У Любви свои Герои

      Джон все еще возился на кухне, домывая посуду, а Шерлок, старательно игнорируя непрестанно лезущие в голову невеселые мысли, сидел на специальной скамье в их душевой.       Горячий поток воды, сплошным потоком обрушивающийся на голову и плечи, дарил уставшим мышцам спины облегчение, смешанное с удовольствием. Вода вымывала не только усталость, но и страх, стирая границу между реальным миром и миром удовольствий. Тело реагировало неожиданно остро, каждой клеточкой ощущался жар воды, прикосновения упругих тугих струй. Если включить воображение, то можно представить, что это не струи воды касаются его тела, раздразнивая чувствительную кожу, а губы Джона скользят по лицу, шее, груди. Спускаются по спине к пояснице, прямо к расселине между ягодицами.       Ароматная пена любимого шампуня Джона уже давно смыта в слив, но густой, травяной запах все еще плотно обволакивает тело, словно окутывая безопасным коконом, укрывая от тревог и сомнений. Прослеживая путь водяных струй, Шерлок скользнул руками по груди, торсу и нерешительно, на пробу, коснулся паха, охватывая уже наполовину возбужденный член.       Раньше, до встречи с Джоном, он не любил прикасаться к своему телу подобным образом. Громко отрицая целесообразность плотского удовольствия, на самом деле Шерлок не любил свое тело. Не считал себя, угловатого, излишне худого и бледного, с ассиметричными чертами лица, красивым. Но что уж есть — то есть. Поэтому, откинув глупые сожаления, всегда называл свое тело только «транспортом», годным служить лишь вместилищем разума.       Джон разрушил его представления до основания.       Шерлок долго привыкал к обожанию, чуть ли не поклонению, которое неосознанно выказывал Джон его внешности буквально с первого дня их знакомства. Сначала Шерлок списал это на счет своего интеллекта, только потом, спустя время, заметив, что и его внешность вызывает у скромного доктора не меньший восторг, чем его разум. Это было непривычно, это было непонятно, но это — было. И понадобилось довольно много времени, пока Джону, своим мягким обожанием и неосознанными реакциями удалось убедить его в том, что его тело и лицо — привлекательны.       Пусть и лишь для одного только мужа, но это — самое главное.       Сейчас ситуация повторялась. Шерлок, мучительно остро реагировавший на появившуюся физическую неполноценность, досадливо не мог не реагировать и на связанное с ней физическое несовершенство. Хотя это и было несказанно глупо на фоне остальных его проблем. Шерлоку впервые хотелось быть для Джон красивым. Самым лучшим. И, хотя он был уверен в его любви, хотелось, чтобы огонь обожания в синих глазах горел так же ярко, как и в день их встречи.       Удовольствие, неожиданно сильное, но не острое, а смазано-тягучее, заставило непроизвольно прикрыть глаза и откинуть голову на стену позади. Член в руке продолжал постепенно наливаться крепостью, и игнорировать это было сложно. Шерлок слегка растерялся, он не планировал сегодня ограничиваться только самоудовлетворением, но все зашло уже довольно далеко и ослабить нарастающее возбуждение не представлялось возможным.       — А что это ты тут делаешь? — Джон в одних боксерах ловко протиснулся в створку их довольно просторной душевой кабины. — Решил начать без меня?       Шерлок слегка дернулся в попытке убрать руку, но, осознав, насколько глупо будет выглядеть, оставил ее на месте, отведя взгляд. Восхитительный, умный и понимающий Джон, оценив ситуацию с полувзгляда, быстро стащил собственное белье и небрежно вышвырнул его за створку. А после опустился на колени около Шерлока, осторожно поглаживая его бесчувственные ноги. Шерлок не чувствовал ласкающих прикосновений, но уже одно то, что это был Джон, заставило его эрекцию окончательно налиться силой.       — Можно мне?.. — Джон положил руку поверх шерлоковой, отводя ее в сторону, нежно, но уверенно охватывая ствол своей небольшой рукой. Он всегда знал, как именно прикасаться, как ласкать, чтобы Шерлок совершенно потерял голову.       — Д-д-а-а-ах, — облегчение и новая волна возбуждения выметали все мысли из головы. Джон тоже был уже более чем наполовину тверд и его возбуждение стремительно нарастало. — Мммм… Джон… я…       Шерлок задыхался, и капли воды попадали в рот, увлажняя пересохшую глотку. А когда Джон, аккуратно и быстро разведя его ноги чуть шире, накрыл ртом увеличившуюся и покрасневшую головку, и вовсе поперхнулся воздухом.       — Дыши, родной, — на миг оторвавшись, шепнул Джон, а потом снова принялся за свою сладкую пытку.       Влажный скользкий жар, сосущее давление и язык, умело массирующий уздечку, стремительно толкали к оргазму. Шерлок заметался, слепо шаря руками по стене и по плечам Джона, пытаясь удержать и удержаться, и тогда восхитительный, умный и понимающий Джон перехватил его мятущиеся руки, укладывая их себе на голову.       И мир взорвался, разлетаясь тысячей осколков. Исчезло все — звуки, запахи, зрение. Осталось только ощущение — ощущение привалившегося к нему тяжелого теплого тела. И не было якоря надежнее этого.       Первым вернулся слух. Еще не открывая глаз, Шерлок услышал, как Джон что-то негромко шепчет, шевелится рядом, а потом на его плечи опустилось большое теплое полотенце и Шерлок, наконец, открыл глаза. Джон, все еще возбужденный, уже перекрыл воду и быстро вытирался сам, попутно стараясь вытереть и Шерлока.       — Джон? — Шерлок неуверенно потянулся к мужу, намереваясь отплатить ответной услугой, но тот мягко отстранился, взъерошивая волосы на голове сухим полотенцем.       — Не понимаю, — растерянно пробормотал Шерлок, — ты же хочешь…       — Хочу, — Джон ласково усмехнулся, распахивая створку и подталкивая инвалидное кресло Шерлока ближе к скамейке, на которой он сидел, чтобы помочь ему перебраться. — Но я хочу тебя в нашей постели. Наконец-то.       И Шерлок не возражал, такой план устраивал его абсолютно.       Нелепый стыд и смущение накатили снова, когда Джон уже склонился над ним в постели, еще не целуя, а только нежно оглаживая его лицо взглядом. Комплексы, вернувшиеся после травмы, усилившиеся ею, снова подняли голову. Шерлоку очень хотелось, чтобы Джон не видел, не замечал его изуродованного тела, его бесчувственных конечностей, его беспомощности и неуверенности. Чтобы все было как раньше! Чтобы можно было прижаться и прижать, оплести ногами — сильными, выносливыми, сладко толкнуться пахом и почувствовать ответную реакцию.       Всем телом.       Показать всеми доступными способами, каждой клеточкой, насколько ему хорошо. Чтобы Джон точно заметил, чтобы не сомневался во взаимности и его, Шерлока, горячем желании.       Как показать все это будучи наполовину неподвижным, Шерлок не знал. Потому отчаянно боялся, что Джон передумает, как тогда, раньше, откажется от него, откатится на «свою» половину кровати, мотивируя это какими-то глупыми опасениями. А Шерлоку он нужен, очень нужен, именно сейчас — как никогда раньше, до звезд перед глазами.       Но Джон — восхитительный, умный, понимающий Джон не откатился. Вглядываясь в лицо Шерлока, привычно читая его, как открытую книгу, он ласкал руками и взглядом, и взгляд этот горел таким обожанием и восхищением, что все глупые комплексы плавились, как тот лед, который маленький Шерлок когда-то принес тайком домой и бросил в сковородку с кипящим маслом. С тех пор осталось несколько мелких шрамов от ожогов на руках и неодолимая тяга к экспериментам и тайнам.       А теперь еще и к Джону. Только к Джону — больше.       Руки Джона мягко касались, оглаживали, сжимали. Его губы ласкали все тело, время от времени возвращаясь к губам Шерлока, снова и снова припадая к ним, как к живительному источнику. Время замедлилось, растянулось, и хотелось остаться в этих мгновениях навечно.       — Навсегда, — шепнул Джон, осторожно проталкиваясь в тщательно подготовленное, раскрытое и смазанное колечко мышц. — Люблю тебя. Боже, Шерлок, как же я тебя люблю… И его невероятные, синие глаза затуманились, подрагивая пеленой слез, и Джон досадливо-смущенно мазнул ладонью по лицу, стирая эти постыдные следы слабости. Но Шерлок не дал отвести глаза, перехватывая руку, переплетая пальцы, удерживая взглядом увлажнившийся синий взгляд.       — Навсегда, — согласился он, притягивая ближе.       Навсегда. Сколько есть земной жизни и после нее.       Удовольствие, горячей волной растекалось по телу, скручивало в тугую спираль, грозя снести мощным потоком. Но Шерлок не противился этому, не боялся, отдаваясь отчаянно и страстно, так, как, возможно, не отдавался никогда, в жизни.       Джон плавно подавал бедра вперед, ускоряя темп, его влажная смуглая кожа переливалась в свете ночника, глаза стали совсем черными от неимоверно расширившихся зрачков. Он весь был воплощение чуда — сильный, гибкий, нежный. И очень-очень привлекательный. Сейчас Джон удивительно напоминал какое-то диковинное существо не нашего мира… Член проезжался точно по простате, давно набухшей и отзывающейся разрядами удовольствия от каждого касания и Шерлок потерял мысль, которая еще не успела до конца оформиться в его голове.       — Шерлок, Шерлок, Боооже… Не могу! Господи, — Джон сорвался с ритма, вбиваясь хаотично и беспорядочно, охватывая член партнера, ритмично надрачивая Шерлоку, на грани оргазма стараясь доставить удовольствие прежде всего ему. И хватило всего нескольких движений, чтобы все растворилось в белом огне удовольствия. Сквозь пелену Шерлок слышал хриплые крики Джона, сорвавшегося следом за ним, ощущал внутри себя поток горячего семени и был в эту минуту абсолютно, бесповоротно счастлив. Он провалился в сон так и не сумев открыть глаза.       А через несколько часов проснулся, словно от толчка.       Джон тихо спал рядом. Шерлок был чист, одет и надежно укрыт, под бок ему уже привычно была подложена подушка для удобства — очевидно, что перед тем, как самому отрубиться, Джон позаботился о нем.       Восхитительный, умный и понимающий Джон.       Который, занимаясь сегодня с ним любовью был похож на удивительное, неземное существо — сильное и хищное, но заботливое и нежное.       Потрясающе. Волшебно.       Волшебный Джон…       Волшебный?..       Шерлок судорожно втянул в себя воздух, ощущая уже успевшее забыться чувство озарения. Когда все, даже самые мельчайшие кусочки головоломки вставали на свои места, являя собой картину четкую и ясную.       Осторожно приподнявшись и выпутавшись из одеяла, Шерлок максимально аккуратно, стараясь не потревожить крепко спящего, вымотанного Джона, перебрался в кресло и двинулся в гостиную. На пороге он оглянулся на лежащего в кровати человека, в который раз подивившись тому, как Джону удается быть для него не просто центром мира, но и потрясающим проводником света. Если только Шерлок помнил все правильно, сейчас, с помощью ничего не подозревающего Джона, он нашел место, где Маккольм прячет свой архив. И это было настолько изящно и очевидно, что просто обязано было быть правдой.       В любом случае — другого шанса у них не будет.