Две половины Инквизитора

      Всё тело болело так, словно он целый день скакал верхом в доспехах, а потом его выбросили из седла и как следует побили молотом. Размером с гору.       Кстати, доспехов на нем не было. Как и шлема. А ведь подъезжая к Убежищу он поклялся себе не снимать их, как и не расставаться с оружием - кто знал, когда маги сорвутся? Наблюдателям и жрицам могла потребоваться защита, а сын дома Тревелиан не собирался забывать, к чему его обязывают годы, проведенные с лучшими учителями фехтования в Оствике. Молодой человек немного поерзал. Да, руки его были связаны, а кинжал, обычно спрятанный в сапоге, пропал. По крайней мере, у него всё еще были сапоги, а в заснеженных горах это значило немало.       Максвелл Тревелиан открыл глаза, почти готовый увидеть себя в окружении немытых разбойников, потрошащих его седельные сумки. Для удачливых грабителей окружающие его люди выглядели слишком напуганными – а ведь он был один и связан. Да еще и поранил левую ладонь – молодой человек не мог извернуться, чтобы взглянуть на нее, но боль становилась всё ощутимее. Помещение, в котором он очнулся, походило на какой-то склад, но оружие и тем более униформа вооруженных мужчин не вписывались в предположение о разбойничьей засаде. Максвелл напрягся, пытаясь вспомнить, как попал в такую ситуацию. Мог ли он что-то натворить, за что его арестовали? В памяти, как на зло, образовался провал. Не воспринимать же всерьез мерзких тварей, лестницу и светящуюся женскую фигуру.       Тяжелая, грубо сколоченная дверь заскрипела, и в помещение вошла коротко стриженая женщина в форме Искателя Истины. Максвелл поморщился от ударившего в глаза света. Он не мог рассмотреть пришедшую как следует, но готов был поклясться, что недавно её видел. Да, точно, среди людей, обеспечивающих безопасность Верховной Жрицы – он глазел на Её Святейшество как мальчишка, а женщин в доспехах в её окружении было не так много…       - Очнулся, значит! – Искательница не дала ему додумать. Быстрым шагом она подошла ближе и подняла его на ноги, схватив за грудки.       Из последовавшего дальше потока обвинений Максвелл не понял почти ничего, кроме самого невероятного. И ужасного.       Эта женщина говорила, что Верховная Жрица мертва. Что все, кто был на Конклаве погибли. Таких новостей самих по себе хватило, чтобы Тревелиан забыл, как дышать. Но Искательница всё кричала и кричала, обвиняя его в произошедшем.       Несмотря на липкий ужас, захлестнувший Максвелла, молодой человек заставил себя думать. Да, он ничего не помнил, но не было ни единого шанса, что он мог поднять руку на Её Святейшество. Гнев искательницы можно было понять – он сам голыми руками убил бы богохульника! – но настоящий преступник был где-то на свободе! К сожалению, Искательница, услышав его сбивчивые оправдания и призыв отправиться на поиски злодея, только сильнее впала в ярость. Тревелиану уже казалось, что она убьет его, когда в камеру вошла еще одна женщина и, увидев происходящее, окриком остановила «Кассандру».       Искательница обменялась с пришедшей парой тихих фраз, поначалу разгневанно скалясь, но потом, с неохотой соглашаясь. Когда она вышла прочь, напоследок обжегши его ненавидящим взглядом, Максвелл перевел дыхание. Кем бы ни была незнакомка в капюшоне – она выглядела как человек, готовый его выслушать.       - Извини Кассандру, - начала она, заглядывая ему в глаза, - но мы оказались в крайне непростой ситуации, и у нас нет никаких причин не подозревать тебя.       - В чем именно? – взмолился Максвелл. - Во имя Создателя, скажите хотя бы, что произошло? Неужели и правда все убиты?       - Ох… - вздохнула женщина, в глазах её отразилось разочарование. - Мы надеялись, что это ТЫ сможешь рассказать нам.       Максвелл нахмурился. Должно быть, незнакомка хорошо умела читать выражения лиц, потому что заметно расслабилась и посмотрела на молодого человека с сочувствием.       - Для начала ответь на простой вопрос, - попросила она. - Кто ты?       - Максвелл Тревелиан, младший сын лорда Тревелиана из Оствика, - представился молодой человек, и, не сдержавшись, добавил: – Вы бы знали это, если бы взглянули на отобранные у меня оружие и доспехи.       - Мы посмотрели, - невозмутимо кивнула женщина. Потом, немного помедлив, заговорила лишенным всяких эмоций голосом. – Несколько часов назад все, кто был в Убежище, услышали страшный шум, словно началась гроза. Потом мы увидели, что Храм Священного Праха уничтожен взрывом. Поспешившие к развалинам солдаты обнаружили множество обгорелых тел… и двоих выживших, одним из которых был ты. Кассандра и многие другие считают вас частью группы диверсантов, устроивших эту трагедию.       Максвелл сглотнул и зажмурился. Нужно было как-то убедить собеседницу в своей невиновности, но мысли раз за разом сворачивали на ужас происходящего. Верховная жрица в первую очередь была не женщиной из плоти и крови, а воплощением всего стремящегося к Создателю человечества. Её убийство было просто… противоестественно. Максвеллу не хотелось верить, что происходящее – правда, но он заставил себя игнорировать рыдающую в горе часть своей души. Если бы еще боль в руке не отвлекала так сильно. Чистые раны никогда так не дергало.       - Я никогда не поднял бы руку на Её Святейшество, - произнес Тревелиан, открывая глаза и складывая в эти слова всю веру, весь свой гнев. – И на Конклаве я был один. Мой спутник второго дня отравился и остался в деревне ниже по дороге. Вы можете найти и расспросить его. Вы можете спросить стражу в Убежище. Все подтвердят, что я прибыл сюда в одиночестве. Не знаю, почему Создатель сохранил мне жизнь, но почему бы вам не сосредоточить своё внимание на другом выжившем? Кем бы он ни был – я с ним ничем не связан!       Женщина в капюшоне склонила голову к плечу и сузила глаза.       - Пойдем со мной, - наконец велела она и дала знак солдатам.       Сначала Максвелл решил, что его хотят отвести к какому-нибудь чиновнику или бросить толпе – это объяснило, почему его руки ставили связанными за спиной. Но женщина – сестра Лелиана – провела его к соседнему домику, окруженному солдатами. Люди, попадавшиеся на пути, шарахались от него или что-то злобно кричали. Кто-то пытался запустить камнем, но был остановлен его конвоиром. Это и слепящий снег настолько сбили Тревелиана с толку, что он не сразу заметил огромную дыру в небе. А заметив – запнулся и едва не свалился на шедшего впереди солдата.       Бесконечно долгое мгновение он верил, что Создатель решил уничтожить мир и уже начал свою работу. Но потом его дернули за плечо, заставив отвести взгляд от ужасающей бездны. Сурово хмурящаяся Лелиана кивком указала ему на открывшуюся дверь и разве что не втолкнула во внутрь хижины. Очень вовремя – разгневанные люди ужа начали собираться вокруг.       Внутри было тихо, пахло травами и овечьей шерстью. А еще казалось, что единственная комнатка переполнена людьми так, что некуда ступить. Меряющая хижину шагами Искательница с легкостью заменяла десяток человек. Сапоги её даже на засыпанном опилками полу умудрялись выбивать звук гвоздей, заколачиваемых в крышку гроба. Тревелиан посмотрел на замотанный в тряпки полутруп на низком топчане и суетящегося рядом с ним лысого эльфа в таком же, разве что менее чистом тряпье. Если это и был загадочный злоумышленник – вряд ли Максвелл смог бы узнать закрытое бинтами лицо.       - Искательница, - обратился он к Кассандре, - Я уверяю вас, меня ничто не связывает с этим человеком!       Женщина скривилась, как от зубной боли, бросила на него еще один пылающий гневом взгляд и оттолкнула эльфа от раненного.       - А что ты скажешь на это?! – прорычала она, высвобождая из-под тряпок правую руку человека – женщины? – и поднимая её за запястье. На ладони преступницы вспыхивала и мерцала уменьшенная копия дыры в небе.       Максвелл, не смотря на ситуацию, почувствовал облегчение. Кошмарное явление было всего лишь делом рук человеческих.       - Я не понимаю…- начал было он, и тут стоявшая за спиной святая сестра разрезала стягивающие его запястья веревки и схватила его за левое плечо.       - Какого демона?! – севшим голосом выпалил Тревелиан, глядя на свою «раненную» ладонь. Трещина пересекала её, словно рука была сделана из глины и наружу вырывался неровный свет. Каждая вспышка отдавалась болью. Не веря своим глазам, молодой человек попробовал сжать и разжать кулак – и очень удивился, когда это ему удалось, и пальцы не отвалились.       - Что это? – переспросил он, уже громче.       В этот момент за окном полыхнуло. Его «трещина» и знак перебинтованного незнакомца вспыхнули в ответ. Это было больно. Словно кто-то продел через его ладонь огромную иглу, со вдетым в нее канатом.       - Вот это мы и хотим выяснить, - вздохнула Искательница, выпуская руку. Должно быть, испуг Максвелла наконец убедил воительницу в его непричастности. Казалось, что с гневом на Тревелиана из нее вытекла сама жизнь.       - Как я уже говорил, эти метки определённо связаны с разрывом в небе, - непривычно уверено для эльфа заговорил уже забытый Максвеллом целитель, возвращаясь к топчану и плечом оттирая Искательницу от своего пациента. – Поскольку наконец пришедший в себя молодой человек магом определенно не является, можно предположить, что аномалия на его руке появилась одновременно со своим аналогом…       - Ты действительно думаешь, что эти «метки» помогут нам закрыть Брешь? – остановила поток рассуждений сестра Лелиана.       Лысый эльф обернулся и чуть сдвинул брови.       - Если упрощенно – то да. В любом случае я не вижу, что еще мы могли бы предпринять. Разве что найти целителя, чтобы привести в чувства эту женщину – сам я всего лишь знаю пару полезных заклинаний...       - Настоящих целителей у нас вообще нет, – отмахнулась от отступника женщина и принялась размышлять. - Возможно, нам стоит проверить метку на одном из небольших разрывов, появившихся за воротами?       - Их что, несколько?! – ужаснулся Максвелл.       - И через них из Тени рвутся демоны! – рявкнула в ответ Кассандра.       - Я настаиваю, что мы должны подождать еще хотя бы пару часов, пока она не придет в себя! – одновременно с Искательницей произнес эльф, заслоняя пациентку рукой.       - У нас нет времени! – покачала головой сестра Лелиана. – Люди в панике, мы должны немедленно выяснить, есть у нас какая-то возможность противостоять угрозе или нет.       - Но что если для закрытия необходимы именно две метки? – не сдавался эльф.       - Вот и проверим, - громко сказал Максвелл. Если в мир каждую минуту этого спора вторгались чудовища, то нельзя было терять времени. Кроме того, сколько можно стоять с открытым ртом и надеяться проснуться.       - Не рассчитывай, что я отпущу тебя одного! – тут же вскинулась Искательница. И тут же, немного спокойнее, добавила: – Люди в панике. Если они увидят тебя без охраны, то могут напасть.       - Возможно, лучше снова связать тебя, - осторожно сказала сестра Лелиана, с тревогой выглядывая в окно.       Максвелл напрягся, но… эти люди понимали происходящее определенно лучше, чем он.       - Можно и связать, - сказал молодой человек. – Но только если мне вернут хотя бы кинжал.       Он выразительно оттянул пальцами край рукава. Да, идею озвучила сестра церкви, а сопровождать его вызвалась воительница из свиты самой Верховной Жрицы… Но Максвелл не знал этих женщин и не был идиотом.       - Отправляйтесь, - после короткого замешательства велела сестра Лелиана и под неодобрительным взглядом Искательницы вынула из рукава собственный потайной клинок. – Я останусь с этой женщиной и…       - Соласом, - подсказал лысый эльф не оборачиваясь.       Он склонился над преступницей и ладони его окутало мягкое свечение.       «Замечательно, - вздохнул Тревелиан, пряча кинжал. - Держать колдуна рядом с дырой в Завесе. Надеюсь, здесь хватит солдат, чтобы с ним справиться, когда он пойдет вразнос…».

* * *

      Тень никак не могла принять какой-то вид. Знакомые коридоры Круга перетекали в переулки Денерима, сквозь которые начинал прорастать лес. Иногда всё пропадало, и Эвелин проваливалась в черную пустоту.       Волшебница уже знала, что это – незаметный для бодрствующих переход от сна к потере сознания и обратно. Иногда она чувствовала боль.       Что-то случилось. Что-то ужасное – потому что она явно была тяжело ранена. Переступая через корень мощного дуба, проросший сквозь каменный пол заброшенного трактира, Эвелин постаралась вспомнить, что произошло, прежде, чем её выбросило в Тень.       Она и еще два наиболее квалифицированных в боях с храмовниками мага сопровождали делегатов к Храму. Их впустили через маленькие двери для слуг, один из старших чародеев начал возмущаться неуважением, но другие тут же напомнили ему, что это было оговорено раньше и позволит не оказаться в одном тесном коридоре с храмовниками. Несколько сестер в красно-белых одеждах приняли у них промокшие от сырого снега плащи, а пожилая жрица, несколько раз виденная ею среди орлейских магов, всплеснула руками и принялась благодарить Создателя за то, что делегаты добрались невредимыми. Что же было потом?       Эвелин села на удачно сформировавшийся сундук и обхватила голову руками. С самого детства она пыталась этим жестом отгородиться от изменчивого мира за Завесой. Мельтешение перед глазами мешало.       Пусть она ничего не помнила – кроме какого-то бредового видения со светящейся женщиной наверху лестницы, выхватившей её и еще кого-то из лап монстров, - но всё еще можно было рассуждать логически. Логика всегда спасала в Тени. Если она ранена, значит Конклав всё же оказался ловушкой. Или нет – Эвелин напомнила себе, что гнев не поможет разобраться в происходящем. Возможно Джустиния не планировала ловушку, а оказалась так же, как и они сами предана храмовниками – предал же её орден один раз.       В то же время стоило учитывать, что она пусть и ранена, но жива. Храмовники никогда не оставляли магов умирать от потери крови – они не были дураками. Значит, враги её еще не заметили – возможно, она упала за какое-то укрытие или кто-то из товарищей её спрятал. Что еще не значило, что этот «кто-то» всё еще жив и смог сбежать. Если она не собиралась умереть, никого не предупредив о предательстве, нужно было срочно прийти в себя. С другой стороны…       Эвелин отняла руки от головы. Одна из ладоней болела, словно была обожжена. Тень успела в очередной раз измениться, и теперь девушка сидела на пне рядом с покинутым лагерем.       С другой стороны, она может быть еще жива потому, что оказалась в плену. Её не убили потому, что хотят о чем-то расспросить. О чем именно - неважно, хотя легко можно предположить. И если это так… То всё еще нужно было прийти в себя. Конечно, можно было оттягивать пробуждение как можно дольше, в надежде, что оставшиеся в лагере товарищи успеют сбежать, но у этих людей наверняка был способ привести её в чувства.       Девушка сгребла ладонями иллюзорный, но всё еще холодный снег и прижала его к щекам. Нужно было держать себя в руках, если она хотела спасти наставника и других… Или отомстить за них.       О да. Что бы ни готовила ей реальность - предатели заплатят.       Эвелин поднялась на ноги. Она чувствовала, как к ней всё ближе подступают демоны и не собиралась ждать визита Гнева, Отчаянья или Гордыни. Она убьет врагов своей семьи сама. Не как бесформенная и безмозглая одержимая, а как чародейка Эвелин. Чтобы они перед смертью видели её лицо. Чтобы подавились своей верой в неизбежную одержимость вместе с обломками костей и кровью.       Чародейка вытянула руки, словно собираясь кормить птиц. Целую жизнь она не взывала к этим духам и даже сейчас должна была стиснуть зубы, чтобы не потерять решимости.

* * *

      Когда обгоревшая девушка – волшебница, как утверждал отступник Солас, - захрипела, распахнула единственный не покрытый бинтами глаз и попыталась рывком сесть, Лелиана схватилась за пустые ножны. Слишком уж это было похоже на дело рук некроманта.       Воспаленный глаз начал вращаться, колдунья пыталась осмотреться. Из-под повязки, закрывавшей нижнюю половину её лица, послышалось невнятное мычание. Кажется, она кого-то звала. Или просила воды. Лелиана подошла ближе, пытаясь понять в сознании её подозреваемая или бредит.       Чародейка же заерзала, поняла, что не может пошевелиться, и снова кого-то позвала. Или выругалась – сказать точнее сестра церкви не могла.       - Ты слышишь меня? – несколько громче, чем хотела, спросила Лелиана. Учитывая прочие травмы, женщина вполне могла оглохнуть, и тогда допросить её сразу не удалось бы. Максвелл Тревелиан, выживший в том же взрыве, оказался почти невредим – но его защитили шлем и доспехи. Шпионка изо всех сил надеялась на то, что подозреваемой повезло.       Взгляд единственного глаза девушки впился в нее, и шпионка успела различить за враждебностью отчаянье. Потом колдунья задрожала всем телом, зарычала, и бинты на её руках начали дымиться.       Солас, до того возившийся в дальнем углу со своими зельями, поспешил подойти, оттеснив Лелиану от лежанки, как до этого отодвигал Кассандру.       - Спокойно, спокойно, - тихим, уверенным голосом заговорил он с девушкой. – Ты ранена. Не можешь двигаться из-за бинтов. Если ты сейчас сожжешь кровать – я ничем не смогу тебе помочь.       Наклонившись над девушкой, эльф выставил вперед ладони, на которых заплясали отсветы заклинания исцеления. Поняв, что имеет дело с другим магом, волшебница с шумом выдохнула и обессилено распласталась на лежанке.       - Амным? - мрачно пробормотала она.       - Сейчас я… Позволь, - Лелиана, уже сделавшая свои выводы из увиденного, стянула пропитанную чем-то жирным ткань со рта девушки. Кожа и губы той уже выглядели гораздо лучше, чем когда шпионка увидела это лицо в первый раз. Первые же слова заставили засохшую желтоватую корочку лопнуть во множестве мест. Зрелище было бы душераздирающим, если бы Лелиане срочно не нужны были ответы.       Как выяснилось – не ей одной.       - Делегаты? – переспросила незнакомка.       - Был взрыв, - ответила шпионка. – Верховная жрица, маги, храмовники, наблюдатели – все мертвы. Ты знаешь что-нибудь об этом?       Глаз зажмурился, а рот искривился, еще сильнее разрывая запекшуюся корку. Но эта гримаса была мимолетной, женщина на кровати быстро взяла себя в руки.       Лелиана нахмурилась – Кассандра совершенно зря считала её доверчивой. Левая рука почти наверняка покойной Джустинии не забыла свои навыки барда и действительно хорошо умела замечать такие мимолетные всплески эмоций. Обгоревшая колдунья была также сбита с толку, разгневана и готова рыдать от горя, как и молодой рыцарь. Шпионка на мгновение пожалела, что в комнате нет ни одного рычащего от гнева солдата – после пугающего выступления Правой руки, как бы Лелиана ни разделяла её горе, люди моментально открывали душу сочувствующей и желающей во всем разобраться сестре.       Кроме того чем больше шпионка думала о происходящем, тем больше убеждалась: те, кто совершил чудовищное преступление, не могли рассчитывать выжить, а значит и оказавшись лицом к лицу с врагами не стали бы отпираться. Скорее выкрикивали бы богохульные лозунги и сыпали оскорблениями, чтобы вывести вопрошателей из себя и быть убитыми. Конечно, оставался вариант, что неведомый враг воспользовался кем-то «в темную», уговорив пронести на Конклав… нечто. Бомбу? Артефакт? Но тогда оба выживших не могли быть замешаны – они стояли бы в самом сердце взрыва и погибли бы в первую очередь.       Всё это шпионка успела обдумать, вслушиваясь в короткие, односложные ответы колдуньи, перемежающиеся «Мне нужно туда!», которое девушка повторяла, кажется, даже не осознавая этого.       - Как твоё имя? – спросила сестра, устало присаживаясь на край топчана. Отступник нахмурился, но просто немного отодвинулся, чтобы случайно не задеть её локтем.       - Эвелин, - ответила колдунья, словно это всё объясняло.       - А точнее? – переспросила Лелиана, прикидывая, может ли девушка быть из семьи крестьян. У простолюдинов, что в Орлее, что в Вольной Марке часто не бывало фамилий. А акцент Марки она ни с чем не спутала бы – если бы не искаженный голос, то смогла бы, пожалуй, узнать и город… Хотя произношение в Кругах часто отличалось от говора за их стенами.       - Эвелин из Вольной Марки, - подтвердила её предположения колдунья. И повторила уже решительнее. – Мне нужно туда, к храму!       Для наглядности она повернулась к окну, из которого лился холодный свет. Тут «разрыв» на её руке вспыхнул, заставив Эвелин дернуться всем телом. С некоторым усилием, под любопытным взглядом целителя, она подняла руку и уставилась на ладонь.       - Думаю, в первую очередь нам стоит обсудить это, - подсказал Солас, когда молчание затянулось.

* * *

      Выслушав о множащихся дырах в Завесе и теориях отступника, Эвелин сцепила зубы и постаралась сесть. Со второй попытки ей это даже удалось – должно быть лысый церковный эльф был очень хорошим целителем.       - Значит мне совершенно точно нужно туда, - повторила она, и попыталась ухмыльнуться святой сестре. Ту совершенно очевидно раздирали противоречивые желания. Как и любой человек, святоша хотела разобраться с проблемой как можно быстрее, но всё же отвела глаза и сжала переплетенные пальцы.       - Ты понимаешь, что шансов найти твоих товарищей живыми нет? И твои раны очень серьезны,- напомнила она. – Кроме того, мы уже отправили к руинам второго выжившего…       Если бы эта церковница стала объяснять ей важность задачи и то, что она должна превозмочь себя ради блага людей, Эвелин ударила бы её. Учитывая её состояние, сестре Лелиане было бы, скорей всего, не так больно, как самой колдунье, но она ударила бы. Сочувствие вполне могло быть наигранным, но женщина перед ней по крайней мере понимала, что затея безумна.       - Но что если действительно нужны именно два… этих знака? - напомнила Эвелин. Всё таки в магии она разбиралась лучше церковницы. Существовал огромный список чар, слишком энергозатратных, чтобы ритуал мог провести один человек. Полвека назад в Белом Шпиле испытали заклинание, где процессом руководил один чародей, а еще трое делили с ним нагрузку, чтобы тот не потерял сознание…       Она попыталась повернуться и свесить ноги с лежанки. Тело слушалось плохо, и девушка так сосредоточилась на удержании равновесия, что совершенно не замечала, что её речь давно превратилась в неразборчивое бормотание. Лысый целитель попытался удержать её на месте.       - Пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы я смогла дойти, - попросила его Эвелин. – Убрать боль, немного сил, и если мне будет на кого опереться – ведите меня к вашему разрыву.       - Ты ухудшишь своё состояние, - напомнил лысый целитель. - Я даже предсказать не могу, сможешь ли ты потом полностью оправиться. Всё-таки мгновенные «исцеления» слишком рискованны.       - Да-да, - Эвелин попыталась кивнуть и её тут же начало мутить. – Они только для ситуаций «жизнь или смерть». Кажется, у нас как раз одна из них.       Увидев, что другой маг всё еще сомневается, она разозлилась.       - Мне необходимо попасть туда!       - Зачем? – нахмурилась рыжая сестра. Взгляд её снова наполнился подозрением.       - Уничтожить то, что сорвало Конклав и убило делегатов, - гнев придал Эвелин сил, и она расправила плечи. Или ей показалось, что расправила. – Найти следы ублюдка, который это сделал. Пока следы еще есть. Убить его голыми рукам. Сжечь каждого, кто на его стороне.

* * *

      Лелиана, не смотря на то, что полностью разделяла желания колдуньи, побледнела, услышав ответ.       - Я возьму лук и соберу солдат, - сказала она, оставляя занятого своим делом отступника. – И принесу теплый плащ.       «А еще велю захватить носилки», - решила она уже переступив порог.       Отступник – Солас – недвусмысленно дал понять, что девушка не должна была выжить и спаслась только благодаря невероятно сильному таланту целителя, который притянул к ней духов.       Если они все выживут – отыскать записи о колдунье, зная имя и эту особенность, будет несложно.

* * *

      Кассандра всегда считала, что люди, которые утверждали, что во время прорубания через ряды врагов успевают думать о глобальных вопросах, никогда не сражались за свою жизнь. Или куда лучшие бойцы, чем она. Тем не менее, на пути к развалинам Храма она успела пересмотреть своё мнение о Максвелле Тревелиане.       Во-первых, он не пытался сбежать, хоть и вооружился двуручником, который сама Искательница, скорей всего, не подняла бы. Во вторых душевное смятение – если оно не было наигранным – не мешало ему этим мечом пользоваться. Не то, чтобы этот факт говорил о чем-то, кроме того, что парню повезло с учителями…       А потом внезапно вынырнувший откуда-то Варрик пристрелил еще более внезапно возникшую у нее за спиной тварь, и Кассандра поняла, что слишком много думать в бою действительно вредно.

* * *

      Твари – призраки, настоящие призраки, о которых столько говорила Преподобная Мать и которыми его пугал старший брат!!! – были опасными и жуткими. Максвелл не сомневался, что если доживет до ночи, они будут преследовать его в кошмарах, но пробираясь по заснеженным холмам, он не успевал бояться.       Отец настаивал, чтобы он подолгу тренировался с мечом и щитом, ведь именно так вооружались храмовники, но у молодого человека всегда была тяга к по-настоящему огромным клинкам. Это даже становилось предметом неприличных шуток, которые сейчас казались моментами из чужой, не имеющей никакого отношения к его собственной жизни. Замахиваться и блокировать, стараясь при этом не поскользнуться на прихваченном ледяной коркой склоне, было сложно. Уже несколько раз его меч едва не застревал в промерзшей земле, и Тревелиан вытаскивал его не иначе как чудом. На краю озера ему пришлось отбиваться от призрака кинжалом святой сестры, и он до сих пор не мог поверить, что остался жив.       Нет, это было не первое сражение в его жизни – случались и разбойники на дорогах, и парочка работорговцев, и пираты. Но все они были людьми. Они уставали, хотели жить, и молодой воин знал, как они могут изогнуться, где у них сердца, артерии и сухожилия. Бить призрака было всё равно, что резать кисель – он выдерживал полдюжины выпадов, моментально убивших бы человека, а потом на седьмом ударе начинал дрожать и погибал. Или на третьем ударе. Или на десятом. Даже ужасный искаженный облик чудовищ не пугал так, как их противоестественность. К этому не удавалось привыкнуть.       Даже когда они добежали до кучки усталых солдат, из последних сил отбивающих атаки чудовищ, Тревелиан так долго с подозрением оглядывался на останки противника, что едва не потерял – самым прискорбным образом - Искательницу. Оставалось только благодарить Создателя за меткость стрелка... Даже если вид этого союзника оказался для Тревелиана настоящей неожиданностью. Рассматривая щегольски одетого безбородого гнома с огромным и действительно хорошим арбалетом Максвелл пытался понять, что удивляет его больше: то, что в союзниках служителей церкви оказался наёмник-нелюдь, или то, что, несмотря на дыру в небе и проклятие на собственной руке, он еще способен такому удивляться.       - Варрик Тетрас – плут, краснобай и так далее к вашим услугам, - поприветствовал его гном. И тут же перевел взгляд неожиданно ярких глаз на воительницу.– Это об этом удивительно загадочном молодом человеке говорил твой новый знакомец, Искательница?       - Что ты здесь забыл? – процедила та.       - Вышел из трактира и увидел вот это, - гном указал большим пальцем себе за спину, на дыру в небе. – И сразу же решил, что ни за что не упущу такой сюжет. А уши у меня может и не острые, но слышат неплохо.       Заметив, что Максвелл нахмурился, коротышка отбросил поверхностный тон.       - Половина солдат ранена. Кто кем командует - непонятно. По пути видел четыре истерики и не скажу, что могу кого-то упрекнуть. Сначала думал дождаться мага и быстро обсудить с ним, что здесь происходит, но… Если лысый эльф прав, то я не собираюсь умирать или терять читателей только из-за того, что вас некому было прикрыть. – Тут он снова улыбнулся и уверенно кивнул молодому человеку. – Можешь на меня рассчитывать, парень, у меня большой опыт безумных выходок. Кроме того… Знаешь, ты, с этим огромным мечом, в этой изодранной рубахе и с прекрасными глазами… Да, ты будешь просто замечательно смотреться на обложках моей новой серии.       Несмотря на то, что это явно была шутка, Тревелиан почувствовал, что его проверяют. Сначала он возмутился, кем же надо быть, чтобы посреди кошмара, когда гибнут люди, тратить на это силы и время… А потом отвесил себе мысленный подзатыльник. Подозрительный или нет, этот гном предложил помощь. С его стороны было естественно постараться быстро понять, вместе с кем придется рисковать жизнью.       - Ваше предложение очень благородно, сэр, - церемонно поклонился он коротышке. Может это и было смешно, но больше ничего в голову не приходило. – Не повезло ли вам случайно услышать, как упомянутый вами маг думал запечатать этот разрыв?       Кассандра недовольно поморщилась - она явно считала, что не стоит ставить кого попало в известность об их беспомощности. Но Тревелиан не имел ни малейшего понятия, что предпринять. Разве что потыкать в разрыв рукой с «меткой» и покричать «Закройся!»       Гном пожал плечами. Кассандра нахмурилась. Видимо решать это нужно было самому. Максвелл вздохнул и принялся по кругу обходить мерцающую дыру. Она не была похожа на отверстие в ткани, это больше походило на ледяное облако или сложный, постоянно меняющий форму кристалл, висящий в воздухе. Словно что-то пыталось прорасти в мир извне.       Молодой человек поднял со снега какой-то мелкий обломок кирпича и бросил в разрыв.       Раздался треск, от которого заныли зубы, камень исчез, едва коснувшись зеленоватой грани – выглядело это не обнадеживающе. Проклятье на его ладони отозвалось легким уколом. По крайней мере, они действительно были связаны. За спиной у Максвелла тяжело осел на снег один из вымотанных и, скорей всего, раненных солдат.       - Быстрее, - сказала Искательница. – Скоро из него полезут новые твари.       Еще немного – Тревелиан мог в этом поклясться, - и она просто швырнула бы его вперед головой в зеленоватое свечение. Максвелл обвел взглядом цепляющихся за оружие людей с решительно горящими глазами и, мысленно попрощавшись с рукой, потянулся ладонью к разрыву. Он не знал имеют ли его чувства какое-то значение, но постарался сосредоточиться на мысли, что эти солдаты выстояли против призраков и готовы были встретиться с ними еще раз. Потому что где-то внизу было Убежище с перепуганными паломниками. И все те городки и деревни, через которые он проехал. Эти люди должны были выжить. На то, чтобы вытянуть руку, потребовалась вся решимость.       И разрыв поддался.       Тревелиан не знал, как объяснить, но тут же понял это.       Словно он пытался зажать ладонью дыру, через которую из бочки хлещет вино. Он чувствовал сопротивление, пальцы немели, но чудовищный кристалл уменьшался. Рос вовнутрь себя.       За спиной послышались вздохи облегчения. Но тут разрыв вспыхнул, и во все стороны полетели осколки. Там, где они падали, снег пронзали шипы в человеческий рост или начинали клубиться новые чудовища. Нескольких солдат сбили с ног и растерзали за какое-то мгновение.       Максвелл потянулся было за оружием, но в ответ на него из стремительно разросшегося разрыва хлынула давящая, пытающаяся разорвать в клочья сами мысли энергия. Молодой человек поспешил снова отгородиться от дыры в завесе меткой. Разрыв снова уменьшился, но не закрылся.       Это была не дыра в бочке. Воин слишком поздно сообразил, что зажимал пробоину в дне корабля. А, в отличие от вина, вода в море никогда не кончалось.       Тревелиан попытался было объяснить защищающей его спину Искательнице, что разрыв не поддается, но слова застряли у него в горле. Происходящее вокруг было хуже самого страшного ночного кошмара. Даже сражение на корабле, когда человека рядом с ним разорвало сломанной мачтой, больше не казалось кровавым.       Совсем рядом с ним похожая на оплывший черный воск тварь подняла солдата над собой и с отвратительным, заглушающим все прочие звуки визгом вырвала ему руки. А потом отшвырнула прочь и с пробирающей до дрожи стремительностью бросилась на другого. Люди падали на снег. Крики и хрипы сливались со звоном металла. Кто-то рыдал. Белый снег становился красным и черным. Его плавил жар, вырывающийся из искалеченных выпотрошенных тел. А всё, что мог сделать Максвелл Тревелиан, это стоять и смотреть, не в силах отволочь раненных подальше от бойни или прийти на помощь защищающимся.       И те, кто не бежал, спасая свои жизни, сейчас умирали за него, веря, что он может всех спасти… когда он не мог. Ничего не мог.       Только ненавидеть себя, демонов, Тень, начавших всё это безумие магов с их безумным восстанием и удерживать разрыв, чувствуя, как слабеют руки и подгибаются колени.       В глазах темнело от усталости – словно метка пила из него саму жизнь – и он уже мог различить только всё еще остающуюся на ногах Искательницу, движения которой становились всё медленнее и реже. Но женщина сражалась, и воин пообещал себе, что не сдастся, пока она не упадет.       А потом смутно знакомый, говоривший с ним совсем недавно голос прокричал:       - Это подкрепление!        И Максвелл понял, что да, звон металла стал громче, а крикам его последних защитников отвечали новые, полные гнева и силы голоса.       Он не знал, уже не видел, что произошло. Просто давящая на него мощь вдруг ослабела, а метка раскалилась, и решил, что теряет сознание. Из последних сил он заставил себя сосредоточиться на удержании разрыва. Сделал вперед шаг на негнущихся ногах, решив, что лучше схватиться руками за смертоносный кристалл, чем позволить ему вырасти, обжегся, услышал грохот далекой грозы и рухнул лицом в снег.       Придя в себя он услышал радостные, живые голоса. Кто-то богохульничал, то и дело восклицая «прости Создатель!» и продолжая ругаться по новой.       Оказалось, что давешний – непонятно каким чудом уцелевший! – гном с арбалетом прислонил его к каменной стене и хлопает по щекам тяжелой ладонью.       - Жив! – объявил он кому-то и, положив Максвеллу руку на плечо, отступил в сторону.        Разрыв исчез, и со всех сторон к нему подходили люди. Тех, кто не мог идти сам, поддерживали товарищи. И на всех лицах, даже на до того хмуром лице Искательницы светилась надежда. Но не все люди смотрели на него. Всё еще не понимая, что же происходит, Максвелл проследил за их взглядами… И увидел, как зеленоватое свечение разрыва сворачивается в руке забинтованного человека, сидящего на носилках. За плечи его поддерживал эльф-целитель, а вторая рука незнакомца – того самого, из хижины! – сжимала совершенно бесполезный для неспособного стоять человека посох…       В нос Тревелиану ударил запах крови и смерти. Лица умерших и умирающих закружились калейдоскопом, вырывая из груди рыдание. Он всё понял. И поняв, потянулся за оружием.       - Проклятый отступник! – зарычал он, пытаясь подняться на ноги. - Это ты! Это ты во всем виноват!!!

* * *

      Варрик подхватил молодого воина, снова потерявшего сознание на половине проклятья, и бережно опустил на снег. Возможно, стоило позволить его дубовой голове стукнуться о землю, но вспышку гнева можно было простить – учитывая, что даже опытному авантюристу четверть часа до прихода подмоги показались вечностью.       Кассандра тут же хлопнулась рядом с ними на снег и принялась проверять, не получил ли их новый герой каких-нибудь ран. Гном же убрал Бьянку за спину и окинул взглядом толпу.       Всего здесь было человек двадцать - по большей части подкрепление, приведённое рыженькой сестричкой. И все они, даже солдаты, несшие носилки с молодой волшебницей, после выкриков начали коситься на нее и переглядываться. Нужно было срочно что-то предпринимать, пока люди не запутали и так головоломную ситуацию еще больше. К счастью, как автор множества устных историй, Варрик умел быстро подбирать слова.       - Разве это не знак Создателя?! – воскликнул он, поднимая руки и выходя вперед. И тут же засомневался, не простовато ли прозвучало. Андрастианином он никогда не был, но и его слушатели были солдатами, а значит сами часто упрощали молитвы. - Разве это не знак, что война магов и храмовников утомила Его настолько, что Он повелел всем - и им, и нам - объединиться перед лицом новой угрозы?! Вы видели, как этот молодой воин не сдавался до последнего? Вы несли сюда эту женщину, на которой и живого места нет! Вы видели, как только объединив силы двое смогли совершить невозможное?!       Гном не сомневался, что большинство людей не успело увидеть ничего. Упорство парня впечатляло, но живых свидетелей осталось немного, – так что Варрик оказал ему небольшую услугу, сделав рекламу. Истории о тяжелых победах всегда поднимали боевой дух, даже если люди не признавались себе в этом. А боевой дух, - гном покосился на дыру в небе – боевой дух им был сейчас очень нужен…       Солдаты все еще бестолково моргали – гном не надеялся, что они ему всерьез поверят, достаточно было того, что громкие слова сбили их с толку. А вот забинтованная девица уже начинала дрожать, вцепившись в свой посох. Оставалось понять, от холода, гнева или страха.       - Варрик Тетрас к вашим услугам, - отрекомендовал себя гном, подойдя к еще одной главной героине истории, смутно складывающейся в его голове. Парень явно никогда не говорил с гномами, девица тоже могла оказаться интересной. – Вижу, наша спасительница продрогла. Предложил бы куртку, но боюсь, что тогда все вокруг ослепнут от неземной красоты моей волосатой груди.       Волшебница удивленно моргнула, а потом неожиданно звонко засмеялась.        - Ты же… не из церкви, - с некоторым удивлением сказала она. – Или я что-то пропустила, пока воевала?       - О нет, - ухмыльнулся гном. – Честно говоря, я такой же пленник, как и ты. Знакома с Искательницей? Нет чувства юмора и многовато лезвий, как на мой вкус. Приволокла меня сюда рассказывать Верховной Жрице о Киркволле…       Видимый глаз колдуньи сощурился, и она выпалила:       - Ты – Варрик Тетрас!       - Да, я так и представился, - подтвердил гном, подозревая, что у новой знакомой проблемы с памятью.       - Гном, красивая грудь, арбалет, Киркволл… - забормотала она. – Ты написал «Приключения Защитника!»       - О! – искренне удивился гном. – Неужели фанатка?       - Читала только эту книгу, - призналась девушка. Варрик начал догадываться, что ей больно говорить. – Её пронесли в Круг контрабандой. Рыцарь-капитан сжег, когда нашел. Но мой друг сказал усмиренному её переписать. Заранее.       Гном услышал в этих словах очень многое. Идея рассказать скандальную правду под видом приключенческо-любовного романа себя оправдала. Хотя стоило раньше догадаться, что его писанину прочитает и кто-то из церковных властей, и не просто уничтожит тираж, а захочет встретиться. Нет, как же Искательнице в руки попала книжица, продаваемая только проверенным ценителям? Вот засада, если какой-то осведомитель купил «Приключения Защитника» ради горячей сцены в разгромленном особняке… Что ж, теперь Джустиния и все, кто жаждал пообщаться с хитрым автором, были мертвы. Размышления можно было отложить на будущее.       Девушка всё это время пыталась как-то умоститься на носилках. Один из солдат украдкой, через лысого эльфа передал ей свой плащ и растворился в толпе, уже собирающейся послушать рыжую сестричку.       - Всё-таки, в использовании для закрытия двух меток множество неудобств, - поделился с Варриком целитель, пока они в четыре руки укрывали волшебницу. – Если бы Искательница и тот молодой человек не расчистили путь, мы могли бы не успеть вовремя.       - Все претензии к создателю этой дряни, - пожал плечами Варрик и отправился мародерствовать. Дорога к Храму не собиралась походить на прогулку за пивом, ему нужно было собрать болты.

* * *

      Лелиана старалась не подать виду, как потрясли её слова гнома. В такие моменты становилось понятно, как Тетрас умудрился стать популярным автором. Ей первой стоило догадаться о чем-то подобном, чтобы удержать на своей стороне обоих носителей меток и успокоить солдат. В случае необходимости, можно было отвести одного из «меченных» - или даже обоих - к разрыву через силу… Но что если это и правда была воля Создателя? Когда неведомая сила обрушила на Его детей зло, противостоять которому у них нет никакой возможности, разве не дал бы Он людям шанс спасти себя?       Но сперва сестре следовало собрать солдат и выбрать дорогу к Бреши. Тревелиан, истощенный долгой борьбой с разрывом, только чудом пришел в себя, а Эвелин… вряд ли она смогла бы карабкаться по лестницам и прыгать по уступам.       К счастью, высланным вперед разведчикам удалось найти подходящую дорогу, а Тревелиан, после пары зелий, смог даже возглавить одну из маленьких групп. Видеть впереди себя живую надежду на спасение было очень важно для мужчин и женщин, идущих по еще дымящимся развалинам. Тем более, что юноша умудрялся выглядеть надежно и уверенно - пока не начинал коситься на носилки.       Эвелин и еще нескольких раненных солдат, наотрез отказавшихся оставаться на месте, разместили в «хвосте» группы. Если подумать, вид израненной, но желающей идти вперед девушки, – волшебницы или нет –которая могла положиться только на их защиту, действовал на мужчин не хуже, чем спина храброго лидера.       Лелиана молилась только о том, чтобы этого оказалось достаточно.       Большую часть дороги люди шли молча.

* * *

      Когда Кассандра услышала – посреди руин, после бесконечных минут молчания и тишины, нарушаемой только скрипом снега под ногами – голос Её Святейшества, то поверила, что самого страшного не произошло. Что Верховная Жрица всё еще жива, и Искательница может спасти её. Видит Создатель, в мире не было женщины, более достойной Солнечного Трона, чем Джустиния!       Но надежда оказалась просто эхом.       Услышав смерть Божественной, Кассандра и сама будто умерла. Второй раз всего за несколько часов. Должно быть какая-то её часть, нелепо, по-детски все это время надеялась, что пока тело Верховной Жрицы не найдено – еще можно что-то сделать.       Появление Демона Гордыни показалось Искательнице более чем уместным. Скажи кто-то, что чудовище послано Создателем в наказание за её самоуверенность, за убежденность, что сможет уберечь главу церкви от всего – Кассандра поверила бы.       Но тварь убивала её людей – людей верных Божественной – и Искательница бросилась на него с обнажённым мечом, принимая свой урок смирения как подобает воину.       А потом, всё еще наполовину оглушенная ударами по шлему, она смотрела, как солдаты укладывают рядом двух потерявших сознание людей с метками, и думала, что Создатель, в который раз оказался умнее простой смертной.       Её время еще не пришло, и её долг перед Божественной не был до конца исполнен. Слово Верховной Жрицы – приказ для услышавшего его рыцаря, а последней волей Джустинии, без всякого сомнения, было защитить этих двоих. Волшебницу и воина. Как и прежде, она желала положить конец войне.       Кассандра вцепилась в рукоять своего меча и молча поклялась выполнить волю Божественной, даже если на нее ополчатся все демоны и короли мира. У нее снова была причина жить.       Искательница поняла, что звучащие за спиной слова о том, что Максвелл Тревелиан и отступница Эвелин – посланники Андрасте, не кажутся ей ересью. Скорее наоборот.       Конечно, Невеста Создателя не стала бы так стараться ради неё одной – Максвелл Тревелиан и Эвелин должны были вернуть надежду всему миру. Но это заставляло Кассандру чувствовать к высшей силе только большую благодарность.