Я сдаюсь, Икуто

      — Рада, небось, что попала в пару со мной, — усмехнулся синеволосый, лукаво глядя на Аму, терпеливо листавшую учебник. Девушка старалась пропускать его слова мимо ушей, чтобы поскорее разделаться с докладом и уйти домой, но игнорировать Тсукиеми как-то не удавалось.       Снова у него дома, вновь не по своей воле. Аму то и дело ерзала на стуле, борясь желанием немедленно покинуть его дом. Слишком неловко было оказаться не столько в квартире у Тсукиеми, сколько в самой комнате юноши.       Обстановка данного помещения напрягала еще больше — прямо посередине располагалась большая кровать, на которой находилось несколько обычных подушек, а также одна, напоминавшая большой валик. Напротив, около окна, стоял прозрачный стеклянный письменный стол, за которым они и сидели, теперь уже заваленный бумагами и учебниками. На стенах висело несколько полок, заставленных мангой и немногочисленными книгами. Также Аму заметила дверь, ведущую в гардероб.       — Ничуть, — совершенно серьезно ответила Хинамори, подняв глаза на Икуто. — Была бы очень признательна, если бы мне не приходилось настолько часто видеть тебя.       Она слишком часто срывалась. Обливалась слезами, ранила свое сердце, продолжала твердить, что хочет избавиться от своих чувств, но вся ее решительность куда-то исчезала каждый раз, когда Тсукиеми возникал поблизости. Именно поэтому Хинамори не хотела более подпускать к себе того, кто сделает только больнее.       — Не пожалеешь о своих словах? — в тон ей произнес синеволосый, с интересом глядя на свою собеседницу.       — Давай побыстрее закончим, — вместо ответа произнесла девушка, похлопав ладонью по учебнику. — Мне бы не хотелось и дальше приходить к тебе.       Синеволосый практически незаметно улыбнулся. Для него было вполне очевидно, что Аму пусть и не лгала, но и не говорила того, что в действительности чувствовала.       Следующие два часа прошли в полном молчании. Вопреки всем ожиданиям, Икуто действительно принялся за работу, наравне с девушкой изучал материал, чиркал краткие заметки в тетради, листал учебники, оставляя закладки там, где находил вполне подходящие отрывки.       Аму с беспокойством глядела на наручные часы. Позавчера девушке неслабо досталось от дяди за то, что та вернулась домой лишь под утро. Теперь мужчина поставил племяннице условие — если Аму снова вернется позже назначенного времени, то он незамедлительно расскажет об этом ее родителям.       — Я устал, — заявил парень, откинувшись на спинку стула и потянувшись. — Надо бы сделать перерыв.       Тсукиеми, не слушая возражений одноклассницы, пошел ставить чайник. Аму же, предоставленная самой себе, продолжила бы заниматься докладом, если бы не смахнула случайно рукой пенал с карандашами и часть бумаг, которые тут же рассыпались по полу. Девушка сразу же полезла за ними, надеясь все убрать до прихода синеволосого, однако совсем не вовремя начала читать то, что оказалось на одном из листов:       «Здравствуй, Тсукиеми. Пожалуй, это был последний раз, когда мы виделись. Я люблю тебя всей душой, но не могу и дальше находиться рядом, зная, что мои чувства никогда не будут взаимны. Спасибо за все то время, что мы провели вместе. Пожалуй, несмотря ни на что, было весело. Я ужасно благодарна за то, что ты до последнего надеялся, что сможешь проникнуться ко мне симпатией. Твоя безнадежно влюбленная подруга, нет, поклонница Рин».       Сердце болезненно сжалось. В какой-то момент Аму даже почувствовала, что начинала задыхаться. Девушка попыталась встать с пола, но тут же ударилась головой. Только сейчас она поняла, что сидела под столом.       Икуто застал девушку не в лучшем состоянии. Руки ее дрожали, а пальцы все еще сжимали несчастный лист бумаги, намокший от слез. Аму слепо смотрела вперед, не видя ничего из-за солоноватой влаги, застилающей глаза.       — А, прочитала это, — донесся до ее ушей спокойный голос Тсукиеми. Парень медленно подошел к ней и присел на корточки. Икуто, толком не зная, что делал, нежно провел рукой по волосам Аму, после чего слегка приобнял за плечи свою одноклассницу.       — Я не умею любить, Аму. Как бы ни пытался, не могу. Какой бы замечательный человек мне ни попался, насколько бы сильно он ни любил меня, но чувства не просыпаются. Да и не так уж часто мне попадались действительно хорошие девушки. Рин — моя первая и последняя попытка растопить сердце, которое более не способно испытывать любовь. Вина тому кроется далеко в прошлом.