Подарок для Финрода.

- Во всем виноват Саэрос! - с убежденьем пробормотал Трандуил сквозь зубы. – Это из-за него мы все проспали! - Все же довольно спорное, на мой взгляд, утверждение, - отозвался Даэрон, пожевав туда–сюда губами. И традиционно вступаясь за высокомерного нандор. Когда за Орофером наконец закрылась дверь, оба ночных гуляки судорожно заметались по разгромленным покоям. - Я не могу ехать в таком виде, - с диким раздражением в голосе высказался Трандуил, заодно с ходу пытаясь найти в этом ужасном хаосе нужные ему вещи. Однако, с ходу у него не выходило. - А видимо, придется, - заметил Даэрон, поспешно рванув к дверям вслед за его родителем. - Стоять! Куда? - он тут же ловко и бесцеремонно сцапал того за полу его жутко помятого брусничного камзола. - Я к себе переодеться, - деловито отозвался он, настойчиво пытаясь увильнуть и так и сяк, - я еще вполне успею. - Ну уж нет, - неожиданно воспротивился его приятель, - наденешь что-нибудь мое. И тут же швырнул в него одно из своих платьев. - Если здесь и впрямь появится настойчивый племянник Элу, я быстренько тобой прикроюсь. Я вовсе не хочу остаться с ним наедине… - Вот как, это почему же? Боишься, что ли? - тут же усмехнулся Даэрон, поспешно переодеваясь. - Да! - нисколько не стал отрицать Трандуил, против всяких ожиданий. - Не то чтобы боюсь, но все же опасаюсь. - Ну и отчего же? - ехидненько и с еще большей насмешкой в сладком голосе поинтересовался тот, прищурясь. - Он слишком страстный оказался, - выдал Трандуил, попутно продолжая рыться дальше в поисках необходимейших вещей. - Мм, в каком же смысле, - уточнил поэт, сделав при этом страшные глаза. - Практически во всех… Да был на днях тут случай, - тяжело вздохнул на это юный синда, видимо, решившись пояснить. – Он, видишь ли, дошел тут до того уже, что взял, да и прислал Артанис платье. Представляешь?! Нет, да ты бы видел это платье! По мне, верх наглости уже какой-то. Как он вообще себе все это позволяет! Нет, что за родственная хамовитость? Когда взаимностью еще не пахнет?! - внезапно распалился он. - Ну, в общем, пока она ходила там по каким-то своим якобы срочным делам у Королевы, - продолжил он с явной обидой в голосе, - внезапно бросив меня одиноко скучать у себя в покоях, да к тому же наказав непременно дождаться ее возвращения, все это и случилось. Как на зло, как раз доставили это злополучное платье. Апофеоз безвкусицы, как я и думал. Все такое, значит, полупрозрачное, а там где надо, какие-то птицы серебром нелепые нашиты. Но в количестве всего трех штук… Нет, ты, душа моя, смекаешь, что за фасон? До чего же дерзко! Поглядел я на все это безобразие…. И решил немедленно примерить! Ну, видишь ли, мне было сильно скучно одному, - тем не менее, счел нужным пояснить он, - ну и еще немножечко досадно, оттого, что я все это наблюдаю… В этом месте его незамысловатого рассказа Даэрон выразительно изогнул луком свою аккуратную бровь. - В общем, - продолжил бывший паж свое повествование, - влез я в это, с позволения, платье. В этом платье только… ну, ты понимаешь. Все прозрачное. Птицы еле-еле все самое главное легонько прикрывают. Покрутился в нем туда, сюда. И так и эдак. Волосы расплел для пущего эффекта. В окошке даже помелькал. - Прости, с какой же целью? - перебил его поэт. - А без всякой цели, - поспешно выдал Трандуил. После чего продолжил дальше. - Ба, и тут я слышу из густых кустов под мраморным балконом знакомый голос до меня доносится. И как ты думаешь, кого? Даэрон с интересом изогнул вторую бровь. И даже руки на груди сложил при этом. - Правильно, - радостно продолжил Трандуил, - его, лорда Келеборна голос. И сильно так уже навеселе, замечу. Очевидно, что набрался светлый принц по самые брови для пущей храбрости. И видимо, пошел в атаку. И ну давай из этих кущ тенистых песни сомнительного содержания завывать, что майский соловей в кустах сирени. - Да ну, какой там соловей, - махнул рукой при этом Даэрон небрежно. Видимо об этих способностях вышеназванного Келеборна он был не слишком-то высокого мнения. - Ну вот, я тоже так подумал! Ишь ты, соловей какой нашелся. Все роли соловьев уже расписаны давно! – безапелляционно выдал он. - После чего я снова подошел к окну, чтоб рассмотреть его получше. Стоит ли он хотя бы на ногах! А темновато уже было. Ночь, между прочим, на дворе давно. Я, в общем-то, и не хотел, я и не думал… - Ага, - поддакнул Даэрон при этом, все с большим интересом слушая его рассказ, - конечно же, не думал… - Но, распаленный томлением племянник Элу сам, честно, сам, с ходу отчего-то, вот странность-то какая, принял меня за объект своих страстных вожделений. И тут же стал нести такую чушь…. Ты не поверишь, ну там про глаза, про звезды, волосы и все такое. Банальщину полнейшую стал выдавать, хочу заметить. Напрочь лишенную изящества, изобретательности, а главное, поверь уж мне, хоть сколько-нибудь хорошего вкуса и слога. - Ну а ты? - Даэрон уже кусал нижнюю губу, еле сдерживаясь. - Хм, я-то? – он якобы смущенно почесал себе затылок. - Ну, подыграл ему чуток. Любопытно было, до чего же он, в конце концов, дойдет в своем нахальстве. В общем, стоя в проеме окна, как раз спиной при этом к свету, я усиленно тряс волосами, заодно прикрыв ими свое лицо. И при том нежно оглаживал себя по двум верхним серебряным птичкам и призывно сжимал их, как только мог. - Ну а дальше? - Хм, дальше… Лорд, разумеется, не остался равнодушен к таким манипуляциям и стремительно полез на балкон к своей звезде по раскидистому зеленому плющу. Добротный плющ, замечу я тебе, все выдержал. Наверняка его Артанис там специально высадила и думаю, что уж точно проверяла перед этим. Прямо магическое какое-то растение оказалось! Плющ не сплоховал. Хоть Келеборн в этом развеселом состоянии раскачивался на нем туда-сюда с такой неистовой силой, будто это какой-то канат, на котором он собирается перемахнуть с одного берега Эсгалдуина на другой. - А ты? - А я в это время спокойно сидел на подоконнике, попивая красное вино. И философски размышлял о том, ну, ты же знаешь, я в душе вообще философ, что же в итоге будет лучшим для мироздания в целом. Если светлый лорд все же сверзится башкой влюбленной вниз с балкона, или если все-таки долезет до своей мечты. И тут-то я и выскажусь, в итоге! Про платье, ну и все такое. - Ну и… - Долез! Не сверзился. Упорный очень оказался. И лицо такое просветленное к самым звездам запрокинул. Ну, то есть ко мне, конечно. К Артанис, в смысле, как он думал. И опять понес всю эту ахинею с еще большим нескончаемым восторгом и придыханием в томном голосочке. Один, говорит, поцелуй, звезда моя, один лишь твой волшебный поцелуй и вся моя жизнь, что бы ни случилось после, уже не будет ни мгновения напрасной! Ну, или что-то в этом роде, - он пощелкал длинными пальцами, - ну, как-то так… Даэрон слегка поморщился. – Да, и впрямь, должен признать, не то чтобы замысловато. - Ну, вот и я о чем… И свою руку в этот миг ко мне воздел в безудержном порыве! А я опомниться при этом не успел… Видишь ли, дружище, я в это время был сильно занят размышлением, вот что бы я, к примеру, говорил, окажись вдруг я на этом самом месте. И не поверишь, так увлекся этой мыслью, что совершенно проморгал момент…. Как он, чучело влюбленное, хвать меня за волосы своей лапищей, да со всей силы. Да так, что я от неожиданности утратил последнее душевное равновесие и сам внезапно полетел с проклятого балкона вниз головой, земле навстречу. Поймал он меня, правда, очень ловко. Нет, точно, плющ проверенный тот был. Висим мы с ним уже вдвоем. Он одной рукой в плющ этот кое-как вцепился, а второй в меня, зато, по полной! Обхватил и к стенке страстно так, жадно даже, что есть силы припирает. Ах, говорит он, золото мое, ну наконец-то ты в моих руках, дай, дай же я тебя уже, хотя бы, поцелую. Дай же! Я, ясное дело, изворачиваюсь, как могу, но голоса не подаю до самого последнего. Вот же, думаю, попал! Моргот на него! А он мне страстным шепотом, Галадриэль, Галадриэль…. Пить меньше надо! - А-а-а, - понятливо прокомментировал поэт. В особенности последнее его заявление. - Все волосы мне исслюнявил, бестолочь такая, и в результате довольно больно укусил за подбородок. Ну, тут уж я в итоге не сдержался. Сейчас я тебя, милый, поцелую очень жарко! - сообщаю я ему таким сладким басом, в самое ухо. И ухо это укусил. - И-И-И? - Ну, тут я тебя слегка разочарую. До жарких поцелуев у нас со светлым лордом той волшебной ночью все же не дошло, - сообщил Трандуил исполненным трагического пафоса голосом, но тоже, впрочем, еле сдерживаясь вслед за поэтом. - Потому что он, видимо от полной неожиданности, в ответ на это мое предложение взмахнул двумя руками сразу, прямо как великий орел владыки Сулимо крыльями. Но, увы, в ночное небо Белерианда он, при том, отнюдь не воспарил. А наконец-то с диким воплем, бестолочь, спикировал на землю. Обратно, в те же темные кусты! Из которых он до этого и вылез. А я предусмотрительно успел вцепиться в злополучный плющ. Я после, утром, глянул вот одним глазком, никакая ни сирень внизу! Один боярышник повыше оказался, а вокруг пониже - барбарис…. А вот так ему и надо! - злорадно поблескивая сузившимися глазами, с великим убеждением в голосе заключил при этом бывший паж. – А потому что нечего по окнам тут у приличных женщин по ночам коварно отираться! Поэт закрыл себе рот обеими ладонями и издал какое-то сдавленное бульканье. - Э-э-э, - обеспокоенно заметил Трандуил, - ты только не распространяй этот ужасный случай в массы, умоляю. Потому что я уж и не знаю, кто из нас двоих при этом выглядел более нелепо. Племянник Государя или я… - И что же, поверженный любовью наземь Келеборн уполз из-под балкона молча? - полюбопытствовал поэт с крайне серьезной миной на лице, но уголок его губ при том вовсю предательски кривился. - Ну-у, почему же молча… Вовсе нет. Он мно-о-го что пообещал мне лично, выдирая из своей м-м-м, острые колючки. Помимо поцелуев. Я, пожалуй, не берусь озвучить это тебе вслух с утра пораньше. Но с фантазией у лорда оказалось все в порядке. Кто бы мог подумать. Он сдержанный такой обычно. А тут он так завелся, просто ураган. - А что же ваша госпожа? - Даэрону было крайне любопытно, чем все это обернулось. - Подозреваю, что самой Артанис об этом случае пока что неизвестно, - минуточку подумав, отозвался Трандуил, - ну в самом деле, не позориться же Келеборну с выяснением у нее всех обстоятельств дела. А слава Эру, других свидетелей той сцены, помимо нас с ним, вроде не нашлось. Но он–то точно зуб на меня теперь имеет…. Точит, уж поверь… - Да уж, - крякнул менестрель с очередным своим смешком. – Теперь становится понятно, отчего ты в неком опасении насчет него. Забавная история, - подвел итоги он. - Но вот скажи мне откровенно, что же всерьез таится за всем этим веселым и разгульным балаганом? - он посмотрел ему в глаза. - Ты задаешь сейчас мне очень личный вопрос, если я правильно тебя понимаю? - отозвался бывший паж, тоже буравя его острым взором. - Правильно, - отозвался менестрель. Смотрел все так же. Внимательно. - Что ж, - протянул на это Трандуил, - резонно, я знаю про тебя. Хоть и случайно. А ты теперь желаешь знать все про меня. - Да, хочу услышать от тебя, что ты об этом скажешь, - ответил тот, - про вас чего не говорят на все леса. Трандуил на это усмехнулся. – Что же мне тебе ответить, - протянул он слегка дразнящее. - А что хочешь, - прищурился поэт напротив, - твой любой ответ, поверь, зачтется. Трандуил все понял. Что сейчас следует мигом перестать вилять и строить глазки и ответить максимально честно. - Знаешь, я не скрою, что был момент, когда бы она могла взглянуть на меня совсем другими глазами, - наконец ответил он после долгой паузы. - И я не могу сказать, что не хотел бы. Но он, этот момент, прошел, так или иначе. И больше не вернется. Я это знаю, так же, как она. Но это совершенно не означает, что наши отношения должны сойти на нет. Или же как-то охладеть. Просто они перешли совсем в другую плоскость. - Вот как, - не удержался Даэрон. - Ну-у, разумеется, не без легкого флирта с обеих сторон, - сдержанно улыбнулся он на это краешком губ, - ну, как иначе-то… - Но Келеборн тебя, при этом, все же раздражает, - уточнил на это Даэрон. - Естественно, но в гораздо меньшей степени, чем все остальные. И если он ее обидит как-то, я самолично, вперед всех остальных детей Арафинвэ отгрызу ему его пепельноволосую голову. Впрочем, как и любому другому. Я никому не позволю причинить хоть малейшую боль этой женщине. Которая дала мне очень много своей заботы и внимания в тот момент, когда я остро в них нуждался, - ответил он серьезно. - Может, мы временно покончим на этом с взаимными душевными излияниями, а? Я, прости, с утра не расположен к такого рода откровениям. - Это был отнюдь не праздный вопрос, Трандул, - задумчиво ответил Даэрон. - Не праздный, или же не твой? - медленно произнес он, разглядывая его. - Ну, может, и не только мой, - покладисто согласился тот с легкой усмешкой. - Элу спрашивает, да? - утвердительно произнес Трандуил. - Значит, у Келеборна намерения серьезные… И они все это обсудили. - Ты далеко пойдешь, - отозвался Даэрон, внезапно снова блеснув все той же волчьей улыбкой, что и накануне, - и не только в этих лесах… Никогда не думал о дипломатической службе? - задал он свой следующий вопрос. - Быть шпионом, - ухмыльнулся Трандуил, - это не по мне пока что. - Фу, как не поэтично, - улыбка у известного поэта стала шире, а глаза серьезные при этом. – Ты думаешь, что еще лет триста будешь праздно валять дурака в этом дворце. Развлекаясь веселыми совместными попойками, дорогими нарядами, разной степени флиртом и прочей ерундой? Может, настала пора уже что-то сделать не только для себя. Но и для Дориата, например? - и снова заглянул ему в глаза. - Послужить своему Государю хотя бы одним из своих несомненных многочисленных талантов? - закончил он насмешливо. Но глаза, опять же, совершенно не смеялись. – Не шпионаж, разведка. Оба помолчали. Трандуил явно не был готов к такому разговору этим утром. - Передай, что я подумаю над этим предложением, - наконец-то отозвался он. Потому что, понятное дело, другого ответа от него здесь и не ждали. То, что Эльвэ с некоторых пор положил на него свой цепкий, царский глаз, было очевидно. Он к нему приглядывался. Провоцировал даже время от времени, то так, то этак. Несомненно, оценивая. И, видимо, пока размышлял над тем, где бы он мог принести несомненную пользу. И это щедрое внимание к нему со стороны поэта, которое так льстило поначалу, тоже, очевидно, было не случайным. Вся эта резко вспыхнувшая дружба. Нельзя сказать, что они до этого с ним не общались, но настолько близко - нет. Голос Элу даже спит с ним в одной кровати. Он невольно улыбнулся, вспомнив Орофера. Куда уж очевиднее. Другими словами, можно сказать, что этот Голос Государя рычит ему в самое ухо о его желаниях на его счет. - Твоя протекция, признайся? - напряженно поинтересовался он. Даэрон бесцеремонно окинул его взглядом с ног до головы, как мерку снял. - Ты дерзок, но отнюдь не глуп и вполне бы мог справиться с кое-какими не слишком сложными делами, - отозвался менестрель с ошарашивающей откровенностью, временами граничившей у него с цинизмом, - но ты же знаешь, все конечные решения принимает только Элу. А как же белый конь? О котором он всегда мечтал. О чем он тут же и не преминул высказаться поэту. М-м, дипломатия, отбросим прочь непоэтическое слово шпионаж, и белый конь, все же как-то в целом между собою не слишком-то вязались. Тот на это лишь небрежно хмыкнул. – Такого белого коня прямо из-под тебя, мой милый, заживо сожрут уруки. Мигом растащут на кровавые и сладкие куски, - задумчиво заметил он. - Доехать до Ангбанда даже не успеешь. Трандуила передернуло от омерзения невольно. Такая непригляднейшая проза жизни, как заживо сожранный орками боевой конь, никак пока не уживалась в его сознании с тем возвышенным и прекрасным образом, который он неизменно рисовал себе. И вообще это звучало, как жутко злобная насмешка, не иначе. Вот вам и поэт. - Судя по этому твоему высказыванию, ты не считаешь в целом такое стремление очень правильным? - не выдержал он, искренне возмутившись на это его безобразное, по его мнению, замечание насчет коня. - Вовсе нет, - спокойно ответил Даэрон, качая головой, – напротив. Но чего ты им добьешься в результате? Трандуил уже было собирался ему ответить со всем пылом. Перечислить. В красках описать. Даже воздуха набрал побольше. Но вдруг сам по себе осекся под очень внимательным прищуром серых глаз. - Не спеши пока с ответом, - посоветовал ему поэт. - Пора уже тебе немножко повзрослеть, - добавил он чуть тише. - Можно красиво и отчаянно проскакать с целой армией белых коней и бессмысленно погибнуть только из-за того, что вовремя не вычислил, не обезвредил одну-единственную гадину у себя под боком, - еще тише добавил он. – Ты не переживай так, если надо, мы поскачем… А юный сын Орофера задумался всерьез. - Я вот никак не уловлю ту грань, когда ты, Даэрон, на службе, а когда свободен, - высказался он. - Я всегда свободен и всегда на службе, - кратко ответил тот, чуть улыбнувшись. То ли шутит, то ли нет…. Разбери, вот их, поэтов. А менестрель меж тем уже сменил свой тон и деловито хлопнул его по плечу. – Заболтались мы с тобой тут с утречка пораньше, а нас там, между прочим, уже ждут. - Ночь пройдёт, наступит утро ясное, Верю, счастье нас с тобой ждёт, Ночь пройдёт, пройдёт пара ненастная, - вдруг звонко и переливчато запел он в полный голос, вскинув руки. Трандуил, казалось бы, уже привык к его манерам. Но все равно целую минуту оторопело таращился на него в немом изумлении. Куда что делось от хищной, волчьей улыбки, да и разговора в целом. Перед ним был юный эльда, беспечный и смешливый. Сладкоголосо распевающий во все горло гимны новому дню. - Артист, - буркнул он невольно. Тот подхватив свою лютню, отвесил ему изящный поклон, и, заливаясь настоящим соловьем на весь Менегрот, беспрепятственно уже выбрался из его покоев. - Петь птицы перестали, Свет звёзд коснулся крыш, Сквозь вьюги и печали, Ты голос мой услышь, Подарок не забудь, - донеслось до него между куплетами откуда–то уже издалека. Трандуил опомнился, быстро сгреб свое с таким трудом добытое сладко спящее животное и вновь поспешно засунул его в тот же плетеный короб из-под яблок. - Эй, подожди меня! - проголосил он ему вдогонку, даже позабыв про ванну и чашечку квенилас. Все равно времени на это уже не было. И в немыслимых попыхах похватав остальные нужные вещи, быстренько помчался вслед за уходящим певцом. Поэт ему, не смотря ни что, несомненно, нравился. С ним всегда было интересно. - Ночь пройдет, настанет утро ясное, - вскоре уже разливалось по всему Менегроту звонким, ярким дуэтом. Так что кое-кто открывал еще сонные глаза с явной улыбкой на лице. Сразу подпевая им вполголоса. Эту давным давно сочиненную поэтом песню знали абсолютно все. А Даэрон всегда пел так, что в него ни разу не хотелось зашвырнуть подушкой, даже в шесть утра. И вообще, у них была негласная примета, что если день начинался с его песней, он непременно обещал быть очень и очень неплохим. На месте сборов действительно распоряжался Келеборн. Он был серьезен, собран, деловит и озабочен. Сразу было видно, что он ответственно относится к любому делу, за которое он взялся. Артанис уже битый час сидела в седле, нетерпеливо ерзая на нем со скуки. И от нечего делать натягивая и вновь снимая замшевые перчатки с рук. Ей уже давно хотелось ехать хоть куда-нибудь. И вся эта, безусловно, необходимая, но страшно нудная возня, ее безумно раздражала этой неприятнейшей задержкой. И руководящий всем этим Келеборн тоже раздражал. Вот этим вот своим спокойствием и излишний, на ее взгляд, дотошностью. - Пошла бы она вот за таким бы в Эндоре, без сожаления бросив все? - невольно размышляла она, время от времени поглядывая на него. Понятно, что он напросился заменить Маблунга в этой поездке не из любви к пейзажам западного Белерианда. Ей страсть как хотелось хорошенько наподдать пятками своему красивому, поджарому, златогривому коню. И, красуясь, скакать во весь опор, лихо сбивая на ходу почерневший конский щавель и отцветшие соцветия пижмы. И это было ровно все, что ее занимало этим утром. Поэтому она краем глаза слегка неприязненно наблюдала за хлопочущим, словно наседка, племянником Элу, ерзала в седле и с нетерпением ждала появления своего бывшего пажа. Который никогда не был таким жутким занудой и определенно мог и призван был скрасить своим присутствием это серое, пасмурное утро. Впрочем, на него она злилась тоже. За то, что он совершенно невозможным образом опаздывал, заставляя себя ждать. И вообще, всю предыдущую ночь изволил шляться неизвестно где. Хотя нет, кое-что как раз уже известно было. Одни услужливые губы уже успели ей шепнуть словечко на ухо с утра пораньше. Перечислив кое-какие милые подробности их с поэтом бурных похождений. Однако злиться дольше у нее не вышло, потому что в этот момент вышеупомянутая парочка как раз возникла на утреннем горизонте, сладкоголосо разливаясь красивейшим дуэтом. Выглядели они хоть и весьма помято, но зато довольно бодро. Поэт при этом тащил какие-то тюки, как обычно лютню, без которой он себя не мыслил. А беспутный бывший паж какой-то крайне подозрительного вида здоровенный короб. Который ее мгновенно тут же заинтриговал. Что же там такое? Трандуил нес его довольно аккуратно, как будто бы там находилось нечто очень ценное. Ах, как любопытно… - Ну наконец-то! Эру, где вас носит?! Мы до сих пор торчим тут из-за вас! - возмущенно воскликнула она, слегка привстав на стременах навстречу им. - Прощенья просим, мы с ним немножечко проспали, - довольно двусмысленно пропел на это Даэрон сладким голосом, отвешивая ей поклон едва не до земли и белозубо улыбнувшись. Трандуил приложил руку к сердцу и сделал ровно тоже самое. Келеборн, небрежно скосившийся на их явление краем глаза, тоже удостоился кивка с их стороны, правда, гораздо более сдержанного. - Что это вы несете? - немедленно полюбопытствовала Артанис, с нескрываемым интересом уставившись на короб. И немедленно забыв о том, что хотела их немножко поругать за опоздание. - Это подарок твоему возлюбленному братцу, - тут же отозвался Трандуил, подмигивая ей. – Яблочки. Сам лично собирал, своими ручками старался, посмотри, как исцарапан… - Ах, бедняжка! Он вздохнул. - Да! Новейший, только выведенный сорт. Везем на пробу. В Нарготронде, уверяю, такого точно еще нет. Местная селекция. Труд лучших умов Дориата. - Ага, старался, не поверишь, - тут же подтвердил кивком поэт, доставая из кармана огромное, уже надкусанное яблоко и с громким хрустом впиваясь в него зубами. - Хм, как-то странно, что отчего-то я не в курсе, - заметила она, - этого труда лучших умов. - Что ж, это несомненный повод для долгих размышлений об умах в дороге, - ответил Трандуил, вновь подмигнув ей. И лихо отбирая у поэта яблоко и сам уже откусывая от него. Артанис сверкнула на него в ответ глазами, сразу вспомнив, что она хотела малость отчитать их. - А что у них в этой большой корзине? - к ним, наконец, подъехал Келеборн, оглядывая их самих и их поклажу. - Говорят, что яблоки, - пожала плечами Артанис, конечно же, ни на секунду в это не поверив. - Да, да, с ними нужно очень аккуратно обращаться, чтобы, не дай нам Эру, не побились по пути, - тут же вновь поддакнул Даэрон, мгновенно срисовав короткий взгляд, которым Келеборн невзначай окатил Трандуила с ног до головы. Тот прикрылся от него своей корзиной. - Ну, грузите тогда сами вон на тот возок, - велел им принц, попутно указав рукой. - Да, да, мы сами… И они, подхватив свою корзину, быстро потащили ее к указанному лордом месту. Это раннее, осеннее утро в самом начале октября выдалось прохладным и туманным. С ветвей деревьев свисали многочисленные прозрачные капельки росы. В сыром воздухе остро пахло прелыми листьями. А из-за поднявшегося густого тумана дальше, чем на пару шагов ничего уже было не видно. Теплые, подбитые мехом плащи мгновенно отсырели сверху. Правда, оба приятеля слегка взбодрились от такой погоды. И довольно ловко, споро и без лишних препираний пристроили свою корзину на указанном возке. Животное, похоже, притаилось и молчало. После чего, крайне довольные собой, откатились на прежнее место, под бок к скучающей Артанис. Которая уже придумала целую сотню вариантов, как бы поизящнее осадить своего нахального с похмелья бывшего пажа. Которому, как известно, палец в рот при этом не клади. И вообще, не зря они с поэтом спелись. Оба злые языки. Вдруг из молочной белизны, которая объяла мир вокруг своим таинственным покровом, беззвучно выступили трое. Три силуэта, похожие на призраков тумана. Двое уверенно возвышались, стоя по бокам от невысокого. Который едва ли доставал им по плечо. Вся внезапно обозначившаяся троица была в светлых плащах с капюшонами, надвинутыми по самый подбородок и надежно укрывающими их лица. У того, что справа, из-под него болталась светлая коса по пояс. У того, что слева, такая же, но только темная и на ладонь длиннее. - Это королева, - немедленно шепнул поэт, пихнув в бок своего совершенно растерявшегося и застывшего на месте от этого внезапного видения приятеля. Мелиан неизменно любила появляться в компании этих двоих. Маблунга и Белега, когда те были под ее королевской рукой во дворце. Оба статные, высокие, широкоплечие, узкие в перетянутой талии, по военному собранные и подтянутые. Небрежно демонстрирующие силу. Один, всем обликом как ясное, светлое утро, розовая заря юного мира, а другой, как темная, звездная, но опасная ночь. Красиво и эффектно на контрасте. Кто, как не королева мог себе позволить. Между тем все трио окончательно вынырнуло из молочной белизны, как раз напротив… их возка. Трандуил со всей силой беспомощно вцепился в руку Даэрона. - Что же это такое? - еле слышно и оторопело прошептал он, скорее даже сам себе, невольно холодея от нехорошего предчувствия. – Что же это, а? - Тсс, - поэт мгновенно пнул его под бок в своей манере, - молчи сейчас, глупец! Как оказалось, Маблунг с Белегом несли похожую корзину. Королева чуточку улыбалась из-под низко надвинутого капюшона уголком прекрасных бледных губ. А затем лишь указала своему сопровождению тонким пальчиком на их с поэтом короб. Оба, понятливо кивнув, в два счета не менее ловко ее тут же отвязали, аккуратно сняв с возка, и сразу заменили ее новопринесенной. Все это произошло стремительно и абсолютно молча. А снятую они с собой назад забрали. Миг - и все видение опять растаяло в густом октябрьском тумане. Как и не бывало. - Ну и что это было? - медленно спросил не менее озадаченный всем этим Келеборн, обращаясь к Трандуилу. Тот стоял, как громом пораженный с полуоткрытым ртом и совсем по-детски хлопал длинными ресницами. - Что, что, - вместо него сказал поэт, видя, что толку от него пока не будет никакого, уверенно махнув рукой, - очевидно же, заменили наши яблоки, - он пощелкал пальцами, - на груши! Новый сорт и все такое, сочли, что государственный секрет! Трандуил вон за неделю постройнел на три размера, а ест в три горла, между прочим, вот, словно варг какой-то дикий! - с непоколебимой уверенностью заявил он, продолжая нести эту страшную околесицу всему собранию. - Что? Кто, я дикий? Поэт при этом больно наступил ему на ногу. - А, да, я дикий варг, в смысле, очень постройнел. Необыкновенно просто, - высказался он, поморщившись от боли. Он и так уже весь был испихан, а день еще вообще не начался. - Ну, это я успел заметить, - мигом отозвался Келеборн, буравя его нехорошим взглядом, - вплоть до того, что в женские наряды с большим энтузиазмом влазишь! - А это вы сейчас о чем? - тут же встряла неугомонная Артанис, явно заинтересовавшись и переводя очень внимательный взгляд красивых серых глаз с одного на другого. - Да так, мы о своем, о наболевшем, - не слишком-то понятно отозвался Келеборн, продолжая есть глазами бывшего пажа. Едва Артанис отвлеклась на просто неиссякаемый поток придворного поэта, как Трандуил крайне глумливо сложил розовые губки бантиком, и выразительно поиграв бровями, незаметно чмокнул в сторону королевского племянника. Келеборн мгновенно покраснел, даже побагровел, можно сказать. Трандуил, явно развлекаясь тем, что он не может публично предпринять хоть что-нибудь в ответ на это, продолжил за спиной Артанис свои гадкие ужимочки в его адрес. Даже временно позабыв про так поразившую его лично тему явления королевы. Но судя по всему, принц Дориата был личностью довольно зрелой. И поэтому, к его нескрываемому разочарованию, быстро сумел взять себя в руки. Хоть и не без досады, но отчетливо понимая, что для их личных выяснений отношений с этим дерзким мальчишкой сейчас не самое подходящее время и место. Но о том, что эти выяснения вскоре непременно последуют, говорил его выразительный взгляд, которым он окинул Трандуила напоследок. - Ладно, если со сборами подарков и дарящих этим утром наконец-то покончено, - подытожил высокий лорд, пожав плечами, - я предлагаю выдвигаться. - Да, да, по седлам, - следом поддакнул Даэрон. - Ну, слава Эру, - вздохнула Артанис с явным облегчением и слегка стегнула своего коня, и так уже давно нетерпеливо переступающего под ней с ноги на ногу. Трандуил посмотрел на Келеборна из-под ресниц с мимолетной неуловимой улыбкой, мигом взлетел в седло. И нагнав ее, помчался с ней бок о бок. Сразу весело начав рассказывать ей что-то на ходу. Артанис тут же звонко, серебристо рассмеялась. Келеборн не без тайной зависти поглядел им вслед. Затем, очнувшись, осмотрел еще раз, напоследок, внимательным хозяйским глазом, все ли на своих местах. И дал спокойную отмашку всему остальному отряду, над которым он был поставлен, трогаться с места. И наконец-то небольшое посольство Дориата отбыло в заданном направлении. Когда они уже проехали через половину Бретиля, Трандуил, улучив момент, как бы между делом подъехал к Даэрону. - Ну, - коротко спросил он, понизив голос, - и что же это было? Есть предположения? Поэт на это сделал страшные глаза. – Если честно, я понятия не имею, - зашептал он, - сам в догадках потерялся! - Они кота нам подменили, это точно, - злобно зашипел на это бывший паж, сверкнув глазами. - На кого же? - уточнил поэт, моргнув. - Не знаю, - прошипел на это Трандуил сердито, - они корзину эту под конец еще ковром потом прикрыли. Я улучил момент и заглянул, чуть отодвинув уголок. - Ну, и что там? - полюбопытствовал поэт с азартом, прикусив губу. - Да жуть какая-то, - нервно пробормотал он, еще больше понижая голос, - сквозь прутья варжий глаз внимательный такой сверкает, что твоя луна. И когти, как ножи торчат наружу… Чуть не зацепил меня одним из них! Даэрон сглотнул, опять моргнув. - Ты бы получше посмотрел, а? - не совсем уверенно ответил он. - Вот сам смотри, - буркнул на это бывший паж, - а я его боюсь! Он, знаешь ли, шипит к тому же, как болотная гадюка. И смотрит так нехорошо. Осмысленно, можно сказать, глядит… Прикидывает будто что-то… Он разумный, - очень страшным шепотом закончил он. Даэрон немедленно и с недоверием скривился. – А-а, я понял, - отозвался он, - ты злобно мстишь за выходца, ага? - Да ну, какой там, - с тоской махнул рукой при этом Трандуил, - сам погляди… Поэт как бы случайно подъехал к их возку поближе. Незаметно отодвинул уголок богатого ковра, вздрогнул и немедленно отдернул руку. Сразу же отъехав прочь поспешно. - Оно глядит… - А я что говорю! - И когти точит об корзину… - Да! Чудище какое-то! - Ммм, да, но…. - Что но? - Мне показалось, что это все же как бы кот… - Кот!? Таких котов в природе не бывает… - В природе не бывает, - согласился он, - а на возке у нас сидит… - Вся эта история была сомнительна от самого ее начала, - Трандуил как-то устало потер свой лоб себе рукой. - Нет, ну может быть, не все так плохо, - поэт был, как обычно, полон оптимизма, - его ведь Королева самолично подменила. Не может же там быть ну, что-нибудь совсем плохое. Скорей наоборот… - Ты думаешь? - с надеждой вскинулся на это Трандуил. - Да-а, я уверен! - Даэрон немедленно сжал руку в кулак и для наглядности потряс ей в воздухе. – Но все-таки, пока мы с ним не разобрались лично, я предлагаю не привлекать к нему особого внимания, - благоразумно продолжил он, внимательно оглядываясь по сторонам. - Артанис вон и так уж держит ушки на макушке, виду только никому не подает. А ей уж очень интересно, с какого боку к нам тут утреннее появление королевы. Сам понимаешь, слово за слово придется все ей рассказать. А все пока, быть может, и не стоит, - с нажимом заключил поэт. - Да, может, не стоит, - задумчиво поддакнул бывший паж, явно размышляя о своем. - Давай, езжай обратно, на нас и так все смотрят с подозрением из-за твоей корзинки, включая Келеборна. Но этот пылкий взор, замечу, в основном в твой адрес, - улыбнулся он. - Ах, Келеборн, - снова весело пробормотал на это Трандуил, - Келеборн, Келеборн, - с этим невнятным мурканьем он мигом хорошенько наподдал своему и без того довольно резвому коньку и вновь помчался далеко вперед к Артанис. - Не дразни его сверх меры, - шикнул Даэрон ему вдогонку. Бывший паж немедленно отозвался на это заливистым и сочным хохотом. - Каков, - прицокнул языком поэт и покачал на это головой, разворачивая свою лошадь в сторону начальника отряда. Ну, хоть кому-то в это утро стоило проявить благоразумие и предотвратить этот неуклонно назревающий скандальчик. Пока он тут не принял никому не нужный оборот. Бывший паж и Утренняя Звезда весело скакали наперегонки далеко впереди их отряда. Им обоим явно было скучно от того, что их кортеж, груженный ценными подарками, ползет, словно какая черепаха по золотым пескам Амана. Келеборн, изначально взявший на себя миссию военного командира взамен Маблунга, и вообще существа здравомыслящего, а не легкомысленного, ехал позади колонны их сопровождения. Так, чтобы все у него были на виду. Вскоре к нему подъехал Даэрон и они незаметно втянулись в такую же неторопливую, неспешную беседу. Они давно и прекрасно знали друг друга, к тому же крепко были связаны кое-какими государственными делами. Поэтому им, несомненно, было о чем поговорить между собой в этой поездке, да и вообще. - Ты слушаешь меня вполуха, - через некоторое время, не выдержав, заметил Даэрон. - Разве? - рассеянно ответил Келеборн. Он, слегка сощурив светлые глаза, смотрел куда-то вдаль. Сквозь ряды высоких стволов соснового леса. Впрочем, понятно, на кого. - Что ты думаешь о них? - поинтересовался менестрель. - Я думаю, что она вертит этим мальчиком, как хочет. А он совсем не против, - довольно мрачно высказался он. – Но я его, в каком-то смысле, даже понимаю. Такие женщины для этого и рождены. - Несомненно, - согласился Даэрон с чуть грустной, трепетной улыбкой, на секундочку подумав о своем, - но я бы на твоем месте, все же выдохнул немножко… - Вот как? - Келеборн приподнял бровь, не глядя на него. – Ты что-то знаешь? Или так, языком метешь со скуки от однообразия пейзажа? Поэт пожал в ответ плечами неопределенно, отбросил надоевшие поводья, которые наматывал до этого на руку. Прищурился, поглядывая на него и одновременно с ним куда-то дальше. - Ну, поразмысли сам, в конце концов. С тех пор, как старший, Финрод, ушел из Дориата отстраивать свой светлый Нарготронд, она совсем одна. Никого из братьев рядом больше нет. Все очень далеко. Никого нет рядом из семьи вообще. Никого, кто бы все знал и помнил. Всю их жизнь там, за морями. Весь их утраченный волшебный мир, о котором все они скорбят, так или же иначе. Они почти не говорят об этом. Но неизменно несут это в себе, как тяжкий груз. Они здесь чужаки, пришельцы, по большому счету. Им нет здесь места. И они должны его себе отвоевать. И как бы ни была она здесь лично обласкана, и так и эдак, Элу и нашей несравненной Королевой, она здесь говорит на не родном ей языке. Я думаю, что в глубине души ей очень одиноко. Поставь себя на миг на это место. А это место для нее еще не дом. Здесь нет пока ее корней. Она не связана еще с ним кровью... А мальчик напоминает ей о младших братьях, я уверен. Ты же знаешь, он отдан Элу ей в пажи с самых ранних его лет. Едва лишь Орофер был взят к нему на службу. Он, рано потерявший мать, привязан к ней ничуть не меньше. Я полагаю, здесь в итоге совсем не то, чего ты так боишься в глубине души. - Ты так много о них знаешь, о тех, что из-за моря, - задумчиво ответил Келеборн. - Знать о них - моя работа, - буднично ответил Даэрон. Но Келеборн ответу отчего-то не поверил. - Если хочешь стать для нее чем–то гораздо большим, чем просто родич Государя синдар, - тихо продолжил Даэрон, - я тебе советую узнать намного больше… Чтобы хоть как-то понимать… что ими движет, что плещется у них у всех в глазах, какая боль. Они пока что больше потеряли, чем нашли… Знаешь, чего мы все, без исключения, больше всего хотим на свете, Келеборн? Принц как-то растерянно взглянул ему в лицо. С ходу не найдясь с ответом на его вопрос. - Прежде всего, хотим быть понятыми, - веско ответил Даэрон. Келеборн удивленно моргнул ресницами, после чего задумался надолго. Оба, на какое-то время погрузившись в размышления, ехали бок о бок молча. Между тем до них долетел новый взрыв безудержного хохота. - Ты только посмотри на них, да их не растащить, - не выдержал при этом родич, очнувшись первым. - Ну, может, и не надо… - А он вот значит, понимает! - никак не успокаивался принц Дориата. - Скажи мне, ты на квенья говоришь свободно? - озадачил Даэрон его очередным вопросом. - Свободно нет, зачем мне, - Келебон пожал плечами. - Задай себе еще раз этот же вопрос, - терпеливо высказался Даэрон. - А он? Он говорит? - Песни даже сочиняет. И неплохие, уж поверь. Но перестань сводить все к мальчику. Дело ведь совсем не в нем. Ты сам прекрасно понимаешь. То, что я пытаюсь битый час уже тебе сказать. - Я все равно его подозреваю! – не унимался Келеборн. - Он мне тут знаешь, что на днях устроил… - Да, я краем уха слышал этот милый анекдот про вас с ним… - Что?! Да от кого же? - он даже развернулся на седле к нему. - Да от него. Как ты его с восторгом лобызал в подаренном тобой прозрачном пеньюаре, совершая какие-то невероятные при том кульбиты на зачарованном плюще. Келеборн при этом густо покраснел, закрыв лицо двумя руками. - Ой, я как вспомню, - глухо, сдавленно промолвил он, качая аккуратно заплетенной головой. - Ну все, рыдает, - в неподдельном ужасе подумал Даэрон, - о Элберет, чувствительный какой он стал. А воин ведь. Коварная любовь! Уже намеревался эпиграмму сочинить. Но к его немому удивлению Келеборн вовсю рыдал от смеха. – Эру, никогда еще со мной такого не случалось! - слезы неудержимым потоком струились по его обветренным щекам. И он, пришмыгивая носом, то и дело утирал их тыльной стороной руки. - Забавный он, - вдруг заключил он под конец. – У Элу планы на него? Даэрон прикрыл ресницы. - Всему свое время, - опять туманно высказался он на заданный ему вопрос, - не век же дурака ему валять, повиснув на плюще. Ты присмотрись к нему пока получше. - Я присмотрюсь, - пообещал на это Келеборн, громко шмыгнув напоследок носом и все еще качая головой. А Трандуил меж тем вовсю нарезал круги вокруг Артанис. Вырвавшись из-под Завесы на простор Талат Дирнен, оба разрезвились пуще прежнего. Та, по началу, ехала спокойно и степенно целых пять минут, а затем, не выдержав, лихо гонялась за ним следом. - А ну, пойди сюда! - требовательно позвала она в какой-то момент, когда ей это надоело. Растрепанный, румяный Трандуил немедленно подъехал ближе, белозубо улыбаясь. - Между прочим, ходят слухи, - начала она самым своим невинным голосом, который, конечно же, давно не мог его хоть как-то обмануть, - что ты тут песни по ночам направо и налево распеваешь. - Утренняя Звезда прищурилась при этом. – Да при том такие, - продолжила она, - что с себя последнее потом снимают в благодарность! - ЧТО?! Это кто тебе, скажи, наплел? Это что еще за басни? - тут же громко возмутился бывший паж, но, тем не менее, с улыбкой. Заодно немедленно прикидывая про себя, кто же ненароком, на его беду, сидел за соседней с Даэроном колонной. - Вот как! Ты, значит, королевне нашей баллады распеваешь день и ночь, а мне так и не строчки да, не посвятил! И я, и я хочу балладу! Немедленно! Сейчас же! И что бы тоже все рыдали, скинув платье! - Жаль, что ты немедленно не можешь топнуть. Но смело можешь лошадь попросить. Балладу, значит?! - Да! - И что бы все рыдали?! - Да! Трандуил вздохнул. - Ну, слушай… - и сделал самое свое серьезное лицо, какое только мог. То есть насупил брови и втянул все щеки. Все одновременно. Любят золото все гномы, золотые видят сны, А подсолнух любят пчелы, те, что дремлют до весны. А медведи любят мед, ищут желтыми глазами, С золотыми волосами милая ко мне придет. Жду ее, как пчелы лета, от заката, до рассвета, За косу ее схвачу и сейчас же проглочу! Как медведи желтый мед и никто не отберет! - крайне радостно и звонко выдал он, выкинув перед собой куда-то в небо правую руку. - Вот дурак, - Артанис закрыла рот рукой, едва не хрюкнув, - ах, прости, Эру, ну какой дурак! Бывший паж немедленно скорчил ей на это умильную рожицу и тут же показал свой розовый язык. - Ты погоди, у меня еще про ножик есть, - не унимался он, - сильнейшая моя вещь, как я считаю! Даже Даэрона в свое время пробрало. Но я действительно опасаюсь за твое здоровье, золотая, вдруг ты в процессе декламации с коня упадешь ненароком! Так что пока отложим про запас! Я все-таки переживаю… - Нет! Я хочу что-нибудь серьезное, взрослое! – немедленно насупилась в ответ Артанис. - А это тебе вон Келеборн в ночи пускай читает, с томным придыханием в ухо, - тут же злорадно выдал он, - он это здорово умеет! Все, упустила ты свое счастье, золотоволосая моя валиэ! Он снова показал язык и тут же наподдал пяткой своему коню. Развернулся и весело с гиканьем и присвистом помчался прочь, в конец кортежа. - Что?! Я тебе в бабушки гожусь! - Прощай, бабуля! - звонко долетело до нее. - Ну, маленький нахал, я-то тебе еще устрою, - пробормотала ему вдогонку крайне раздосадованная этой выходкой Артанис. Тем не менее при этом улыбаясь. Но сочтя ниже своего достоинства гоняться за ним дальше.