу. Сарутоби облегченно выдохнул. — Не то чтобы я не люблю прокатится с ветерком, но сейчас не хочу опозориться, свалившись с жабьего загривка. Да и не слишком достойно старикам галопировать. — Пояснил Сарутоби, доставая кисет. Значит точно уже в порядке. — От такого зрелища остальных советников может удар хватить, а они мне задолжали кое-какие объяснения. — Понимаю. — Я поддерживаю Хирузена под локоть. — К примеру, почему Анбу корня так неквалифицированы, что путают медикаменты. И впадают в безумие, не разбирая своих. Корень ждут серьезные перемены. — Давно пора. Повод уже есть, теперь осталось им правильно распорядиться. — Третий любовно зажег огненным плевком табак, с видимым удовольствием втянул сизый дым. Кушина недовольно фыркнула и ушла вперед. — На примете есть кто? — Есть. Думаю, ему понравится мое предложение. И определенно, он справится.        Сарутоби лукаво усмехнулся и выпустил в небо клуб дыма. — Это тот о ком мы недавно говорили? — Он. — Достаточно приличная кандидатура. — Кивнул Хирузен. — И так можно решить еще несколько проблем.