Я Хатаке, Паззл

Цунаде.        День оказался достаточно насыщеным и плодотворным. Я улыбнулась в чашку с чаем, припомнив его конец, и покосилась на вдохновленного сплетнями Джирайю. Тот что-то строчил в блокноте, иногда застывал с кистью, а потом начинал снова. Девчонка молодец — лучшего способа заявить права собственности до сих пор нет. Эх! Ошарашенная рожа Фугаку, какая прелесть! — Так как было дело, рассказывай. — Поторопил меня другой сокомандник. — Я предпочитаю знать как было, а не домыслы. Ку-ку-ку!        Нет, этот его смех — хрень полная. Я знаю, что ты умеешь нормально смеяться, а эти, хм, звуки… их ты специально издаешь, чтобы отпугнуть отдельных личностей и создать впечатление отморозка. — Сейчас, я восстанавливаю очередность. И вообще, с чего тебя так эта малолетка зацепила? Змей, ты хочешь, чтобы на тебя Учиха вызверились? Или Сакумо тряхнул стариной? — Я не цепляюсь за малолеток, Цу. — Хитрый золотой глаз скосился на меня. — Вот не поверишь, Хатаке мне просто помогла с одним исследованием. Я надеюсь на дальнейшее сотрудничество, только и всего. — Что? Ты пичкал своими разработками малолетку?! — Джи, писал бы ты дальше, а? Нет, теория и, скажем так, Хатаке просто подсказала кое-что, чего раньше я не замечал. Нечаянно, в теоретических рассуждениях. — Ох врешь! — Может и вру. — На этот раз Орочимару засмеялся нормально, низковатым и тихим смехом. — Нет, серьёзно, Цу, никаких злодейских планов у меня нет и сманивать Хатаке под свою тень я не стану. — Орочи, ты хоть и умный, но такой дурак! Заткнись и дай Цунаде рассказать. — Сказал тот, кто вечно пялится на всех баб старше двадцати.        Я только молча отпустила два подзатыльника. Обычных, я же не хочу лечить ещё и их.  — Вы же помните, с вас причитается. — Угу. — Джирайя уже опять воткнулся в блокнот. Я мстительно усмехнулась. За ту засаду у меня за окном я ещё не рассчиталась. — А с тебя вдвойне. — Ага. Что?! С чего бы это? — Птичка. — Напомнила я. — И это я ещё добрая. — Не поспоришь. — Так. Ну сразу скажу, что Фугаку — идиот. Давить на Хатаке бесполезно, а он тут же начал качать права и строить планы. — Ты обещала сначала. — Да там всё скромненько было. Какие тебе могут быть непристойности от пары малолеток, да еще и дышащих с трудом? Просто рядом уснули. — А как там вообще Хатаке очутилась? — Я намекнула. — Я умильно улыбнулась. — Командные связи очень крепкие, я рассчитывала, что Учиха среагирует. На Рин отклика не было. А вторая таки вытащила нашего принца из спячки. Очень быстро, притом.        Орочимару странно закашлялся и весело засверкал глазами. А потом выдал нечто совершенно от него неожиданное. — Срочно женить и смотреть, что будет. Пре-элесть! — Я чего-то не знаю? — Вскинулся Джи. Я нахмурилась. Мне интерес сокомандника вовсе не казался нужным, наоборот подозрительным. — М, гены Учиха и Хатаке в одном флаконе… Что думаешь, Цу? — Пока не знаю. Я продолжу? — Да, давай.        Я уселась поудобнее и ухватила со стола яблоко, продолжая наблюдать за Оро. Нет, я вытряхну всё-таки, что это ты такой счастливый, но потом. — Фугаку захотел взглянуть на пацана из-за того самого, оценить состояние зрения, условия и всё такое. Я отказывать не стала и пропустила. Конечно же я пошла и ещё одна из учениц, уже пора было сеанс диагностики и терапии проводить. Двери открываю, пропускаю посетителя вперед, а он на пороге так и застыл. Каюсь, от улыбки я так и не смогла удержаться. — Обхожу, глядь, а эти двое как котята посворачивались рядом и сопят в две дырки. Честно, даже жалко будить было. — Чего, даже не обнимались? — Полуразочарованно протянул Джи. — Вот дураки. — Оу-оу! Вот попадешь в переделку, я посмотрю, как ты на отходняках обниматься захочешь? — Ой, Цуна, с тобой я даже мёртвым обниматься стану. — Придурок. — Меня больше интересует реакция главы. И, что дальше было. — У Фугаку было замечательное выражение лица. Он вообще едва скандал не затеял, но я угомонила. — Я догадываюсь зачем. — Идиот и то бы догадался. Ну, а дальше аккуратно разбудили, Хатаке вернули, Фугаку провели лекцию о том как не надо говорить с больными, пацаненка осмотрели и подлечили. Я помрачнела и посмотрела на свои руки. Каким бы сильным медиком я не была, со всем справиться не получалось. Кое-какие повреждения остались и я не могла обещать, что это пройдёт. Помимо выгоревшего очага, паренек плохо действовал левой рукой, нога тоже вызывала подозрения, но это точно можно говорить только когда полностью на ноги сможет встать и пройтись. Это поправимо, но… — Судя по твоему виду, есть и плохие новости. — Джи отложил блокнот и сложил на груди руки. — Если хочешь, можешь поделиться. Мы будем молчать. — Я еще точно не скажу насколько плохо. Девушка ещё подействует тебе на нервы, Джи, а парень будет гражданским. Сам знаешь, это хреново. — Хуже. — Орочи как всегда понял мгновенно. — Учиха-инвалид это то еще испытание. Очаг, да? — Он самый. — Что планируешь? — Продолжать лечение и снова заняться исследованием. Войны уже нет и теперь на это есть время. Я рассчитываю на твою помощь в этом. — Мне это тоже интересно. Я поделюсь наработками. — Прекрасно. — Признаться, я и не ожидала, что Орочи согласится и спросила так, просто. Вроде бы он интересовался совсем другими вопросами. Минато        Минато Намикадзе спускался вниз по узким и высоким ступеням, потемневшим от старости. Тем самым, что вырастил ещё Шодайме и по которым будут ходить его преемники. Место, догадаться о котором мог только получивший должность Хокаге и долго имевший дело со старой печатью. Эта реликвия тоже была делом рук Хаширамы и ключом сюда. Фуин барьеры, скорее всего, создавала старая Мито: только у Узумаки могли выйти такие шедевры и только жена Первого могла бы попасть сюда. Даже подпитка была хитрой — множество небольших, скрытых печатей улавливали на полигонах и улицах свободные выбросы чакры и перенаправляли на барьер вокруг деревни и сюда. Пока в Конохе есть шиноби, защита будет стоять. Так, за мыслями, Намикадзе спустился туда, где лестница становилась удобнее и шире: до того она была спрятана в толще стены и спускалась ниже подвалов и фундамента. Там, в конце, за тяжёлой дверью прятался небольшой подвал, естественно защищенный не хуже, полный сокровищ. За любой из находившихся здесь предметов каждый из шиноби любого ранга отсечет себе руку, отдаст все. Сегодня Минато пополнит эту копилку. Он погладил через карман новенький свиток, над которым Кушина ещё трудилась почти сутки, дорабатывая и усиливая добытый джуин и ключ к нему.        Он положил на ручку двери ладонь и покорно позволил чакре утекать в нее. Спустя почти минуту дверь бесшумно открылась — Минато не забывал смазывать петли и замок. Намикадзе шагнул внутрь и зажег фонарь. Здесь пыли никогда не было, наверное какая-то фуин.        Не отвлекаясь на разглядывания подставок с всевозможными предметами, он прошагал дальше, в самый конец. Там стоял большой шкаф, чьи полки были заполнены книгами, свитками и глиняными табличками с техниками, историческими хрониками, журналами исследований. Свиток Кушины лег рядом с темно-алым с светящимся серебром символом Узушио свитком Мито. Если бы жена узнала… Минато рефлекторно потер затылок и поежился. Проходя, он на миг задержался у подставки с хищно изогнутой алой кусаригама. Это оружие манило его с того самого момента как он увидел его впервые. По слухам, оно когда-то было создано самим Шинигами. В это запросто можно было поверить — в восприятии кусаригама фонила холодной и равнодушной мощью. Тогда, раньше, он любую свободную минуту проводил здесь, в окружении легендарных доспехов, оружия и свитков с техниками. Не мог насмотреться, натрогаться. Насколько он знал, подобная коллекция была не единственной, еще минимум четыре есть по их миру.