Подарок для Финрода.

Юный синда уже неоднократно бывал в волшебном Нарготронде. Но всякий раз, очутившись за его знаменитыми вратами, был сражен, совсем как в первый. Золотоволосый вместе с наугрим постарался здесь на славу. Зная старшего брата Артанис, иначе и быть не могло. Всем известно, что вдохновлялся он в этой своей задумке по большей части Менегротом. Но при всем при этом на Менегрот то, что у него в итоге получилось, не было похоже вовсе. Помнится, попав сюда впервые, сын Орофера вновь надолго задумался о том, как же у них было там, за морем. Так или иначе, но как-то очень по другому. Ничего подобного он до сих пор пока еще не видел. Если огромный дворец Эльвэ неизменно напоминал собой таинственный, темный лес, то Нарготронд у него почему-то упорно ассоциировался с тем самым морем, которого он никогда в своей жизни воочию пока еще не видел. Но очень много расспрашивал о нем в свое время Артанис, да и самого Финдарато. Наверное, это из-за цвета, решил он. Финрод отнесся к своему замыслу со всем тщанием, не упустив при этом ни одной детали, ни одной мелочи. Самолично вместе с мастерами из Эред Луин обследовав при этом едва ли не половину здешних земель в поисках того, что ему соответствовало. В результате, во внутренней отделке своих владений он отдал предпочтение ониксу. Которым и была по большей части облицована вся внутренняя часть его подземной крепости. Помнится, он довольно долго искал совместно с наугрим подходящее месторождение. Чтобы оно располагалось не в бесконечной дали от Нарога. И камень можно было доставлять в довольно быстрый срок и не прикладывая при этом каких-то невероятных, не окупаемых усилий. Как он, в конце концов, тайно провез такое количество нужного ему материала и по сию пору оставалось для многих полнейшей загадкой. Он, конечно же, нашел то, что ему было нужно. А когда нашел, то был почти по-детски счастлив. Месторождение было богатым и по размеру и по качеству материала. В основном использовались светлые, молочно-золотистые оттенки камня. С причудливыми волнами тонких темно-медовых прожилок, чей природный узор выгодно подчеркнула умелая шлифовка. Но время от времени попадались так же и другие его цвета. От молочно-белого с богатым вкраплением нежно-сиреневого и почти пурпурного, до густого, насыщенного темно-янтарного. У Трандуила этот цвет вызывал ассоциации с песчаными пляжами, которые ласково лижет непременно теплое море. О море ему напоминали многочисленные напольные мозаики. Сделанные из невероятных по красоте дымчато-голубых, волшебно мерцающих в своей глубине опалов и многочисленного перламутра. Последнего вообще были тонны, как ему казалось. Внутри было очень светло, благодаря не только многочисленным светильникам, но и гениально спроектированным световым шахтам, умело оборудованным хитрой системой зеркал, дополнительно отражающих и передающих яркий дневной свет. Светло, прохладно, много белого резного камня разных пород. В декоре в основном использовался растительный орнамент. Не такой, правда, вычурный, как в Тысяче Пещер, более строгий и изящный. Попадались так же изображения животных. Один раз Трандуил увидел морскую черепаху в виде барельефа. С недоумением уставился на это диво. Артанис битый час втолковывала ему, что это такое. Он вроде понял, но не очень. Подошедший Финрод подтвердил. Даже попытался изобразить руками, как она плывет. Трандуил глядел на них обоих с великим подозрением в ответ. Те, тоже глядя на его лицо, расхохотались в результате. Создание показалось ему странноватым… Правда, больше черепахи на его пути потом не попадались. Остальная встреченная фауна вроде бы была знакомой. Так что вызванный черепахой панический ужас о том, что они такие разные, понемногу остывал. А тронный зал Государя Фелагунда, как его потом прозвали наугрим, поразил его совсем не троном. Хоть последний тоже сильно отличался от того, что он давно привык видеть дома, в Дориате. Это было изящно вырезанное из какой-то светлой кости, но очень простое белое кресло. Которое не слишком сильно возвышалось на мраморной площадке, с тремя широкими ступенями, ведущими к нему. В Менегроте трон Эльвэ напоминал какой-то хитро закрученный корень старого, могучего дерева. Мистики нагло, но красиво врали, что это первое древо всего Средиземья, посаженное лично самой Яванной еще в эпоху светильников. На котором Владыка Дориата обычно полувозлежал, как дикий хищник на стволе, небрежно и с ленцой. Королева традиционно пристраивалась где-то сзади, чуть повыше. И насмешливо ерошила ему тонкой рукой серебристые косы. Эльвэ, никогда не раздражаясь, попутно целовал ее нежные пальцы, запястья. Представить что-то подобное у Финрода никогда не получалось. Финрод очень прямо и спокойно сидел в своем белом кресле. Иногда лишь позволяя себе сплести кончики пальцев перед слегка закушенной губой, когда он погружался в размышления. А на широких ступенях так же спокойно и сдержано мог сидеть Ородрет, или кто-то из особо к нему приближенных. Так вот, поразил его совсем не трон, а огромная мозаика, которая располагалась на стене за ним. Так, что сам трон находился на ее фоне. Справа возвышался золотой Лаурелин. А слева - серебристый Тельперион. Где-то высоко, под самым потолком, по задумке мастеров, ветви их накрепко сплетались в какой-то невероятно сложный по динамике орнамент. Трандуил долго стоял в оцепенении, запрокинув восторженное лицо кверху, пытаясь проследить сплетение ветвей, пока у него не закружилась голова. Мозаика эта отчего-то произвела на него колоссальное впечатление. Какой-то своей одновременно монументальностью, мощностью и вместе с этим простотой. Здесь не было ничего лишнего и ненужного. Ни одной детали. Того, что бы отвлекало смотрящего от главной мысли. Стиль и форма были настолько лаконичны, что мгновенно достигали своей цели. Тот, кто смотрел, думал лишь о главном. О создании Арды. Но золотой Лаурелин нравился ему больше. Вплоть до того, что бывший паж совершил ужаснейший поступок, едва не уподобившись Врагу при этом. Ему потом за это было очень, очень долго стыдно… Улучив однажды подходящий для него момент, он, пыхтя и раскрасневшись (все было сделано на славу), отковырял себе кинжалом маленький золотой квадратик. И с опаской оглянувшись по сторонам, ловко спрятал его за пазуху, поближе к сердцу. Чтобы после, дома, вплавить себе в одно из украшений. Правда, после того, как Финдарато, немедленно обнаружив эту крошечную утрату на Лаурелине, впал в полное недоумение, решил сознаться. И покаяться во всем. Потому что Финрод никак не мог понять, как же это вышло. Ведь раствор был им проверен многократно. И он прекрасно знал его состав и свойства. Государь был озадачен не на шутку. Задумчиво теребил на пушистом конце свою золотую косу и уже собирался бежать за какими–то процентными расчетами песка, который был туда добавлен. - Наверное, я все же что-то упустил из вида, - пробормотал он. – Иначе из-за чего отпал кусок, совсем не ясно. Трандуил не выдержал позора и признался. Золотоволосый изумленно и с недоумением смотрел на него целых пять минут округлившимися ярко-синими глазами, после чего вдруг звонко рассмеялся. - Вы такие странные, - заметил он, - хочешь, я расскажу тебе подробно, как мы варим золотую смальту? Интересоваться этим ему и в голову не приходило. Он сам в ответ не меньше удивился на это внезапное предложение Государя. Конечно же, он согласился. В процессе всех этих новых для него и странных дел очень сильно поразило его то, что Финрод сам во все вникал. Тот объем знаний, которым он владел, причем не только в одной какой-то области, а во многих, был велик настолько, что Трандуил внимал ему по большей части с полуоткрытым ртом. Как будто ему было снова пять. Этот золотоволосый нолдо по своей природе был неутомимый первооткрыватель, исследователь, натура, страстно жадная до знаний. Стремящаяся во всем проникнуть в суть вещей. Все ему было интересно, как ребенку. Почему на небе светят звезды и светила, почему листья падают с деревьев осенью, а весной растут опять. В чем замысел самих Валар и даже Эру относительно всего. И находясь с ним рядом, бок о бок, Трандуил подумал, что здесь ему совсем не место. "Лучше бы ты оставался там, вместе со своим отцом…" Сам не слишком понимая, отчего вдруг в голове явилась эта мысль. Наверно оттого, что Финдарато всецело принадлежал какому-то другому миру. Миру совершенно светлому, не ведающему будто никакого зла. И казалось, продолжал упорно пребывать в нем, несмотря на все случившееся с ними. Он все никак не мог понять, как это у него выходит. Поначалу думал даже, что тот пока не понимает совершенно куда попал, сюда явившись. Потому что Трандуил хоть и сидел по большей части за Завесой, уже успел при этом повидать, что существует рядом, параллельно. Но потом он понял, что это все, конечно же, не так. Финрод во что-то неизменно верит. И всеми силами он борется за это… Но это было уже после. А тогда Золотоволосый стремительно увлек его этой своей живой и бесконечной жаждой познания окружающего мира. Помнится, Артанис его еле-еле отцепила от своего старшего брата. Не пожелав с ним расставаться на хоть сколько-нибудь продолжительный срок. Это было так по-женски эгоистично с ее стороны, что Трандуил с большим упреком не преминул ей высказаться на этот счет. Не сумев сдержаться от досады. Но, конечно же, простил ей эту слабость после. Хоть Финдарато настойчиво и приглашал его пожить хотя бы годик в Нарготронде, юный синда, обливаясь внутренне слезами, вынужден был отказаться. И уехать обратно в Дориат с его сестрой. Тем не менее поставив той условие, что как только она снова к брату, то хоть все звезды с неба рухни на Белерианд, он с ней. Она пообещала. А тот самый кусочек золотого Лаурелина, который он тогда позорно так отковырял, он вставил себе в ожерелье, как хотел. Носил потом, как талисман на счастье и напоминание о чуде, которое вдруг разглядел. Нарготронд был чудом, но самым настоящим чудом был, конечно же, его создатель. - Ты по уши влюбился в Финдарато! - как всегда насмешничала гадкая Артанис, пихая его в бок. - Расскажи еще о нем, - просил при этом Трандуил, подперев щеку рукой. И сразу изготовившись слушать абсолютно все без исключения, что она расскажет, словно ребенок в сотый раз любимую сказку. Уставившись куда-то сквозь ее лицо огромными восторженными глазами. И она, конечно же, рассказывала всякие разные случаи из той их жизни. Иногда совсем незамысловатые, иногда просто забавные и смешные, иногда очень поучительные. И из этих кусочков золотой мозаики постепенно складывался образ ее брата, как и всей их жизни в целом. Постепенно Трандуил начал понимать, чего они лишились. И, очевидно, безвозвратно. - Здесь совсем иная жизнь, - в заключении со вздохом говорила внучка Финвэ, делаясь задумчивой и грустной. – А я оттуда как-то все иначе представляла… Что ж, назад уже не отмотаешь… А он представлял себе Тирион. Ослепительным светлым видением, как будто сам прошел по его улицам. А однажды, коснувшись его осанвэ, она и вправду показала. И вслед за ней ему тоже стало невыразимо горько. Хоть это была совсем не его утрата. Но видя так близко ее переживания, поневоле проникся и он. Он вообще проникся к золотоволосому дому Арафинвэ всем своим юным сердцем. И каждый раз переступая врата Фелагунда, он был счастлив от того, что в первую очередь за ними был сам Финдарато. А иногда и все остальные его братья. В этот раз он, правда, места для себя не находил почти что всю дорогу. Из-за всей этой странноватой и, скажем прямо, довольно нелепой истории с подарком. Идея, посетившая его накануне явно не на трезвую голову, казавшаяся на тот момент просто гениальной, теперь, при ближайшем рассмотрении, вызывала у него большое сомнение. С учетом того, как это все вообще происходило. Он совершенно весь извелся про себя. Если бы не как обычно каменно-уверенная физиономия поэта, совсем бы скис. Даже несмотря на все свои дурашливые выходки в пути, к которым, как известно, он был склонен, хлебом не корми. Поэт меж тем был жутко недоволен. Артанис с ним была согласна. Был согласен даже Трандуил. Все, кроме Келеборна, на экспроприацию гардероба которого они немедленно явились по приезду. Трандуил поначалу противно ныл, канючив, что он не собирается влезать в его безвкусные тряпки. И никто не заставит его это сделать. Но Даэрон все это нытье немедленно пресек. Сразу же напомнив, что они безбожно все проспали из-за ловли именно его подарка. И поэтому собрались кое-как. Артанис поддержала, недовольно оглядев их. Сразу заявив о том, что этот вид еще сойдет в дороге кое-как, но для такого праздника он вовсе неприличен. – Все, идите и ограбьте принца, - махнула им рукой и сразу же ушла к себе. Бывшему пажу пришлось замолкнуть. И они отправились оттуда к Келеборну. Того без лишних слов поставили перед фактом. Правда, как оказалось, Утренняя Звезда ему лучисто улыбнулась перед этим, намекнув на их явление. Келебон растаял, как и ожидалось, и махнул на них рукой. - Ну и как я? - кисло спрашивал Трандуил через некоторое время у поэта. - Блеск! Последний штрих! - бодро заявил на это Даэрон. Прицепив при этом к его плечу брошь в виде мотылька. Мотылек был так искусно весь исполнен, что выглядел почти живым. Хоть и маленечко нелепым из-за своего размера. Трандуил открыл на это рот. - Шикарно! - перебил его поэт и бодро стукнул его по плечу. - Душа моя, тебе не кажется… - Нисколько. Сам он вертелся перед зеркалом уже который час, придирчиво разрыв весь гардеробчик принца до последнего из платьев. В итоге выглядел почти что идеально. – Трандуил, если б было плохо, я был бы первым, кто тебя отсюда никуда не отпустил, - наставительно заметил он. - Мы здесь не просто так, не обольщайся связями, а представляем Дориат. Все понятно? - М-м, не очень-то, - неотчетливо мемекнул Трандуил, - что это значит? Пить на празднике нельзя? - Да что ты, как тебе такое в голову пришло? - откликнулся поэт, деловито переставляя его брошь с мотылем с правого плеча на левое. Разгладил крылышки на нем. - Фу, ну ладно, я тогда почти спокоен, - ответил он, - а то я, знаешь ли, разволновался… - Но ты при этом рот не разевай, - посоветовал поэт, отогнув на его броши проволочный ус. Из-за чего мотыль приобрел вид вызывающий и вместе с тем воинственный. - Странно, что Келеборн такое носит, - пробормотал при этом Трандуил, с недоумением скосившись на свое плечо. - Тебе идет, - прокомментировал поэт. – Вид загадочный, благодаря ему. Артанис была великолепна. Даэрон, едва ее увидев, высказался ей о том стихами. Самая красивая женщина рода Финвэ удовлетворенно улыбнулась. Трандуил просто молча посмотрел. Но таким красноречивым взглядом, что и слов при том не надо. На ней было тонкое платье из белого шелка. Знаменитые волосы, совсем по-простому, по девичьи, были заплетены в две косы вместе с вплетенными туда белыми лентами и маленькими белыми цветами, названия которых он не знал. Но, несомненно, видел раньше в теплицах Нарготронда. На голове тоненький венок из них. Все это вместе, в целом, делало ее невероятно нежной. - Неожиданно, - отметил Трандуил. Обычно она выбирала нечто посложнее. – Это для брата, - понял он. Потому что если Артанис и была нежной, то это в ней таилось за совсем иной натурой. В первую очередь, она была сильной, как стальной клинок, решительной, очень умной, амбициозной и по-женски очень лукавой. Чем активно пользовалась без всякого зазрения совести, если это ей было нужно. - А может, она только здесь такой стала, - невольно подумал он, - а там была другой. Трогательной девочкой в простом белом платье. Но додумать эту мысль он не успел, потому что как раз появился Келеборн, наряженный в то, что осталось. Но увы, это его нисколько не портило. И в целом он смотрелся очень даже ничего. Впрочем, по нему было видно, что он нисколько не зациклен на самой этой идее. Лишь насмешливо скосился на своего же мотылька при этом. Трандуил опять занервничал и тихо отогнул усы ему обратно. Артанис оглядела всю компанию придирчивым, но в итоге вполне удовлетворенным взором. Вроде явиться с ними ей не стыдно. - Ну, пойдемте же уже… - ей не терпелось показаться. Все многочисленное общество высоких гостей Фелагунда понемногу собиралось в тронном зале, где вот-вот должен был начаться ужин. Вокруг царило оживление и легкий шум. Атмосфера была приподнятой. Хорошо знакомые бурно и радостно приветствовали друг друга при встрече. А незнакомые при их помощи активно знакомились. Слуги при этом ненавязчиво разносили подносы с бокалами. И кое-где уже слышался чей-то серебристый, но, впрочем, еще довольно сдержанный смех. Сам дом Арфина на этот раз присутствовал в полном составе. Включая совсем юную Финдуилас, которая смешливо улыбнулась Трандуилу из-за спины своего отца. По ее разрумянившемуся, хорошенькому личику было видно, что все ее занимало, в силу ее возраста. Трандуила занимало тоже. Его порядком удивило, что стоящий рядом Даэрон знает почти что всех. Хотя понятно. Это он почти безвылазно сидит в лесу. А Голос Элу, как раз наоборот, там гость не частый, особенно в последнее время. Он практически всегда в разъездах. Сам он неотрывно смотрел на Финдарато. К которому как раз подошел с бокалом в руках доблестный Айканаро. Как обычно, похожий на встрепанный золотистый одуванчик. Было видно, что он, конечно же, пытался укротить свою непокорную шевелюру, но не преуспел. И она по-прежнему окружала его лицо буйным светоносным ореолом. Старший выглядел чуть грустным, а может, чуточку уставшим от чего-то. Точеное лицо у Государя было бледным. Волосы цвета созревших полей Яванны заплетены в толстую, пушистую на кончике косу, а на голове легчайший золотой венец из рябиновых листьев. И теперь, стоя рядом с братом, он о чем-то тихо переговаривался с ним, совсем не улыбаясь. А Трандуилу хотелось, чтоб он снова улыбался. Так, как умеет только он один на свете. А весь остальной мир глядит и улыбается ему в ответ. - Варда и Яванна, Лаурелин, он не погиб, - очень тихо прошептал он сам себе, вспомнив о его улыбке. - Не Варда, Элберет, - немедленно поправил Даэрон из-за его спины. – Я смотрю, ты прямо прикипел к золотоволосому дому Финарфина, - прокомментировал он, - хочешь быть одним из них… - Что? - Ну, это так очевидно написано на твоем лице, когда ты смотришь на них, - заметил Даэрон, - ты всей душой хочешь быть сопричастен им. Я бы даже предположил, что тебе немного больно оттого, что ты чужой для них, несмотря на то, что близок. Трандуил в ответ вздохнул. Такая проницательность поэта иногда его пугала. - Не Варда - Элберет, не Финдарато - Финрод, не Айканаро - Аэгнор, - сказал он на ухо ему, - помни, кто ты и откуда. - Ты ведь и сам свободно говоришь на квениа, - отозвался Трандуил. - Верно, - спокойно согласился Даэрон, - но не везде и всюду, где не надо. Элу мне тут как-то уже высказался по поводу тебя. Не раздражай его всем этим. Запрет совсем не номинален. И не смей так думать ни секунды. Он не будет закрывать глаза на это вечность. - Но я говорю только с Артанис, - возмутился Трандуил. – Он же сразу принял их. - Их, да! Но не то, что тащится за ними, - жестко сообщил поэт. - Но они не виноваты… - И вот поэтому мы – здесь. Не думаю, что дочь Финарфина говорит даже с тобой об этом, - продолжил он, кивнув на оживленную Артанис. - Но не все они молчат. Я беседовал со многими из них. А кое-кто из них при этом пожелал открыть мне осанвэ. Так что я говорю не просто так, руководствуясь сомнительными слухами. Знаешь, там было очень, очень страшно. Даже страшнее, чем в Ангбанде. Потому что хуже последних орков резали своих. В своем сочувствии знай меру, Трандуил. Не виновным не пришел сюда никто, кто-то резал, кто-то позволял, - тихо отчеканил он. Трандуил снова открыл при этом рот. А Даэрон засунул вдруг туда пирог, стремительно схватив его с подноса. - Запомни, раз и навсегда, Белериандом правит Дориат. А все, кто не согласен, вон из леса. Такая вот политика у Элу. Тебе ясно?! - Ясно, - ответил Трандуил, судорожно пытаясь прожевать эту затычку. Еле справился при этом. - Ну, вот и славно, - подытожил Даэрон, схватив второй пирог, и слава Эру, кусая его сам. – Ничего, сейчас мы разовьем патриотизм по полной, - пробубнил он так же с целиком набитым ртом. Отыскав в толпе кого-то острым взглядом. Не прошло и пяти минут, как очередной пирог колом встрял у Трандуила в горле. Поэт его постукал по спине с большим энтузиазмом. - Я чуть не подавился, - прохрипел при этом Трандуил, едва дыша. - Варда, в смысле Элберет, конечно, кто на нас сейчас так смотрит? - он поспешно заозирался взглядом по толпе и уже через секунду встретился с чьим-то хищным прищуром стальных глаз, уверенно пронзающих его насквозь. Взмах ресниц, бросок копья. - Это еще кто? - Дети своего отца, - прожевал над ухом Даэрон, - ну же, прояви сообразительность, мой друг. Не разочаровывай меня. - Феаноринги, - Трандуил сам поразился своей мгновенной догадке. Так в этом зале на них могли смотреть только они, больше, вроде, некому пока. - Угу. Средние явились. Келегорм и Куруфин. Красавчик, что так ест тебя глазами - Келегорм, которого мы тут недавно поминали в разговоре. - Блондинистый такой, морда смазливая, - машинально отозвался Трандуил, - я помню. Что есть, то есть. Ну, да мы тоже ничего. Сам при этом прожигая его дико любопытным взглядом. - Э, да ты не раздевай его ответно. Мы только что едва один скандал замяли с их участием, - немедленно одернул Даэрон, - с большим, большим трудом, поверь мне. - Это какой же? - пробормотал на это Трандуил, ничуть не прекращая пялиться в ответ. Наоборот. - Ну как какой, с Эолом, разумеется. Ни в жизнь я не поверю, что ты, мой милый, да не в курсе этой темы. Трандуил немедленно в ответ прикинулся, что он не в курсе. Поэт при этом сделал вид, что он поверил. - Ну вот, послушай в двух словах, раз речь уже зашла об этом…