Я Хатаке, Паззл

       Первым моим порывом было прекратить иллюзию, но мне удалось сдержаться. Во-первых, я этого не могу, во вторых, у Какаши нет причин причинять мне вред, как и подчинять своей воле. Что же она хочет мне показать, что это можно сделать только таким образом?       Тьма отступила быстро, истаяла, оставляя вместо себя речной берег, заросший камышом и кустарником. Я огляделся и на мгновение забыл, как дышать. На берегу кроме меня был еще один человек и это была не Какаши! Я отскочил, машинально становясь в свободную стойку и внимательно разглядывая незнакомца. И чем больше я замечал деталей, тем больше не понимал, что происходит. Он был как Какаши! Старше, намного, но черты лица, даже пластика, даже чакра были её! Внимание привлёк шрам, уходящий под надвинутый на левый глаз протектор. Что-то не так было с этим глазом. Я не видел его, но чувствовал нечто вроде нервного зуда, а взгляд все время возвращался к металлической пластине с листом. — Надеюсь, ты не станешь делать глупостей, Обито, — спокойно и миролюбиво сказал этот человек. — Сейчас произойдет кое-что непривычное для тебя. Я не хочу удирать и уворачиваться, вместо разговора. — Какого разговора? — Ками-сама, что я несу?! Где Какаши, что это за хмырь?! — Нужного нам всем, — отрезал этот… этот клон и словно раздвоился. Хотя, почему словно — он и раздвоился: на себя самого и Какаши. Она пошатнулась, очумело тряхнула головой. Я бросился вперед, подставил ей плечо, краем глаза продолжая следить за мужиком. Тот тоже выглядел не ахти, как будто даже постарел. Я оттащил Какаши чуть дальше и убрался бы с ней отсюда вообще, но она остановилась и придержала меня. — Нии-сан не причинит нам вреда, Обито. Давно нужно было тебе сказать о нем, но я боялась твоей реакции. Нии-сан?! Что-то, видно, отразилось на моем лице, потому что этот «братец» ухмыльнулся и поправил Какаши. — Скорее, мы шиза друг друга. Иногда даже полезная. — У нас не так уж и много времени, — добавила Какаши и указала на траву перед нами, — в разделенном состоянии долго гендзюцу держать мы не сможем. Нии-сан, предлагаю тебе изложить начало истории, а я продолжу уже то, что было дальше. — Мелкая хитрюга, — сообщил «братец» и принялся рассматривать меня. Да так пристально, что мне захотелось его убить. — Привет, Обито. Мне хотелось с тобой увидеться лицом к лицу, но в таком случае я бы здорово тебя напугал. У меня есть несколько странных привычек и они тебе вряд ли бы понравились. Кстати, я рад, что ты не пошел по пути, предложенному Мадарой и остался жив, здоров и даже не потёк крышей. В моей реальности именно так и было. — В твоей реальности? — Мне не очень хотелось общаться со «второй личностью» Какаши, но серьёзность, с которой он говорил, заставляла прислушиваться. — Технически, это и реальность Какаши, — заметил он. — Настоящая Какаши умерла ещё до поступления в академию. А вместо неё вселили меня. На две личности я разделился уже потом. Как мы предположили, чтобы избежать более серьёзного сумасшествия. Наверное, я испугался этого откровения. Потому что тут же заявил, что этого не может быть. Какаши побледнела, сглотнула и будто поникла. А потом собралась и подтвердила всё сказанное. — Да, Обито. Всё верно — я побочная личность, выбившаяся в основные. Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть, хоть и не хочу этого. В груди начало настойчиво крепко ныть, несмотря на то, что это было гендзюцу. Мне не хотелось верить им обоим. Ками-сама, да знал ли я Какаши по-настоящему?! — Как всё началось, когда? — мой голос несолидно сорвался в какой-то писк, но меня это не озаботило. Я просто отметил это, и этот факт вдруг испугал и обеспокоил ещё больше. — Я хочу знать всё! — Я расскажу, сколько успею, а остальное дополнит сестренка.  — сказал Какаши-старший. Я глубоко вздохнул, отгоняя панику и начал рассматривать его пристальнее. Мне он совершенно не нравился, а ещё я начал осознавать, что я спал с ним! Нет-нет-нет! Я знаю, что такое бывает, но меня-то на мужиков не тянет! Что за хрень я думаю?! Однако то, о чем рассказывал мужик, быстро отвлекло и заставило внимательно слушать. А заодно и пускало мурашки ужаса, нет — их иллюзию, я же в гендзюцу! Начало, короткая выжимка из фактов меня ошарашила, да так, что всё остальное проскочило почти безболезненно, логично, хоть и ужасающе. Я никак не мог поверить, что это могло бы случиться, да даже в то, что был влюблен в Рин. В то, что смог поставить мир на грань и толкнуть. Нет, она замечательная, добрая и заботливая… Но Какаши лучше. Старший прервался, он, видимо, понял, о чем я думаю. — Там я был пацаном, да еще и очень недружелюбным. К тому же, Рин смотрела на меня, а не на тебя. Однако, другом ты мне стать успел. До того, как тебя завалило и ты попал к Мадаре. Я очень хотел изменить ситуацию и здесь мне это удалось. Благодаря твоему подарку мне, у Какаши здесь есть шаринган, это очень помогло. — Ты хочешь сказать, что это из-за того, что он был у тебя в «той» жизни? А почему ты уверен, что эта «та жизнь» не бред? — Слишком много сходится и повторяется. Вспомни, почему мы внимательно следили за Рин, больше чем за окружением. — Потому… Потому, что Какаши сказала, что враги захотят устранить самого небоеспособного… Ты знала, что будет дальше! — Знала, догадывалась, уже не так важно. Важно, что после этого всё пошло по-другому, — Какаши нервно повела плечами. — И дальше я действовала уже почти вслепую. Не знаю, что такое нашло на меня, но я вдруг разозлился. Я почти ненавидел их обоих и было больно. Я осознавал, что Какаши не могла так просто признаться, понимал, что узнай кто — я бы больше не увидел её никогда. И всё равно злился. Наверное потому ударил в ответ. — Я тоже часть этого плана, верно? Хорошо, своего ты добилась. Но больше я в этом не участвую. Вообще, никогда! И, не думая, сложил печати, ускорил чакру. Гендзюцу пошло волнами и трещинами, я вывалился из него и только потом удивился. У меня не должно было выйти! Какаши рядом коротко охнула, отвернулась. Тут же встала и пошла прочь, не поворачиваясь. Я едва удержался от того, чтобы остановить её и всё смотрел в сгорбленную спину, на мокрые, поникшие пряди волос, пока она не скрылась из виду. Чувство вины остро кольнуло и пропало. Наверное, мне стоило продолжить начатое и просто шагнуть вниз, но теперь я не мог этого сделать. Что-то останавливало меня. А потому я просто дошёл до первого попавшегося парка и сел на скамью. Дождь продолжал лить, и я быстро продрог, но никак не мог заставить себя двинуться с места. Мысли и чувства скакали бешеными кроликами, даже сосредоточиться на чем-то одном не получалось. Я знал только одно — я никого не хочу видеть, пока не разберусь со всем этим. И именно это заставило меня встать и направиться в одно из мест, где я точно буду один и долго. Там меня и нашёл Минато-сенсей. Неожиданно материализовался рядом, заставив схватиться за кунай и мысленно выругаться. Как, как можно было забыть, что он обновлял печати и… и сделать с этим я ничего не мог — у меня не было чакры и возможности уничтожить метку. Я медленно вложил кунай назад и снова сел только ближе к огню. Холод ещё не ушёл полностью и иногда зубы начинали стучать, словно я снова обожрался мороженым. — Рад, что ты в порядке, — Минато-сенсей обошёл меня и устроился у огня на расстоянии вытянутой руки. — Когда мне сообщили, что ты пропал, я опасался глупостей с твоей стороны. — Я думал над этим вариантом и недавно решил отказаться. — Я не стал рисковать и лгать своему учителю. Минато-сенсей часто видел нас всех насквозь. И Какаши тоже! Знает, или нет? — Это хорошая новость, Обито, — сенсей сунул руку в подсумок и достал оттуда вкусно пахнущий свёрток. — Кушина в последнее время много готовит и я хочу поделиться. Будешь? Отказываться я не стал и Минато-сенсей спокойно и буднично передал мне гёза. Точно так же, как делал это много раз после тренировок и на мирных стоянках. — И, разумеется, возвращаться ты пока не хочешь. Но может, хочешь поговорить? — Я всё еще шиноби! — меня едва снова не понесло и очень трудно было не ляпнуть… что-то. — И я не хочу ныть. — Поговорить, не ныть, — уточнил сенсей. — о любом, что покажется интересным. О здоровье госпожи Шиджими или о звёздах. О пятнах на луне, или обмен свежими анекдотами. Последнее вызвало нервный смешок. Откуда они у меня, свежие-то? В последнее время анекдоты меня интересовали меньше всего. Разве что один, шикарнейший — о слепом и тупом Учиха. Я вздохнул и поинтересовался. — А почему Кушина-сан решила много готовить? — спросил я, раз уж сенсей настроен поговорить. — Ей скучно, — пожал плечами Минато. — Ирьенины запретили кучу всего, в первую очередь — нормальные для неё тренировки. У Кушины теперь прорва времени, а энергии у неё на пятерых, сам знаешь. Хорошо хоть Микото поделилась с ней своим увлечением. — Микото-сан? Наша Микото-сан? — я не был вхож в дом Фугаку-сана и любимое занятие его жены оказалось для меня сюрпризом. Но почему бы и нет? Еще не самое странное, что может быть. Сенсей улыбнулся и кивнул, потом с удовольствием потянулся, размялся и достал из подсумка запечатывающий свиток. Подмигнул и распечатал из него ящичек с саке, несколько сакадзуки. — Кушине не говори только. Она сейчас из-за любой мелочи может полыхнуть, а волноваться ей вредно. — Вы хотите напиться? — я сжевал еще один гёза и постарался перестать так таращиться. Минато-сенсей никогда не напивался, да и вообще… Я его и пьющим-то всего раза три видел. — Нет, конечно. Тебя хочу напоить, немного выпить сам и поболтать ни о чём. Если тут можно будет остаться надолго, конечно. Если я приведу тебя назад хмельного, Цунаде снимет с меня голову. — Что-то не хочется, — После того случая с пробуждением и похмельным от Орочимару, я старался спиртным не увлекаться. Минато-сенсей понимающе кивнул и отставил всё в сторону. — Значит не будем. Может быть, позже я отхлебну-таки пару глотков. Исключительно для Кушины, чтобы у нее был повод и возможность сбросить пар. Я улыбнулся. Минато-сенсей говорил серьёзно, несмотря на мягкую и чуточку ироничную улыбку. И как-то отступило вдруг всё, что мерзко кололо и холодило изнутри. — Я не спрашивал раньше, но как они? Кушина-сан и Наруто? — Насколько я могу судить — превосходно, — Минато-сенсей задумчиво уставился в огонь и взъерошил свою макушку. — Наруто растёт крепким и здорово ставит на уши нас с Кушиной, когда просыпается. Хорошо, что пока он больше спит. Я поначалу беспокоился, но и Кушина и ирьенины говорят, что это как раз хорошо, что повод беспокоиться был бы как раз если бы он спал плохо и мало. Я не вижу причин им не верить. А Кушина… В последнее время она стала спокойнее и рассудительнее. Хотя по-прежнему может отвесить крепкого тумака даже биджуу. Может, это так готовка влияет, как думаешь? Я задумался. Вообще-то меня мало интересовал вопрос увлечений. Своего я так и не нашёл, а некоторые известные привычки шиноби вызывали только улыбку. Один из знакомых мне, не очень близкий, но достаточно интересный, собирал колючие растения и его сад больше походил на диковинный полигон или лес смерти. Другой, по слухам, собирал игральные карты. Но почему бы и нет? Что и озвучил. Минато-сенсей кивнул и подтвердил, что да — любимое дело здорово уравновешивает. — Наверное, вам здорово повезло, что Кушина-сан решила именно готовкой заняться, а не чем-то более опасным. Окума за своими колючками готов войной на Суну идти, если понадобится. — Вот потому я его туда командирую чаще всего. Пусть выцыганивает свои прелести мирным путём. Благо сейчас у нас мир, союз и есть поводы для посольств. От смеха было не удержаться. А заодно я представил во что превратился дом и сад этого шиноби и заржал уже по-настоящему, до колик в животе и невольных слёз. Нет, я однозначно должен это увидеть! Как только меня выпустят из госпиталя — наведаюсь в гости. Учитель терпеливо дождался пока я оторжусь и предложил. — Твоя одежда всё ещё мокрая, готов поклясться, что тебе в ней не очень-то комфортно. Могу смотаться за своей, а заодно успокою Цунаде-сама. Согласен, Обито? Я кивнул. Говорить внятно ещё не мог, а смешки так и норовили прорваться снова. Я представлял себе Окуму: огромного, плечистого, с суровым и неприступным видом прижимающего к себе горшок с какой-нибудь пустынной колючкой. И время от времени нежно разговаривающего с ним, словно с разумным существом. Да-а! Минато понятливо улыбнулся и исчез в дзюцу, а моя фантазия вдруг понеслась по кочкам. Мне вспомнились те белые существа, кажется, у каких-то из них были шипы. О, Окума был бы счастлив до безумия! Наверняка он бы развёл вокруг них такую суматоху, такую заботу, что бедные растения бы попрятались от него. Это предположение снова заставило меня смеяться и смеяться, пока я вдруг не почувствовал, что меня попустило. Всё, даже откровение Какаши и собственное состояние перестало быть таким важным, беспокоило, но перестало быть центром всего. Это заметил и сенсей. Он отсутствовал достаточно долго, видимо Цунаде-сама и в самом деле настолько беспокоилась. Я к тому времени успел утихомирить и смех, и воображение, но умиротворение и спокойствие никуда не делись. Он передал мне целый пакет, в котором оказались ещё коробка бенто, маленькая фляжка со штампом госпиталя и небольшой запечатанный стаканчик с пилюлями. — Это от Кушины и Цунаде-сан, — Сенсей подмигнул и устроился на прежнем месте. — Они уверены, что ты хочешь себя уморить голодом и холодом. И вижу, что они обе неправы и слишком беспокоятся. Советую не глотать пилюли прямо сейчас, если ты все-таки решил присоединиться ко мне. Эти плохо сочетаются с алкоголем. Я покатал вытрясенные из стаканчика лекарства на ладони и ссыпал их назад. Сейчас мне казалось соблазнительным предложение сенсея. Нет, не напиться, просто немного отпивать саке и смотреть в огонь, в самом деле обсуждать мелкие житейские дела Конохи. Минато-сан улыбнулся и придвинул ящичек, достал токкури и сакадзуки. Я принял одну из них и вдруг спросил. — Минато-сенсей, а когда Кушина-сан призналась вам о Кьюби? Она долго скрывала от вас свой секрет? — Долго, — не стал скрывать учитель, чуть призадумался и добавил. — Когда я впервые заговорил о ребенке, Кушина очень разозлилась и несколько дней не хотела со мной разговаривать. А потом рассказала и объяснила всю опасность беременности и родов. — И как вы отреагировали? — Обито, у женщин всегда будут от нас секреты, большие маленькие и средние. Или ты узнал, что прячет Какаши и решил обидеться? — А вы знаете?! — Нет. Но я умею анализировать увиденное и услышанное. У неё есть секрет и довольно серьёзный. Конечно не масштабов биджуу, но иногда она проявляет излишнюю осведомленность там, где уж точно не должна. У неё есть личный информатор. Я не лезу, ведь он полезен и не лжет. Любопытно, конечно, но… Есть секреты, которые лучше не разгадывать. Я подозреваю, что этот именно такой. — Ясно, — я махом проглотил саке и решил больше пока не пить. Неизвестно, что я решу наболтать, если напьюсь. Лучше и в самом деле поесть, да поговорить о чем-то другом. И пока не думать о том, что так ясно осветил сенсей. Да, у Какаши точно не тот секрет, о котором стоит трубить. Это оказалось и в самом деле лучшим решением. Минато-сенсей и сам ожил, рассказывал о давних курьёзных случаях ещё из собственного детства, о миссии по охране, где охранять пришлось его самого, потому что он умудрился насолить врагам заказчика круче того. Видимо, он очень давно не сидел так просто с кем-то. Под разговор мы опустошили бенто, доели гёза и допили токкури. Но хмеля никакого я так и не чувствовал. На миг даже мелькнула мысль, что саке не такое уж и крепкое — так бывает, когда его забывают открытым и оно успевает выдохнуться. Но скорее всего, это потому что я пил и в самом деле понемногу, медленно и не на пустой желудок. — Знаешь, Обито, нам пора, иначе Кушина и Цунаде перевернут всю Коноху. — с легкой усмешкой сказал сенсей. Он заметил, что я уже не очень внимательно его слушаю. — Но если хочешь, завтра я заберу тебя сюда же и мы поговорим ещё. Позволишь оставить здесь печать? — Это не только моё место, — мне было неловко это говорить, словно меня поймали за чем-то стыдным. — Когда-то мы обустроили его для совещаний и отдыха. Правда тут очень давно никто из нас не был. Мы выросли. — Вижу. Дотоном поработала Какаши, обстановкой и украшением занималась Рин, а ты сгладил катоном острые выступы. Хорошая работа, надо сказать. Я обещаю потом снять печать и не искать ваше убежище. — Я думаю, они бы согласились, — медленно ответил я и добавил — Тут хорошо думается, и вы можете этим пользоваться. Минато кивнул и поставил свою метку у очага, потом убрал в свиток саке и пустое бенто, мою госпитальную одежду, уже высохшую. Протянул руку и я вздохнул, вызвав у него понимающую улыбку. Одна мысль о госпитале вызывала омерзение и возвращение этой липкой, холодной пустоты. — Завтра, завтра вечером мы вернёмся сюда и поговорим ещё. — Да, — я согласно кивнул и позволил взять себя за руку. Перенос был молниеносным, я разве что выдохнуть успел. Несмотря на то, что я так и не выпил лекарства, Цунаде-сан не стала злиться и ломать что-либо. Даже отчитывать меня не стала. Провела диагностику, принюхалась с подозрением и приказала немедленно ложиться спать. Я не стал спорить — поговаривали, что она запросто могла вырубить самых строптивых пациентов, чтобы те не мешали процессу лечения. Вряд ли это было правдой, но лучше не проверять. Правда уснуть удалось далеко не сразу. Слишком много всего произошло и требовало осмысления и решения. Вырубился я только после того, как принял главное из них.