У Любви свои Герои

      За окном уже серело, но гостиная, за плотно занавешенными окнами была все еще погружена во тьму. Шерлок зажег небольшую настольную лампу, которая давала света ровно столько, чтобы рассмотреть искомые документы и недостаточно, чтобы потревожить все еще спящего Джона. Хорошо знакомая до самой последней буквы папка с документами по Маккольму была небрежно заткнута мужем между книгами на полке, Шерлок вытащил ее, слегка потрепанную, и торопливо пробежался пальцами по листам со скудной информацией.       Бинго!        Вот же оно. Так просто, так изящно, что просто обязано быть правдой.       Руки тряслись от волнения и нетерпения, хотелось что-то делать, сорваться куда-то прямо сейчас, но Шерлок понимал, что он, в его нынешнем положении, не годится для полевой работы. Потому, еще раз все перепроверив и выудив из-за диванной подушки телефон, он осторожно, почти крадучись, перебрался на кухню, торопливо прикрыв за собой широкие раздвижные двери.       Трубку сняли практически мгновенно, словно абонент ни на секунду не выпускал ее из рук.       — Алло, Майкрофт? — Шерлок перевел дыхание и воровато оглянулся на закрытую дверь. — Кажется, я нашел…       ***       Шум утреннего города доносился даже через плотно закрытые створки дорогих окон с шумоизоляцией, а от непривычно яркого для этого времени года солнца не спасали и плотные бархатные шторы, закрывающие окна спальни в стиле барокко.       Майкрофт ненавидел всю эту вычурную помпезность, и свою городскую квартиру он ненавидел тоже. Но, поскольку работа порой требовала от него полной самоотдачи, тратить драгоценное время на поездки за город в любимый дом было непозволительной роскошью.       Он приходил сюда только спать, никогда не пользуясь ни оборудованной по последнему слову техники кухней, ни гостиной с огромным, во всю стену телевизором и большим (настоящим, между прочим!) камином. В последнее время сон был редким гостем, и осточертевшие стены спальни давили на психику практически невыносимо. Звонок Шерлока застал Майкрофта скрючившимся на самом краешке кровати.       А после него, отдав все необходимые распоряжения, он неожиданно уснул. Или, скорее, отрубился, только на секунду прикрыв воспаленные, покрасневшие веки.       Телефон, по-прежнему крепко зажатый в руке, задергался, завибрировал, и Майкрофт недоуменно уставился на дисплей, гадая, что потребовалось от него Шерлоку с утра, при том, что сам он звонил брату крайне редко.       — Слушаю, — хрипло проговорил Майкрофт и откашлялся. — Что случилось, Шерлок?       — Где Джон, Майк?       Голос Шерлока был тихим и абсолютно спокойным. Для любого другого. Майкрофт же отчетливо слышал за ровными интонациями абсолютную панику и бешенство, едва-едва сдерживаемые братом.       — Откуда мне знать, — он попытался разрядить обстановку, заодно разведать подробности, — Джон ведь твой муж…       — Майк, хватит валять дурака. Ты прекрасно знаешь, что происходит. Более того, я тоже уже догадываюсь. Мне нужен от тебя простой и внятный ответ. Хотя бы раз в жизни забудь, что ты политик и будь просто братом. Что происходит, Майк?       — Дай мне информацию, Шерлок. В чем ты меня подозреваешь?       — После нашего ночного телефонного разговора я вернулся к Джону в спальню. Не думал спать, не думал, что получится… Майкрофт только хмыкнул про себя такому совпадению. Хотя чему уж удивляться — они с Шерлоком во многом похожи. Даже больше, чем оба готовы были признать.       — Проснулся час назад, а Джона уже нет, — продолжал тем временем Шерлок, все больше выпадая из образа ледяной статуи. — Сначала я думал, что он пошел в магазин, но потом увидел, что телевизор включен на новостном канале, кошелек и телефон Джона на месте, а вот оружие — пропало. Кроме того, в браузере последней открытой страницей является адрес отеля Честерфилд Мейфэр. Куда ты отправил его, Майк?!       Больше всего на свете Майкрофт боялся этого момента и знал, знал, что он неизбежен. Шерлок — умный. Он обязательно поймет, сложит два и два, и сколько бы старший брат перед ним не оправдывался — оправдаться перед собой все равно не выйдет. Джон принял решение сам, но собственная трусость всегда будет кислотой, разъедающей душу.       Я возьму на себя твои грехи…       Вчера у них впервые появилась надежда, крошечный шанс на удачный исход. Если людям Майкрофта удалось бы заполучить архив, все было бы кончено. Шерлока из кресла это, конечно, не подняло бы, но они все были бы живы.       Кто же знал, что Джон Ватсон настолько поторопится?       Шерлок уже кричал в трубку что-то бессвязно-угрожающее, требуя ответа, который Майкрофт не мог ему дать.       — Он поехал туда, да?! Какого черта, Майкрофт, сукин ты сын?! Как ты мог?! Неужели в твоем проклятом гадюшнике настолько не хватает специалистов?! — его голос сорвался и неожиданно четко и спокойно Шерлок закончил:       — Я тебя никогда не прощу. И жить не буду, что бы ты ни сделал. Будь ты проклят.       Трубка еще не успела пискнуть отбоем, а Майкрофт уже набирал другой номер, одновременно пытаясь одеться.       ***       Отель Честерфилд Мейфэр — это по праву жемчужина в копилке отелей Лондона, сполна передающих национальный дух и колорит. Это одно из немногих мест, где время практически стирает границы, и, если не присматриваться, с полным правом можно ощущать себя английским лордом девятнадцатого столетия. Несмотря на незаметно притаившиеся в холле цифровые табло и изредка попискивающие сигналы мобильных телефонов.       Джон не был лордом и никогда не хотел им быть. И вообще никогда, даже в самые свои «плохие дни» не хотел бы в этой своей жизни что-то поменять. Что вы! У него было все, о чем можно только мечтать — дом, друзья, любовь… Редко кому так везет. Он был всем доволен и очень счастлив. А потому все это сдержанное великолепие, пропитанное запахом лучшего английского чая и денег, не произвело на него такого уж большого впечатления.       У него была потрясающая ночь.       Воспоминания о Шерлоке, его глазах, губах, поцелуях все еще стояли перед глазами, и от этого на сердце было удивительно спокойно и легко. Когда сегодня утром он поднялся от звонка будильника, который позабыл отключить, Шерлок спал, как ангел.       Джон прожил долгую и насыщенную жизнь, побывал во множестве переделок и точно знал одно — доверять никому нельзя. Ну, разве что, за одним-единственным исключением. «Проблемы с доверием», — так сказала в свое время психотерапевт Элла и была права. Джон никогда не собирался ждать отмашки от Майкрофта или удобного случая.       Шпионские встречи на заброшенных складах?       Какая глупость.       На роль Джеймса Бонда он тоже никогда не претендовал. Это Майкрофт мог эффектно помахивая зонтиком играть в свои изысканные политические игры, а ему играть некогда.       Потому только увидев в каких-то новостях по телевизору, что «известный бизнесмен и меценат» Кевин Маккольм вновь посетил Лондон с целью открыть очередную то ли больницу, то ли лечебницу, он спокойно допил кофе, оделся, сунул за пояс джинсов пистолет и, загуглив адрес отеля, вышел, бросив еще один взгляд на спокойно спящего Шерлока.       Джон очень надеялся, что к тому моменту, когда он проснется, все будет уже кончено.       Ты обещал приглядывать за ним, Майкрофт. И, если что, дотянуться с того света не будет проблемой       В отель он вошел свободно. Несмотря на простую одежду и не новые ботинки, к нему тут же устремился сладко улыбающийся портье, перевидавший, должно быть достаточно эксцентричных миллионеров.       — Добрый день, могу ли я Вам чем-то помочь? — И изогнулся перед Джоном чуть ли не в поклоне.       — Мне нужно встретиться с одним человеком, проживающим в вашем отеле.       — Вам назначена встреча?       — Боюсь, что нет, но мне очень нужно с ним встретиться, — с нажимом повторил Джон. Особый «армейский» тон не подвел и на этот раз и портье дрогнул, идя на уступку.       — Я сообщу о вашем визите. В каком номере живет ваш… эээ… друг?       — Я точно не знаю, его имя Кевин Маккольм, — ответил Джон и, видя как удивленно приподнялись брови портье, добавил:       — Скажите ему, что я пришел от имени Майкрофта Холмса.       Его отправили в номер 202 спустя всего каких-то пять минут.       Лифт медленно и чопорно полз вверх, и Джон получил крошечную передышку перед встречей. Он по-прежнему не знал, что и как будет делать, у него не было никакого плана, но неожиданно пришло осознание, что все случится именно сейчас, и у него есть только несколько секунд, пока не откроются двери лифта. Эти несколько секунд так ошеломили Джона, что он в растерянности оглянулся, не зная, то ли молиться, то ли прощаться.       В любом случае, это было уже совсем не важно.       Охраны Джон почему-то не ожидал. Вот совершенно. И только увидев двоих высоких парней у двери понял, что сглупил. Тут же пришла досада на себя самого — идиот! Прав Шерлок, тысячу раз прав! Как можно было рассчитывать, что все будет настолько просто!       Вариантов было всего два. Первый — вытащить оружие и стрелять, убрав сначала охрану, а потом постараться добраться и до Маккольма, или же уходить. Впрочем, к нему уже шли, и уходить было поздно.       Выстрелить в совершенно незнакомых и невиновных людей Джон не смог. Да, просто было пожертвовать десятками и даже сотнями гипотетических и безликих жертв ради одного-единственного, безумно дорогого. На словах было просто, но, глядя в вежливо улыбающиеся лица парней, вытащить пистолет и лишить их жизни "здесь и сейчас" не смог. Замешкался, упуская возможность.       Будь оно все проклято.       Момент неожиданности был безнадежно упущен.       — Добрый вечер, сер. Позвольте ваши руки, — обратился к нему тот охранник, что был ближе и очень профессионально прошелся по одежде, ощупывая ее на предмет оружия. Пистолет, разумеется, был найден сразу же.       — Позвольте, я пока оставлю это у себя и верну Вам после встречи. Пожалуйста, следуйте за мной.       Джона проводила до дверей и даже услужливо ее перед ним распахнули. Он переступил порог, понимая, что операцию безнадежно провалил и Шерлока, вероятно, подвел.       ***       Кевин Маккольм всегда считал себя необычным. Даже в детстве он любил фантазировать о том, что его родители — на самом деле приемные, а настоящие отец и мать — совершенно уникальные люди. Богатые, известные, удивительные. Он представлял себя то сыном известного актера или певицы, то очень богатого бизнесмена, а то и вовсе — потерянным ребенком коронованных особ. Он продумывал собственные теории до мелочей, представляя себе каждую деталь, подстраиваясь под выдуманный им же самим образ, и к концу школы настолько поднаторел в этом, что мог примерить на себя практически любой образ, вживаясь в него абсолютно.       Это не раз помогало ему в карьере. Как и умение просчитывать все до мелочей на несколько шагов вперед.       Эта партия была особенно интересной.       Майкрофт Холмс оказался великолепным экземпляром, — его метания и самонадеянная уверенность в собственном могуществе забавляли. Наблюдать за игроками в своих «партиях» мистер Маккольм любил особенно сильно. Процесс нравился ему даже гораздо больше, чем результат. И сейчас он, в очередной раз, поздравил себя с удачным выбором игроков, поскольку Майкрофту Холмсу удалось его и удивить, и повеселить за одно только это утро.       Подослать к нему этого грубоватого простачка-доктора? Серьезно? Неужели служба безопасности Великобритании настолько убога? Нет, день начинался действительно отлично.       — Проходите голубчик, устраивайтесь, — радушно поднялся он навстречу Джону. — Уж извините, убить меня вам сегодня не удастся — у меня немножко другие планы на сегодняшний день. Но, уважая вашу храбрость и героизм, позвольте угостить вас отличным бренди. Посидим, поболтаем, ммм?       Не сводя настороженного взгляда с Маккольма, Джон медленно прошел в комнату и опустился в кресло напротив диванчика, на котором устроился сам хозяин.       — Ну? Так чем порадуете меня, Джон?       — Не совсем понимаю о чем вы, — скупо усмехнувшись, отозвался Джон.       — Расскажите мне про ваш с Майкрофтом план. Нет, я действительно оценил, правда. Но, все же, любопытно, почему именно вы? Уж простите меня, Джон, но на опытного убийцу совсем не тянете. Уровень, знаете ли, не тот… Вам бренди или виски? Поверьте, и то и другое — отменного качества.       — Виски пожалуйста, — Джон принял пузатый бокал с благородным напитком и неожиданно почувствовал какой-то странный кураж. Так бывает, когда терять уже совершенно нечего, приходит какой-то странный азарт, адреналин впрыскивается в кровь, будоража и, одновременно, позволяя видеть все кристально четко.       Маккольм был… обычным. Джон, на волне их общей паники представлял его себе немного… по-другому. Жестче? Круче? Таинственнее? Хрен его знает… А тут — обычный мужчина, из плоти и крови, никакой романтики. Да, мерзавец, каких поискать. Да, хитрый и изворотливый. Да, пожалуй, в коварстве переиграет самого Майкрофта.       Вот только Джон не игрок и всегда предпочитал прямо говорить, что думаешь и делать больше, чем говорить.       — Так что же? Вы с Майкрофтом продумали пути отступления? Не стесняйтесь — расскажите! Мне ужасно любопытно, какие бреши он вычислил в моей системе охраны, — Маккольм так и светился от самодовольства.       — Их нет. Вернее, я ничего об этом не знаю. Я не аналитик, знаете ли, — нахально ответил Джон, делая большой глоток и зажмурился на миг от удовольствия.       — Вот как? — собеседник Джона слегка разочарованно побарабанил пальцами по подлокотнику. — Позвольте вам не поверить. Как же в таком случае, вы собирались уходить? — Хозяин номера опустился на диванчик напротив, глядя на Джона с любопытством естествоиспытателя, проводящего эксперимент над лабораторной мышкой.       Так близко — руку протяни.       У каждого человека бывают моменты, которые определяют судьбу. Точки, из которых расходятся десятки дорог, среди которых выбрать можно только одну. Право выбора дается каждому, хотя не всегда этот выбор есть единственно верный. Джон давно все для себя решил, он знал, что произойдет сегодня, не знал только деталей. Он импровизировал, до конца не видя общей картины, но именно в эту минуту она предстала перед ним во всей своей простоте и незатейливости.       — А я не собирался уходить, — он покрепче сжал пустой бокал, и в следующую секунду резко метнул его в голову Маккольма. Джон не рассчитывал попасть, надеясь всего лишь отвлечь, но, как видно, дуракам везет. Пустой толстостенный хрустальный бокал глухо ударился о голову Кевина Маккольма и он откинулся на спинку кресла. По лицу его медленно заструилась кровь.       Джон вылетел из кресла пулей, склонившись над противником. Он не знал, жив тот или уже нет, и проверять времени не было совершенно. Однако рисковать не стоило, Джон это прекрасно понимал.       — Я забыл сказать тебе, гнида, что я не только доктор, но и солдат. И могу сломать любую кость, предварительно назвав ее на латыни. Его небольшие руки легли по обеим сторонам лица, словно обнимая его, а потом резкое движение и хруст позвонков оповестил о том, что все окончательно закончилось. Вот так вот просто и незатейливо, совсем не так красиво и эпично, как показывают в боевиках.       За дверью послышался шум и крики, а потом она с треском распахнулась, впуская огромное количество вооруженных людей в масках. Джон едва успел отнять испачканные в чужой крови руки от трупа, когда что-то ударило его в правый бок и опалило кожу. В голове зашумело, и он уже не слышал ни криков, ни обращенных к нему слов, мягко заваливаясь на своего поверженного врага. Не было ни света в конце тоннеля, ни жизни, промелькнувшей за секунду перед глазами.       Врут эти боевики. Нагло врут. В голове вертелись обрывки каких-то совершенно будничных и обыденных мыслей.       Я люблю тебя, Шерлок. И если ты, сукин сын, опять забросишь тренировки…       Дальше Джон додумать не успел, соскальзывая в липкое небытие.