Лис

      Сиэль приглашает Мориса в комнату искусства, и парень появляется там точно к назначенному времени.       — Итак, что тебе нужно? — Спрашивает он. — Зачем ты позвал меня сюда? Мне нужно идти в Лебединый бельведер.       — Я не отниму у тебя много времени, просто хочу кое в чём убедиться. Коул, — голос Сиэля становится глубоким, угрожающим, — уже на другой день я был точно уверен в том, что твоё сообщение мне было заведомо ложным.       — Почему ты так говоришь? Тебе не следует перекладывать вину на чужие плечи.       — Ты сказал неправильное время умышленно.       — Это вопиющее обвинение с твоей стороны!       — Тогда, — Сиэль ухмыляется, — как ты объяснишь ситуацию с Йоханом Харкоуром и ещё тремя учениками?       — Что?       — Среди учеников, приглашённых в Лебединый бельведер, все подтвердили, что провалились в своём представлении из-за ложного времени, которое ты им назначил. Ты помощник префекта и смотришь на всех свысока…       — Это жестоко и нечестно! Только лжец может так себя вести!       — И не только это. Ты также заставляешь других шестёрок делать свою работу.       — Не имею понятия, о чём ты, — Морис отворачивается, чтобы уйти, но Сиэль продолжает:       — Глажка, чистка обуви и даже приготовление завтраков… Ты ничего не делаешь сам! Все твои навыки ложны!       — Какое хорошее воображение, — Коул разводит руками, — у тебя и улик-то нет.       — Есть, — Сиэль роется в кармане пиджака и вытаскивает стопку склееных открыток.       — Это!..       — Узнаёшь? Эти карточки ты использовал, чтобы подключать свою свиту к исполнению поручений. Глажка, — граф выбрасывает одну, — чистка обуви, — летит вторая, — а это твоя просьба повару приготовить завтрак. У меня ещё много таких.       — Я же говорил им избавляться…       — Они так и делали. Мне пришлось потрудиться. Пришлось выискивать кусочки открыток среди куч мусора, собранного со всего колледжа.       — Что?!       — А потом сидеть часами, чтобы собрать их воедино. Что подумает префект Рэндмонд, когда всё узнает?       Сиэль усмехается.       — Я забуду твой обман, — продолжает он, — но ты должен быть честным с Рэндмондом.       — Да… Я всё ему расскажу… — Шепчет Морис. — А чёрта с два, — его лицо искажает презрение, — не бывать этому!       В комнату врываются ученики. Они хватают Сиэля под руки.       — Я бы никогда не пришёл сюда неподготовленным, — смеётся Коул, — ты что, дурак? — Он поджигает стопку открыток, — Никаких улик! Очень жаль твои усилия, — юноша хватает графа за галстук и тянет на себя, — твоё поведение меня бесит! Ты обо всём так печёшься, потому что слишком высокого мнения о себе. — Он отпускает галстук Сиэля. — Знаешь, правильно использовать других — тоже своего рода искусство.       — Выигрыш путём жульничества не имеет никакой ценности!       — Ты ведёшь себя словно хороший мальчик и действуешь мне на нервы! — Морис вытаскивает из пиджака ножницы. Он подходит к Сиэлю и разрезает его рубашку до самого пупка.       — Что ты… — Но ему не дают договорить, с силой ударяя в живот.       — Было очень глупо с твоей стороны позвать меня в такое пустынное место, — один из учеников достаёт камеру и направляет её на Сиэля, — никто не придёт спасать тебя. Давайте сделаем несколько снимков, характер которых заставит тебя сгореть со стыда.       Сиэлю затыкают рот рукой и начинают раздевать, но он вырывается и кричит:       — Пожалуйста, прекратите это!       Дверь шумно распахивается.       — Что вы здесь делаете?! — Вопит Гринхилл, префект Зелёного дортуара.       Морис падает на колени перед префектом и дрожит всем телом.       — Прошу, Гринхилл, не рассказывайте Рэндмонду!       В дверях появляются Лоуренс и Вайолет, префекты Сапфирового и Фиолетового дортуаров.       — Может, попросишь и нас о том же?       — Почему вы здесь? — Вопит Коул.       — Услышав тебя, кто угодно бы сюда примчался, — говорит Сиэль.       — Но Лебединый бельведер очень далеко отсюда! Я не мог так громко говорить!       — Ты прав, — отвечает граф, — голос передавался путём вибраций, например, — он подходит к одному из холстов и демонстрирует натянутую на нём нить, ведущую в окно, — такой нитью.       — Не может быть!       Голос Коула вибрацией разносится по нити, натянутой до самого бельведера, где установлены граммофоны, посреди которых стоит Рэндмонд.       — Я слышал всё, — раздаётся голос префекта, — ты меня разочаровал, Коул. Я разрываю наш братский союз.       Морис издаёт вопль и падает на колени, задыхаясь в рыданиях.