Я Хатаке, Паззл

      Я искоса взглянула на стоящего рядом отца и отложила в сторону танто. Сакумо хмурился, явно был чем-то недоволен и обеспокоен. Хотя, что это я? Знаю, чем. Не могу, прости, папа. Лучше уж я помолчу ещё немного. — Какаши, тебе стоит выйти из дому, не то меня заподозрят в тирании, — отец взял клинок, повертел в руках, ловя лезвием утренние лучи и пуская по потолку солнечных зайцев. — ты уже по второму кругу начищаешь всё оружие в доме. Что случилось? Мне пришлось только покачать головой и улыбнуться. Может таки открыть рот? Да и как объяснить, что мне пока ничего не нужно, кроме одиночества и тишины. Даже голос Сакумо резал слух. Надо собраться и ни в коем случае не упускать контроля над собой. Может мне даже удастся не лажануть. — П-папа, всё нормально, п-правда. — сердце будто было где-то в глотке и не пропускало клятые звуки. Сакумо изумленно вскинул брови, сел рядом. — Нет, не в порядке… — медленно, будто размышляя над чем-то, сказал он. — Какаши, тебе нужна помощь. Иначе говорить тебе будет всё труднее. Или, чтобы ушло то, что тебя так разволновало. Я знаю, видел такое. — Я сп-правлюсь. — Нет, лучше бы перейти на жестовый язык и пока не пытаться говорить. Пока у меня без проблем получалось разговаривать только с нинкенами и нии-саном. Он тоже был обеспокоен и предлагал даже взять ненадолго контроль, чтобы поговорить «по-мужски с этим идиотом». Это мне казалось очень плохой идеей. Нет, даже не просто плохой — дурацкой! — Я помогу тебе, — отец на мгновение прикрыл глаза и показался очень уставшим и старым, хотя до старости ему было ещё далеко. — но для начала тебе нужно взять разрешение на поездку у Хокаге. И отпуск, месяца на три, возможно четыре. — Ч-ч-что? — от удивления я утеряла контроль и заикание усилилось. — К-куд-да? — Есть одно место, где неплохо умеют вставлять мозги и вытаскивать занозы, — Сакумо задумчиво потёр подбородок. — Если они согласятся помочь, конечно. «не хочу!» Но придётся. Я знаю это выражение и знаю, что отец настроен решительно. Что же, я поеду и постараюсь поскорее вернуться.

***

      Темно. Тесно. Больно. Я существую? Я кто? Я что? Теснота отозвалась тихим, шелестящим… звуком? Голосом, вибрацией вокруг меня. — Не шевелись, иначе умрёшь. Вибрацией? Я знаю такие слова? Боль усилилась и заставила меня провалиться куда-то, где её не было. Зато там было что-то, что-то знакомое. Деревья. Много. И строение с забавными большими лопастями. Они вертелись, стоило подуть ветру. Слово «ветер» мне почему-то нравилось и казалось родным. И здесь же я увидел себя. Я — мальчик, оказывается. Это меня насмешило, сильно насмешило. Я катался от смеха и цеплялся пальцами за… листья и траву? За них. А ещё, я поднёс один из листочков к глазам и вздрогнул. Он был похож больше на кусочек чего-то большого и на нём был рисунок! Рисунок голубого глаза и он вызывал у меня очень неприятные ощущения. Я схватился за следующий листок, но он был самый обычный. Почему-то это показалось очень важным и я начал шерстить палую листву. Листочки-кусочки находились редко и каждый раз вызывали во мне чувства и смутные обрывки воспоминаний. Всё найденное я относил в ветряк и раскладывал на полу. Некоторые были большими и на них можно было различить части лиц, другие совсем крохотными и совсем непонятными. От них, которые маленькие, становилось муторно и страшно. Однако очень скоро меня выдернуло оттуда. Я задёргался, чувствуя, что в горло льется какая-то жидкость. Голос, теперь я точно знал — голос, мягко нашептывал. — Еда нужна, ешь и выздоравливай. Не шевелись, не говори. Слушай. Это было подозрительно. Я еще не знал, кто я, но почему-то считал, что меня не стали бы спасать. И что за вот это нужно будет заплатить. Я не знал цены, но жить хотелось. Я должен защитить что-то важное и должен для этого быть. Поэтому я покорно принялся глотать это что-то. Я обязательно вспомню всё и найду выход из ситуации. Очень беспокоило то, что боли больше не было, но я знал, почему-то, что должна быть! *** За несколько дней с того вечера, когда мы с Минато-сенсеем сидели в убежище и говорили ни о чем, мало что изменилось. Кроме того, что происходило в моей голове. Успокоиться я не мог и всё время анализировал и вспоминал. Всё, начиная от нашего с Какаши знакомства. И всё больше хотелось рвать и метать. Нет, она не использовала меня, но… направляла. Направляла по своему разумению или по разумению того, кто сидел в её голове. Менторские и бесящие замечания, которыми она заставляла меня учиться, подколы, от которых я стал гнаться за силой, и позже — рассуждения вслух, заставляющие к ней прислушаться и изменить мнение или план. И вместе с тем, она-то никогда не спорила с уже принятыми мной решениями. Даже если до того была против. И никогда потом не упрекала. И… я скотина всё-таки. Биджуу! Насколько это всё странно! Цунаде-сама сегодня пришла рано и заставила меня отвлечься от мыслей. Вместо обычного осмотра она села рядом со мной и непререкаемым тоном заявила. — Я так вижу, упаднические настроения продолжаются. Очень плохо! Обито, ты настроен на выздоровление? Я вяло кивнул. На самом деле поправиться хотелось, только я был уверен, что это маловероятно. У нас в квартале живёт один ветеран и у него очень похожие поражения. Если его так и не вытянули, с чего бы вытянуть меня. С непредвзятой точки зрения — он будет полезнее меня во всём. Даже мой мангёку не аргумент — у Такору он тоже есть и он точно умеет им пользоваться намного лучше меня. Цунаде недоверчиво хмыкнула и пришлось пояснить. — Это не упаднические настроения. Я переосмысляю кое-что. Это к моему здоровью отношения не имеет. — Радует, потому что я собираюсь предложить тебе поэкспериментировать на себе. Это опасно, поэтому в первую очередь спрашиваю у тебя. Ты готов рискнуть? Ты можешь умереть, если мы с Орочимару оступимся хоть на волосок. Ты можешь умереть, если у тебя не хватит выносливости и терпения. Ты можешь умереть потом, если твой организм решит отторгнуть восстановленое. "Если" очень много. А цена одна — возвращение к нормальной жизни. У меня пересохло горло и отшибло соображение. Ненадолго. А потом мелькнула мысль, что это предложение прекрасный способ всё решить. Если я выживу после всего, то я поговорю с Какаши ещё раз. Я точно уверен, что прятаться она не станет и лгать тоже. Не после того, как открылась настолько. Надеюсь, она сообразит, что я ударил под дых не от ненависти и мы сумеем разобраться во всём. Цунаде спокойно ожидала моего ответа и только удивленно приподняла бровь, когда я сообщил о своем решении. — Я ожидала, что ты попросишь время на раздумья, — честно сказала она. — Ты уверен в том, что готов рискнуть? — Я решил положиться на вас и судьбу, — не стал я юлить. — Это не значит, что я останусь инертным. Я буду бороться за себя. — Тогда я сегодня же пойду уговаривать Фугаку-сана и Хокаге. Возможно, тебе придётся переехать из госпиталя ко мне или Орочимару, — Цунаде чуть нахмурилась и, встав, принялась за диагностику. Иногда она что-то лечила, я чувствовал покалывание и зуд от шосена. И одновременно огромное облегчение от того, что что-то сдвинулось и изменилось. — Я бы хотел увидеть перед тем, кого-то из команды. Не беспокойтесь, я не стану ничего сообщать, понимаю. Такие вещи вызывают только подозрения и нездоровый ажиотаж. Эксперименты часто заканчиваются не тем, чем планируется. Меня успокаивает только то, что Цунаде-сан и Орочимару-сан знают мои показатели до мелочей и учитывают в расчётах именно их. И то, что оба лучшие в своём деле тоже немаловажно. — Умный, но дурак, — Цунаде-сан хитро усмехнулась. — Сначала мы должны привести в порядок твою голову и заставить работать твоё тело правильно. На это понадобится ещё немного времени. Успеешь увидеться хотя бы с Рин. Я замер и чуть было не выдал себя вопросами. Меня буквально скрутило страшным подозрением, что-то не так, совсем не так! Почему «хотя бы?» Где Какаши? Её не могли отправить на миссию — она пока не здорова полностью! Однако Цунаде-сан что-то заметила и добавила. Очень неохотно, будто сомневаясь. — Сакумо Хатаке подал прошение на небольшой отпуск для Какаши. Хочет уехать с ней в уединенное место и начать следующую ступень обучения взаимодействия с призывом. Как медик, я — против, но как призыватель — только за. Это и в самом деле будет важной ступенью, хорошим скачком в силе, а заодно не даст ей времени думать о плохом. Безделье при таком состоянии, сам знаешь, убивает надежды вернее любых диагнозов. Мне пришлось промолчать, хотя очень хотелось попросить, чтобы Какаши передали пару слов. Нет. Уже решено, что я поговорю, но только когда станет ясен результат. Если я его увижу. Если нет, то оно и к лучшему. Какаши будет помнить не только хорошее, но и то, что я оттолкнул её. Это остановит её, если опять надумает шагнуть следом. От одного только воспоминания об этом, я взмок. Ледяным, противным потом ужаса. А если не остановит? От этих мыслей меня отвлекла Цунаде-сан. Она выпрямилась, смерила меня любопытным взглядом и недовольно нахмурилась. — Пожалуй, стоит разрешить Минато вывести тебя на прогулку ещё пару раз. Он вправит тебе мозги быстрее и эффективнее. Тем более, у меня на это нет времени и возможности. На этом всё, выздоравливай. Она ушла, а я вдруг опомнился. С чего я решил, что не способен что-то изменить? Ведь было уже, уже менял то, что казалось неизбежным… Для начала я и в самом деле должен быть достаточно здоров, чтобы бороться! Что бы ни случилось, я просто выживу! И обязательно, просто необходимо поговорить с Какаши. Как бы ни обернулся этот разговор, и мне, и ей нужно разобраться с собой. К биджуу под хвост её «братца»!