В западне

- Если я правильно понял вашу проблему, то могу сказать лишь одно, - Австрия аккуратно отпил чай из своей любимой фарфоровой чашки, добавив к напитку ровно одну целую и четверть куска сахара. Глаза Людвига и Гилберта загорелись огнем. – Я не в состоянии помочь вам, так как просто не вижу проблемы в том, что Элизабет наконец-то счастлива, - Эдельштайн поправил очки и собрался уходить, что бы успеть как раз на ближайший рейс до Вены. Однако уйти далеко ему не дали – братья-немцы дружно вцепились в плащ Родериха, прося о помощи. На памяти аристократа такое происходило впервые, что заставляло задуматься о том, что происходит с Венгрией. Быть может, она больна и скрывает это? Благородство заставляло, как минимум, поинтересоваться здоровьем. Тем более, бывшей жены. Теперь уже три мужчины направились в сторону кухни, от которой разносились невероятно вкусные запахи, от которых скручивался желудок. Австрия подумал, что вполне можно будет остаться на обед, благо это вышло бы намного дешевле, чем в ресторане. Да и Елизавета великолепно печет пироги. Однако не успел Эдельштайн додумать свою мысль, как четыре мощные руки протолкнули его хрупкое тело в кухню, подперев дверь снаружи. - Елизавета? – от пара запотели очки, так что стеклышки пришлось снять, ориентируясь лишь на слух. - А, это ты Родерих, - где-то рядом послышался невероятно счастливый голос, - Я как раз приготовила лимонный пирог, - неподалеку проплыл превосходный запах, от которого рот заполнило слюной. Аристократ решил остаться, во что бы то ни стало. – Думаю, через полчаса можно будет подать ужин. А пока ты не смог бы сыграть нам что-нибудь на рояле? – хотя зачем она спрашивала это, раз собственноручно выволокла из кухни, не обращая внимания на дверь, подпертую для надежности стулом. Продефилировав через всю гостиную, Елизавета усадила Австрию, чьи очки вновь остыли, за инструмент. И только тогда, когда австриец вновь стал более-менее видеть, ему стало понятно, почему Крауц и Байльшмидт так боялись Елизаветы. Пусть она добродушно улыбалась и источала вселенское счастье, зеленые глаза говорили: «только двинься без моего разрешения и я убью». К чести Австрии, ему удалось сохранить правильное выражение лица. Ведь, как говорится, не говори психу, что он псих, и тогда сумеешь избежать массы неприятностей. - Как твое здоровье, Элизабет, - поинтересовался Родерих, наигрывая легкую мелодию и удовлетворенно замечая, что женщина, сидящая на диване, начинает расслабляться, а, следовательно, становится менее опасной для общества. Почувствовав это, братья-немцы воспряли духом. - Да, ничего. Просто я беременна, - как-то вяло ответила Хедервари, вслушиваясь в мелодию. Если уж музыканты своим талантом усмиряли диких зверей, то на людей, да и стран в частности, это действовало еще сильнее, погружая в легкий транс. Однако наступавшая дремота была прервана гулким смехом Пруссии, катающегося по полу. - В чем дело, Гилберт? – Елизавета вскочила с дивана и рывком встряхнула мужчину, запоздало вспомнив, что ей в принципе не положено поднимать тяжести. Альбинос вновь шлепнулся вниз и продолжил свой истеричный хохот, прижавшись к стене. - Уморила! Только подумайте, у Лизхен будет ребенок? Обстановка закипала – даже безразличный Родерих закончил игру, прикидывая, а удержат ли они с Людвигом взбешенную женщину, что наступала не хуже танковой колонны. - Что значит, не будет ребенка? – Венгрия уперла руки в бока, жалея, что сейчас под рукой нет той самой сковородки. - Я проверяла! Живот растет, грудь стала больше, меня тянет на мясо и воротит от запаха Италии! – Крауц смутился, - А знаешь что, тест на беременность показал две полоски, когда у меня уже второй месяц нет менструаций! – Германия залился краской как перезревшая свекла и был окончательно деморализован. - У стран не может быть детей! Мы же олицетворения народов, а не простые люди. Помню, где-то в сороковых годах мы с Людвигом исследовали это! Да у тебя это…Ложная беременность – Гилберт все же решился отползти подальше. - Что значит ложная беременность? – взвилась женщина, готовясь пнуть прусса под зад. В ярости она даже забыла спросить, а с кем они проверяли это. Людвиг предпочел попытаться стать невидимым. - Франц рассказывал, как Артур маялся от того, что одна из королев возомнила себя беременной. Слишком уж хотела наследника. Иногда вы, бабы, бываете такими дурами. - Байльшмидт поднялся на ноги. - А как же тяга на только определенную еду? Иначе бы с чего я стала, есть сосиски твоего приготовления? – Хедервари не собиралась сдаваться. - А вот и разгадка, - Германия пришел в себя, - Ост каждый день качается, а ты, Венгрия, похоже, нет. Хотя эта полнота тебе идет, - Крауц постарался найти компромисс, однако Гилберт как всегда разрушил все планы опытного дипломата. – Если живот растет, это значит, что жрать надо меньше. Эй, Лиз, ты чего? Лиз? Лиз, ты только не рыдай!- ответом ему был всхлип и хлопнувшая дверь на втором этаже. Ремонт отменялся на неизвестный срок. Пруссия уже начал жалеть, что ему не придется этой ночью отрабатывать трудовую повинность.