У Любви свои Герои

      Утро снова началось с неприлично-горячего сна. Шерлоку снился Джон, с порочной улыбкой оглаживающий взглядом его тело. Сильное, здоровое полуобнаженное тело. Непривычно яркое солнце било прямо в лицо, заставляя щуриться, но оторваться от медленно опускающегося перед ним на колени Джона сил не было. Было жарко, душно, влажно. Джон распустил шнуровку на свободных летних брюках Шерлока, и они упали к ногам, легко прощекотав по обнаженным бедрам. Шерлок задохнулся, спазм острого возбуждения скрутил низ живота, когда Джон совершенно по-блядски облизнулся и медленно приблизился к его полностью вставшему, уже сочащемуся смазкой члену. Стало еще жарче, Шерлок непроизвольно дернулся и проснулся.       Солнечный свет, пробираясь сквозь шторы, слепил глаза и золотил макушку Джона, уткнувшегося ему лицом в грудь. Он почти навалился на Шерлока, тесно прижимаясь к нему всем разгоряченным со сна телом, обвивая его талию руками.       Дома они так никогда не спали.       Прежде, до роковых выстрелов, разделивших жизнь на «до» и «после», Шерлок не очень любил тесный контакт, тем более во сне. Его не знающий отдыха мозг мог в любую минуту заставить вскочить, для того, чтобы записать пришедшую в голову мысль или начать новый невообразимый опыт. Рядом с Джоном он чувствовал себя… скованно. Потому спали они вместе редко, часто Шерлок засиживался ночами, или Джон уходил на ночные дежурства. В те ночи, когда они были вместе, после близости Шерлок сразу откатывался на свою сторону огромной кровати и мгновенно засыпал. Поначалу Джон удивлялся и даже пытался изменить эту привычку, но постепенно смирился, уже не ворча, когда посередине ночи Шерлок включал свет или вовсе уходил на свой излюбленный диван.       После ранения Джон очень боялся случайно причинить боль или неудобство и уже сам решительно откатывался на самый край супружеской постели.       Добрый преданный Джон…       Он принял все чудачества Шерлока за одну только возможность просто быть рядом. В любом качестве, каком только захочет его сосед и партнер: любовника, друга, соседа, супруга.       Просыпаться вместе оказалось даже приятно.       Теснота и тепло больше не раздражали. Возможно, потому, что Шерлок уже не боялся что-то пропустить или куда-то опоздать, выпутываясь из крепких объятий. Спешить ему было совершенно некуда. Больше некуда. И вот тогда на первый план неожиданно вышли все те мелочи, которыми Шерлок раньше так опрометчиво пренебрегал, но которые оказались удивительно приятными.       Прикосновения.       Ласковые слова просто так, без повода.       Кружка чая, заваренная именно так, как он любит.       Совместный сон рядом, тесно прижавшись к партнеру.       Удивительно, насколько спокойно и хорошо в объятиях Джона, как замечательно спится, вдыхая родной запах и ощущая рядом ровное, надежное биение сердца.       Лучше любой колыбельной.       Вот только…       Недоуменно вскинув брови Шерлок еще раз прислушался к себе.       Нет, ошибки не было. В бедро все еще крепко спящего Джона весьма недвусмысленно упирался шерлоков стояк, и что делать с этим неожиданным явлением, он совершенно не знал.       За все то время, что он был парализован, это случилось впервые. Можно ли считать этот факт прогрессом или это просто постепенно восстанавливаются функции мочеполовой системы, как и обещал доктор?       В любом случае, факт оставался фактом, и дальше игнорировать проблему не получалось. Тем более, что сонный, практически растекшийся по нему Джон, участи не облегчал. Ощущение его веса на себе и мягкой кожи под пальцами, в придачу к весьма ярким воспоминаниям более чем откровенных снов, изводивших его последнее время, практически толкало Шерлока за грань.       К тому же он помнил.       Помнил, насколько хорошо может быть с его Джоном.       Стиснув зубы, чтобы сдержать рвущийся из горла стон, Шерлок чуть сильнее прижал правую руку к пояснице Джона, стараясь притянуть его ближе к себе, почти умирая от невозможности толкнуться вперед, потереться о теплое бедро. Эти жалкие попытки не приносили облегчения, только еще больше раззадоривали. Однако одного результата Шерлок все же добился — Джон глубоко вздохнул, потерся носом о ключицу детектива и открыл еще мутные со сна глаза.       Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза, пока Джон не почувствовал, ЧТО упирается ему в бедро. Дернувшись, он едва не свалился с кровати.       — Шерлок!       — Да.       — Но это же… — Джон одновременно пытался отодвинуться и заглянуть под простыню, чтобы воочию убедиться, что ему не мерещится.       — Да.       — И давно ты…       — Только что. Но определенное… желание было давно.       Со сна Джон выглядел до невозможности трогательно — взъерошенный, раскрасневшийся, чуть заторможенный. Его нестерпимо хотелось подмять под себя, поцеловать, огладить золотистое крепкое тело под больничной рубашкой, рывком стянуть белье и…       Дальше даже думать было невмоготу — настолько острым было возбуждение. Вот только разделяет ли его сам Джон? Помнится, он достаточно определенно высказал свою позицию в отношении близости. Заниматься с Шерлоком сексом он пока был не готов.       — Эмм… скоро обход. Нас должны выписать.       — Примерно через полчаса. Плюс-минус десять минут.       — Я…       Джон замялся, отводя глаза. И тут Шерлок увидел то, чего не заметил сразу — Джон и сам был возбужден. Его ответная реакция была настолько быстрой, что это, должно быть, было даже болезненно. На скулах проступил горячечный румянец, над верхней губой блеснула испарина. Он держался из последних сил, но все еще колебался, в своем глупом опасении сделать хуже.       Куда уж хуже.       Видя его сомнения и не желая снова вступать в спор, Шерлок протянул руку, легко прикоснувшись к горячей от румянца щеке, тихо прошептав одно-единственное тихое «пожалуйста».       И Джон сорвался. Он больше не сомневался и не медлил, при этом все равно оставаясь бесконечно аккуратным и бережным       Уложив Шерлока на спину, он придвинулся ближе, нависая сверху, секунду вглядываясь в серые глаза напротив с неестественно расширившимися зрачками.       Их глаза были открыты, когда встретились губы. Шерлок просто не мог заставить себя отвести взгляд от глаз Джона, боясь разорвать ту хрупкую связь, что была сейчас между ними. Джон осторожно прижался ближе, запуская руку в растрепанные со сна кудри Шерлока, мягкими массирующими движениями оглаживая затылок, одновременно направляя, ведя в поцелуе. Его скользкий язык привычно и одновременно так по-новому захватывающе скользнул между приоткрытых губ, и Шерлок тихонько застонал, сдаваясь, прикрывая от удовольствия глаза.       Джон, как никто другой знал, насколько чувствительна его кожа головы и что делают с ним такие поглаживания. Раньше Шерлок часто укладывал голову Джону на колени во время вечернего просмотра передач с наслаждением отдаваясь его рукам. Это помогало очистить мысли, привести в порядок хаос из бесконечного потока информации, что на него обрушивался каждую минуту, расслабиться. Джон никогда не отказывал в этой незамысловатой ласке, всегда с явным удовольствием перебирая густые кудри. Это была одна из немногих нежностей, которые Шерлок позволял ему, не называя презрительно «глупыми сантиментами».       Вот и сейчас, полностью растворившись в поцелуе, Шерлок слепо ткнулся макушкой в поглаживающую руку, откровенно подставляясь, напрашиваясь на ласку. Джон просунул левую руку под плечи партнера, поддерживая его, а правой продолжал нежно надавливать на лоб и виски откидывая непослушные локоны.       Шерлок окончательно забыл, на каком свете он находится и как его зовут.       Воспользовавшись тем, что шея Холмса беззащитно выставлена напоказ, Джон не удержался и приник к ней в долгом поцелуе, легонько посасывая нежную кожу за ухом, чуть прикусывая порозовевшую мочку уха.       Шерлок плавился, горел в огне. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного, хотя в постели с Джоном оказался далеко не в первый раз. Но еще никогда он не сходил с ума только от одних вполне невинных поцелуев. Мышцы живота напряглись и подрагивали, дыхание давно сбилось на частое поверхностное, от этого пересыхали губы и приходилось их постоянно облизывать. По венам тек чистый огонь, скручивая внутренности в тугую пружину, готовую вот-вот сорваться…       Когда Шерлок в очередной раз облизывал губы, Джон, изловчившись поймал его юркий язык, захватив в плен своего рта, сначала с осторожностью, а потом все более жадно посасывая, полностью втягивая в свой рот. Его рука дрожала, когда он накрыл ей каменно-твердую эрекцию Шерлока.       Если бы Шерлок мог, он бы сразу же начал с силой толкаться Джону в руку. Но проклятая травма лишила его и такой малости. Словно чувствуя ту глубину отчаяния, что всколыхнулась в душе Шерлока от этой мысли и стараясь отвлечь его от грустных мыслей, Джон сразу же взял четкий быстрый ритм, ловко поглаживая, надавливая и потирая член партнера именно так, как любил Шерлок.       — Боже… Шерлок, это невероятно, — Джон уткнулся лбом в лоб Шерлока, сильно кусая собственные губы в попытке не кончить от одного только вида извивающегося партнера, полностью захваченного страстью. — Ты великолепен, восхитителен.       — Дж… Джонн, — заплетающимся языком пробормотал тот, — нет, не так… выше. Шерлок попытался извернуться и досадливо зашипел, когда у него ничего не вышло.       — Что? Что ты хочешь Шерлок? Клянусь, я сделаю все, чего бы ты ни попросил, — Джон уже почти дошел до точки невозврата. Его тело колотила крупная дрожь.       — Подними выше, я хочу видеть… — Шерлок снова дернулся всем телом вверх, и Джон, наконец, понял, что он хочет сесть повыше, облокотившись на подушку, чтобы видеть, как рука Джона ласкает его там…       Господи…       От одной только мысли об этом перед глазами побелело. Вздернув старательно помогающего ему Шерлока вверх, Джон другой рукой подпихнул ему под голову подушку.       — О, да, так намного, намного лучше.       Губы Джона вновь встретились с губами Шерлока, в то время как он продолжал ласкать его рукой, надрачивая ствол, в конце каждого движения проводя подушечкой большого пальца по набухшей покрасневшей и влажной головке. Раз за разом вырывая из горла Шерлока полустон-полувсхлип.       А потом он и вовсе опустил голову вниз, положив ее Джону на плечо, наблюдая за каждым его движением. В этом пристальном внимании было что-то настолько запредельное, настолько эротичное, что дольше выдержать Джон просто не мог. На секунду замерев, он кончил практически беззвучно, несколько раз сильно содрогнувшись всем телом, чувствуя как пах заливает теплым и липким, как промокает нижнее белье. На пару минут тело перестало слушаться и он обессиленно привалился к Шерлоку, стараясь восстановить дыхание после одного из самых сильных оргазмов за свою жизнь.       Боже, да он кончил прямо в трусы, не прикасаясь к себе, просто наблюдая за Шерлоком! Возможно, виной тому было длительное воздержание и радость от долгожданного единения, но немаловажным было и то, каким был сейчас с ним Шерлок. Таким открытым, жаждущим и податливым, таким откровенно ласкающимся он не был с Джоном никогда. От подобной метаморфозы впору было потерять контроль.       — Шерлок, прости… — Все еще задыхаясь, Джон приподнял голову, с беспокойством вглядываясь в родные глаза напротив, — я не смог удержаться.       Шерлок его, кажется, не слышал. Он все еще был возбужден до предела и бестолково тянулся к Джону, тычась губами куда придется — в макушку, в плечо, в ключицу, задыхаясь и тихонько постанывая.       Шерлок никогда раньше не стонал. В постели он был очень тихим, и только по участившемуся, хриплому дыханию Джон вычислял, что партнеру хорошо. Сейчас, еле слышные стоны Шерлока были настоящим откровением. Если бы Джон не кончил только что, опустошив себя полностью, он немедленно возбудился бы снова, слушая эти тихие стоны и негромкое, задыхающееся «ахание».       — Сейчас, мой хороший, я сейчас… — Джон устойчиво оперся на одну руку, другую вернув на истекающий влагой член Шерлока, провел по нему буквально несколько раз, чуть сжимая головку всей ладонью, и Шерлок сорвался, тихо вскрикивая, напрягаясь всем телом так, что на невозможно длинной шее набухли вены. Джон продолжал его ласкать, пока последняя капля семени не скатилась по его руке.       Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, все еще переживая случившееся, когда Шерлок тихонько хмыкнул, и его выдох пощекотал Джону шею.       — Мммм? — Тот был пока не способен более четко выражать собственные мысли.       — Нам, похоже, и правда пора убираться отсюда.       — Эм?       — После того как доктор поймет, чем мы тут занимались, а он поймет обязательно, вряд ли ты можешь по-прежнему считаться сильно больным. К тому же эти глупые больничные правила... — лениво протянул Шерлок.       Джон почувствовал, что краска смущения заливает его щеки и шею. Действительно, как бы он не старался, скрыть следы близости будет трудно. Внезапно он ощутил, как под щекой подрагивает грудь Шерлока и недоуменно поднял голову.       Шерлок беззвучно смеялся. Никогда Джон еще не видел его таким… свободным и сильным. Это было трудно описать, но, несмотря на свою неподвижность, Шерлок снова был самим собой, излучая такую силу, что сомневаться в нем не пришло бы в голову самому последнему глупцу.       Джон никогда не был глупцом.       — Домой?       — Пожалуй, — все еще смеясь одними глазами, кивнул Шерлок.       На оформление всех документов ушло менее часа. Доктор, надо отдать ему должное, ничего не сказал, бросив только один многозначительный взгляд в сторону кровати и без возражений подписал все необходимые документы.       — Майкрофт прислал машину, выглянув на улицу Джон заметил у входа здоровенный внедорожник и правительственными номерами и парочку уже знакомых охранников. — Рискнем?       — Определенно не стоит тратиться на такси, раз мой братец оказался настолько любезен. С паршивой овцы… Это внедорожник?       — Да.       — Отлично. Он еще и бронированный — двенадцать миллиметров мощной защиты… Ты когда-нибудь ездил в танке?       — Не приходилось.       — Пользуйся возможностью. — Шерлок лениво потянулся и поехал к дверям. — В любом случае пусть ждут, пока я закончу с процедурами.       После секса он был в великолепном расположении духа, чувствуя во всем теле приятную легкость.       Везде, кроме чертовых нижних конечностей.       Уже лежа в барокамере, Шерлок осторожно прикоснулся к правому бедру.       Ничего. Словно на доску руку положил. Он чувствовал под пальцами тепло собственного тела, но ощущалось оно как чужое. Бесполезный придаток, осложняющий жизнь. Возможно, вовсе без ног было бы даже проще. Какой в них смысл? Только добавляют проблем, путаются, мешают. Если бы их вовсе отрезать…       На этой мысли Шерлок запнулся, встряхивая головой.       Нет. Это не то, чего он хочет на самом деле. Он все еще надеялся. Особенно после того, что случилось сегодняшним утром. Надежда, пусть и крохотная, заставляла бороться, и он будет бороться несмотря ни на что. Сегодня инструктор был им доволен, — у него все лучше и лучше выходило справляться с параподиумом, а, значит, все меньше и меньше к нему прикасалось чужих людей. Шерлок уловил эту закономерность и занимался самоотверженно, отчаянно стремясь стать как можно более независимым.       После сегодняшней близости с Джоном, сама мысль о том, что к нему может прикасаться другой человек вызывала тошноту. Он и раньше не особо любил прикосновения, впустив в свой узкий круг только Джона и миссис Хадсон. А теперь и вовсе испытывал болезненный страх и отвращение, когда его хватали и бесцеремонно лапали чужие руки. Положение усугублялось тем, что он стал слабее, уязвимее, более зависел от чужой помощи.       И Шерлок боролся со своей зависимостью так отчаянно, как только мог.       Уже одеваясь после процедуры, он услышал, как негромко тренькнул телефон, оповещая о входящем сообщении. Он добрался до него и ткнул пальцем в подмигивающую иконку.       Сообщение было от инспектора Лестрейда.       «Сегодня вечером. Есть информация».       Шерлок удовлетворенно хмыкнул и быстро настучал ответ.       «В 16.00 дома».       Что ж… если его догадки подтвердятся, дело наконец-то сдвинется с мертвой точки.