Две половины Инквизитора

      В комнатке было тепло, а недостаток света восполняли собранные по всему Убежищу свечи. Но даже отсутствие ветра не создавало спокойной, рабочей атмосферы. Канцлера Родерика хотелось оглушить и спрятать в подвале.       Лелиана разве что губы не кусала от досады. Ей как никому другому было известно, что канцлер получил свою должность заслужено. Мужчина был умен. В развернувшемся хаосе он мог стать настоящей опорой… Если бы не был так напуган.       Отстранённая, привыкшая всё просчитывать часть разума шпионки понимала причины его ярости. Родерик ценил Джустинию так же, как все, собравшиеся на совете. Он восхищался ею почти также, как Лелиана с Кассандрой. Но, в отличии от них, канцлер был крепко повязан чиновничьей паутиной. В одиночку выступать против врага страшно – но каждый настоящий солдат знает, что это может с ним произойти. Шпионы постоянно встречаются со смертью один на один. Бюрократы же боялись смерти меньше, чем последствий открытого неповиновения. У них всегда были если не родственники, то друзья и старые союзники, которые пострадают вместе с ними.       Искателей больше не было. Храмовников, как таковых, тоже не стало. Верховная Жрица, которой – лично Доротее -Джустинии, а не фигуре в белом! – служила Лелиана, погибла. А чиновничья братия Родерика здравствовала, и где-то там, в Вал-Руайо, уже началась война за власть.       - … И я не понимаю, почему вы позволяете свободно ходить по деревне отступнику и гному! - продолжал бесконечный список придирок канцлер. – Разве коротышка не преступник?       - Если бы эти двое хотели сбежать – сбежали бы уже давно! Люди здесь не в том состоянии, чтобы их ловить! – от резкой отповеди Кассандры едва не треснула глиняная кружка.       Лелиана всё еще надеялась, что Родерика удастся если не убедить, то успокоить, но уже жалела, что отправила слугу за Тревелианом. В таком состоянии канцлера не проняло бы даже то, что орудие их спасения (всего наполовину, но на этом можно было не заострять внимания) было в руках благородного, хорошо воспитанного и глубоко уважающего церковь юноши.       Через приоткрытую дверь долетели ликующие голоса. Надежда на то, что Тревелиан до сих пор не очнулся, растаяла. По крайней мере волшебница всё еще не приходила в себя и тихо лежала в хижине. Даже Родерик не решался требовать заковать в цепи женщину, которую было страшно переносить.

* * *

      Максвелл Тревелиан шел через укрепленный лагерь, в который превратилась деревенька. Идти приходилось медленно – люди перестали падать при виде него на колени, но всё еще останавливали работу, когда он проходил мимо. У некоторых из рук падали вещи, когда они бросались складывать ладони в молитвенных жестах. Если бы не пронизывающий холод, Максвелл заподозрил, что с его сознанием играет маг крови.       Молодому человеку было не по себе от того, что его славили те же люди, которые хотели убить всего тремя днями ранее. Возможно даже, убить голыми руками.       «Кстати, о смерти от рук…» - вспомнил о словах Искательницы Тревелиан.       Он посмотрел на свою метку. Стоило ладони разжаться, зеленоватый свет смешался с солнечным, и люди снова разразились радостными криками. Если неизвестная магия могла убить его, то может не так уж отношение обитателей Убежища к нему и изменилось. Он умирал. А они ликовали…        Вдали мелькнула лысая макушка эльфа. Молодой рыцарь вздрогнул – для разнообразия не потому, что его возмущала наглость отступника, расхаживающего рядом с сестрами церкви, а при мысли о том, как остроухий должен мерзнуть, - и поспешил к двустворчатым дверям.

* * *

      Служанка, отправленная сестрой Лелианой, почти с сожалением слушала, как люди приветствуют Вестника. Прошлые три дня молиться у ложа святого человека могли только она и еще несколько эльфов, которым доверили мыть пол и топить очаг в хижине. Скорей всего, им больше не удастся подойти в Вестнику так близко. Теперь немногочисленные слуги-люди передерутся за то, чтобы чаще попадаться ему на глаза.       Но у эльфов всё еще оставалась Вестница. Был крошечный шанс, что люди побоятся прислуживать волшебнице. У эльфов было мало возможностей послужить Создателю или подойти к алтарям в храмах. Люди тут же воображали, что они задумали богохульство и кражу… Здесь же, в Убежище, они оказались в одних комнатах с живыми святыми. Ради этого стоило развешивать покрывающееся льдом на глазах бельё и таскать дрова, пока спина не переставала разгибаться. С такими мыслями эльфийка подхватила корзину со свежими бинтами и юркнула в теплую хижину.       Убедившись, что Вестница надежно укрыта и не мечется в бреду, она опустила ношу на пол и начала молиться. Создатель следил за своими избранниками, значит, мог услышать и просьбы простой эльфийки – ведь она стояла совсем близко! Ничего особенного служанка не просила. Только о том, чтобы в родном эльфинаже не было Разрывов. О том, чтобы шевалье и демоны не заметили её родных. О здоровье для матери. О милости к погибшим при восстании в Халамширале – все городские эльфы втайне молились об этом уже два года. И, конечно, о том, чтобы Вестники Андрасте закрыли Брешь в небе.       Самые важные просьбы. Служанка выбирала, о чем попросит, с прошлого вечера.       Возможно стоило дотронуться до Вестницы на удачу, но решиться на такое богохульство – грязными-то руками! – эльфийка не могла. Кроме того, волшебница могла превратить её в пыль, если служанка заденет ожог. Вестница была сильной!        «Всё-таки правильно, что Невеста Создателя выбрала могучего воина и чародейку – людей, к которым всем придется прислушаться, - думала эльфийка, сцепив ладони. Сама она при виде таких пугающих особ согласилась бы на что угодно. - Честное слово – плечи молодого господина шире моих собственных вдвое! А его меч никто из наших даже поднять не смог бы! Солдаты перешептывались, что когда они несли Вестницу к разрыву, она в одиночку сожгла призрака и велела принести ей посох, чтобы в следующий раз не сжечь самих солдат. Вестница Андрасте - такая заботливая и грозная госпожа… Всё-таки, надо было зайти к Вестнику перед завтраком, чтобы успеть помолиться и рядом с ним. Но тогда была очередь прачек».

* * *

      Адан, и так раздраженный необходимостью играть в целителя вместо настоящей работы, зашел в хижину своей самой важной пациентки, шугнул занятую какой-то ерундой служанку и принялся вынимать из сумки лекарства. Ожоги девушки заживали хорошо, хотя его заслуги в том было немного. Почему нельзя было повесить врачевание сборища калек на бродягу Соласа, если тот был так хорош? Наверняка этот хитрец сообразил, сколько проблем на него свалят и поспешил заявить, будто едва-едва наловчился исцелять собственные стертые ноги и не рискнул бы лечить вообще, не соберись их единственный шанс закрыть Брешь помирать.       Алхимик с неодобрением покосился на эльфийку, которая решила побездельничать, играя в дуэнью при знатной даме, но быстро выбросил её из головы. За три дня он уже наловчился поить бессознательных людей зельями и очень удивился, когда пациентка начала давиться и кашлять.       К счастью, очнувшаяся волшебница быстро узнала резкий вкус эликсира и перестала отбиваться. Адан успел подумать, насколько удобнее была бы свалившаяся на него работа, если бы все молча глотали то, что дают… Но эликсир закончился, и новоявленная «Вестница Андрасте» явила свой тяжелый характер во всей красе.       Первым делом она заявила, что потеряла слишком много времени и постаралась выбраться из кровати. Адану – потом он считал это маленьким личным подвигом – почти удалось дозваться до разума девицы, но тут девица заметила служанку. А хлипкая эльфийка под гневным взглядом взяла да выложила, что в часовне полным ходом идет собрание.       Едва услышав это, чародейка стащила себя с постели, обшарила лачугу, нашла припрятанный кем-то – не иначе как уклоняющимся от должности целителя Соласом – посох и отправилась на улицу. Получать простуду, воспаление легких и обморожение.       Как можно было работать в таких условиях?

* * *

      Люди по пути бросали работу, чтобы ей поклониться.       Когда Эвелин поняла, что происходит, то недовольно заворчала. Это было безумием.       Всё человечество было безумно. Как восставшие маги могли надеяться заключить мир с людьми, которые так легко верили во что угодно? Сегодня они верят, что её послала Андрасте. Завтра поверят, что колдуны принесли в жертву город, которого никогда не существовало и превращают младенцев в драконов. Двое солдат, несущие ящик с какими-то обломками, замерли прямо у нее на пути, разинув рты. Эвелин начала высматривать сугроб побезобиднее, чтобы обойти их. Снежные кучи, как на зло, были сплошь высокими и покрытыми ледяной коркой. Холод начал пробираться под наброшенное на плечи покрывало.       В этот самый момент за спинами у мужчин вырос пожилой человек в церковной робе. Он был чем-то раздражен и казался смутно знакомым – кажется именно этот тип спорил с сестрой Лелианой на мосту и требовал запереть Эвелин под замок.       Но на этот раз чиновник был настолько погружен в свои мысли, что не узнал её. Более того, увидев забинтованную и опирающуюся на посох женщину, он принялся кричать на солдат:       - С дороги, идиоты! Раненные что, по вашим головам прыгать должны? Не видишь, что несчастная еле ходит? Чего поперек дороги встали-то?! Совсем все с ума посходили…       Солдаты отошли, а церковник побрел прочь, потрясая руками и крича, что в Убежище все, кроме него, свихнулись. Еще никогда Эвелин не была так солидарна со служителем церкви.       В часовне сестры тоже оказались сбиты с толку – две из них поспешили было к Эвелин, намереваясь предложить помощь, но, узнав, будто окаменели. Нужную комнату девушка нашла по уже знакомым голосам Лелианы и Искательницы. То и дело их прерывали голоса мужчин – совершенно незнакомый, говорящий короткими фразами, и эмоциональный – парня со второй меткой. Того самого, вздумавшего прилюдно обвинять её во всех бедах. Если он был каким-то офицером или дворянином, стоило заткнуть его как можно скорее. Эвелин хорошо понимала, что в глазах людей «это сделал один маг» означало «это сделали они все».       Девушка решительно толкнула дверь.Все четверо собравшихся с удивлением обернулись. На лицах шпионки и искательницы почти сразу проступило облегчение.       - Как хорошо, что вы очнулись, - легко склонил голову мужчина в доспехах.       Парень с меткой только нахмурился и отошел в сторону, пропуская её в комнату. Должно быть, в пижаме он не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы бросаться обвинениями. А пусть бы и бросался – Эвелин было к этому не привыкать. Сейчас у нее было более важное дело

* * *

      Максвелл чувствовал, как мир снова разваливается на части. Но на этот раз молодой воин встречал это чувство, как старого знакомого. Философы были правы – человек ко всему привыкает.       По крайней мере, Тревелиан смог не завопить от возмущения, когда у него на глазах группа – частью которой он являлся, ведь нельзя было оставаться в стороне! – отложилась от святой Церкви. Немного примириться с чудовищностью такого решения помогло хорошее знание истории – первая Инквизиция врагом Солнечного Трона точно не была. Да и возмущение слепотой канцлера брало своё.       Оставалось утешаться тем, что Создатель всё видит и поймет его мотивы. Когда жрицы в Вал-Руайо проявили себя худшим образом, а мир стоял на краю гибели, люди не могли позволить себе оправдывать непротивление злу смирением. И всё же… Эти трое – сестра Лелиана, Искательница Пентагаст и бывший храмовник – собирались зайти слишком далеко.       Максвелл слушал их аргументы о сотрудничестве с отступниками Эвелин и Соласом и думал о том, что тяжелые времена требуют выдержки. Не стоило из отчаянья полагаться на помощь колдуньи с меткой и лысого эльфа, якобы разбирающегося в секретах Тени. Первый шаг в бездну греха всегда был мал и легок.       «Сначала ты не отказываешься от помощи, без которой, якобы, не можешь обойтись, - размышлял он. - Потом начинаешь полагаться на чары, вместо того, чтобы бороться самому. И вот ты уже не думаешь о том, что можно обойтись без применения магии крови, и считаешь убийство десятка человек совершенно нормальным и оправданным делом…»       Странно, что сестра церкви, Искательница Истины и храмовник этого не понимали. А указывать на такие вещи людям, которые на десяток лет старше и повидали несравнимо больше, у молодого человека не поворачивался язык…       «Возможно опыт и мешает этим людям, - мелькнула у него мысль. - Они боятся, вместо того, чтобы думать».       Как Логейн Мак Тир - которого несколько раз скупо хвалил отец, противник имперских аппетитов Орлея, - испугался соседей, вместо того, чтобы осознать угрозу Мора.       Но потом Искательница спросила Тревелиана:       - Ты андрастианин? Ты веришь, что Создатель ничего не делает зря? На Конклаве были сотни людей, эльфы, даже гномы и тал-васготы – а выжили именно вы двое. Думаешь, Он просто ошибся?       Голос женщины дрогнул, и Максвелл почувствовал укол совести. Искательница знала многих погибших и, наверняка, многие из них были куда более достойны стать Вестниками Андрасте. Но Создатель решил спасти сына Тревелианов. Также, как он выбрал отступницу.       Кем был Максвелл, чтобы Ему перечить?       Тут, словно в подтверждение высшей воли, дверь распахнулась, и волшебница присоединилась к их собранию. Даже с зловеще мерцающим посохом в руках выглядела она неожиданно жалко, а не угрожающе – словно тяжелая, покрытая резьбой и металлическими кольцами палка была просто… костылем.       Максвелл смотрел на снег, начавший таять на бинтах и накидке женщины, и боролся с собой. В конце концов, сам Создатель дал этой Эвелин шанс заслужить прощение за отступничество, значит и он, простой смертный, не имел права обвинять чародейку. Тем более, что женщина, едва услышав об Инквизиции, объявила о готовности участвовать. Понять выражение её лица под бинтами было сложно, но голос звучал честно и пылко. Максвелл решил верить ей, пока чародейка не создает проблем и находится под надежным присмотром…       Но первая проблема возникла моментально. Годы обучения манерам не подготовили Максвелла Тревелиана к тому, как нужно вежливо разговаривать с магом. Он смутно помнил, что были ученики, старшие чародеи и кто-то еще… Как соотносились их статусы? Существовало ли какое-то формальное обращение? Потратив несколько секунд, Тревелиан решил обращаться с отступницей – то есть с чародейкой – как благородному господину надлежит вести себя с раненой женщиной. Немного поспешно освободив от посуды и бумаг низкую скамью, он напомнил всем, что их новая собеседница всё еще не здорова.       Вышло немного неестественно, но сестра Лелиана одобрительно кивнула, а сама чародейка, после некоторого сомнения, с облегчением опустилась на тяжелую доску. Разговор сразу пошел легче.

* * *

      Может «Инквизиция» и была фикцией, попыткой выиграть время или чем-то еще. Эвелин это не слишком волновало. Она решила, что поддержит это сборище – назвать троих отчаянных человек и их с парнем в пижаме «организацией» не выходило даже мысленно - всеми силами.       Стоило появиться первому разрыву – поползли слухи. В этом она не сомневалась. Как и в том, кого горожане и крестьяне сделают ответственными в своих бедах. Люди в часовне Убежища решили донести до мира правду о том, что восставшие маги непричастны к гибели Джустинии и появлению Бреши. Кроме того, они объявили своими врагами тех, кто погубил её друзей и наставника.       Спасение жизней магов, которые умирали в бесконечных стычках с храмовниками и местными властями, было целью делегатов… Сердца всего магического сообщества, которое она, Эвелин, не смогла защитить. Война с храмовниками продолжилась. Из-за взрыва храма теперь погибнет еще больше магов, и чародейка не собиралась спускать своим неизвестным врагам это с рук.       В одиночку она рыскала бы в потемках, пытаясь перевернуть каждый камень на континенте, но вряд ли добилась успеха. Поиски лучше поручать большим организациям – это Эвелин знала хорошо. И теперь у нее была Инквизиция, выискивающая убийц именем Создателя.       Эвелин шла к своей хижине, опираясь на посох и не позволяя отправленным в сопровождение сестрам церкви поддерживать себя за руки. Она могла попросить уложить себя в часовне - после общих спален и походных лагерей снующие вокруг люди не были проблемой, но ей нужен был воздух. Холодный, обжигающий зимний воздух.       И снова увидеть пожирающую мир дыру в небе.       Месть убийцам была просто приятным дополнением - любой чародей, достаточно умный, чтобы жить, не позволял эмоциям брать контроль над собой. У нее была более важная цель.       Эвелин хорошо помнила слова, услышанные у костра, казалось, целую вечность назад. Жизни восставших были важнее всего, что она думала или чувствовала. Каждую минуту войны, каждую минуту, пока была открыта Брешь, кто-то умирал. Даже если люди никогда не примут магов – маги выживут. В горах, в лесах, в переулках больших городов. Но гибель мира уничтожит их всех гарантированно.       Нельзя было отказываться от помощи людям, которые решили спасти её народ. Кроме того, парень в пижаме – надо бы узнать его имя, - решил запихать предубеждения куда поглубже и даже старался быть вежливым. Должно быть тогда, на холме, просто сорвался, глядя на смерть других солдат. Если бы у нее на глазах умирали ученики и другие маги из отряда защиты, а она не могла бы ничем помочь - то тоже озверела бы. Да еще как.

* * *

      Оба Вестника давно ушли, но Лелиана, Кассандра и Каллен далеко не сразу решились озвучить свои сомнения и опасения по поводу… Нет, не всеобщих спасителей – о таком не могло быть и речи, - о проблемах, которые могут в связи с ними возникнуть.       - Тревелиан не глуп, - начала с главного шпионка. Она прижала пальцы к подбородку, подбирая слова, чтобы объяснить, по её мнению, очевидное. – Он молод. Идеалист. Сын уважаемой семьи. Но он сын младший – я уже проверила, что его чуть ли не с пеленок готовили в монахи или храмовники. В политику и торговые дела его особо не посвящали – думаю, опасались, как бы не начал создавать проблемы старшим братьям. Хорошее воспитание, лучшие учителя и минимум жизненного опыта за пределами богатых районов. Помогал бороться с контрабандистами и работорговцами… Но явиться по приказу отца и при поддержке опытных солдат на место, поучаствовать в стычке и вернуться домой, оставив объяснения с властями на старших братьев – это и не опыт почти. Ни сбором информации, ни переговорами, ни размещением людей Тревелиан никогда не занимался. Это его первое самостоятельное путешествие. Он еще очень многого не видел… но, учитывая, во что мы ввязались, за опытом дело не станет, - тут она не сдержала смешок. - Честно говоря, Героиня Ферелдена, когда мы только встретились, тоже часто не могла поверить, что от неё всерьез ожидают, что она сейчас разберется с какой-то проблемой и выберет самое лучшее решение.       - Да, не нам оспаривать волю Создателя, - согласилась Кассандра и усмехнулась, должно быть вспоминая собственные первые шаги на пути Искательницы Истины. - То, что один из Вестников, – маг, знак нам, что усилия Джустинии не были напрасными. Хорошо, что Тревелиан прекратил свои нападки в сторону Эвелин. Нам нужны они оба.       - Думаю, стоит намекнуть ему завязать и с бормотанием о ереси, - Каллен вздохнул и потер глаза, уставшие от дрожащего света свечей. - Не могу его осуждать, мне самому здорово не по себе, когда думаю, что старшие жрицы вот-вот публично осудят нас… Но люди в Убежище ловят каждое слово парня, как послание самого Создателя. А солдаты не должны сомневаться в том, правильно ли выбрали сторону.       Он отодвинул от себя список разведчиков, в котором исправлений было больше, чем нетронутых строк, и оперся спиной на стену.       - Что нам известно об Эвелин? – поинтересовался он. Даже если забыть о профессиональном интересе, не задумываться о женщине, даже лица которой нельзя толком рассмотреть, было сложно. Каллен был уверен, что не встречал её ни на озере Каленхад, ни в Казематах, но клясться не стал бы.       - У костров уже принимают ставки, красавица она или нет, - лукаво улыбнулась шпионка и тут же посерьезнела. – Надеюсь, Адану удастся залечить её ожоги. Изуродованная женщина – это само по себе печально, и людям будет сложнее поверить, что она исполняет волю Создателя. Даже если выставить её мученицей.       Кассандра недовольно поморщилась. Она знала, что циничные размышления шпионки не делают веру той слабее, но… Искательница поблагодарила Создателя, за то, что ей не приходится выполнять работу Лелианы.       - Я велела паре надежных сестер доставить Джози мои копии архивов из Вай-Руайо, - шпионка тем временем повернулась к Каллену. – Конечно, там есть только самая общая информация о магах из кругов. Пока что нашему будущему послу не удалось найти целительницу двадцати-двадцати пяти лет. С этими бинтами я даже не могу послать описание внешности! Хорошо, что искать приходиться только по Вольной Марке.       - Интересно, почему она не сказала откуда родом точнее? – Кассандра облокотилась на стол. - Мне бы не хотелось снова начинать подозревать эту девушку.       Тут она покосилась на всё еще открытую книгу и быстро отвела взгляд. Лелиана отметила, что Искательнице Истины явно не по себе от того, что она сделала. Это вообще было свойственно всем «хорошим» людям, которых бывший бард встречала – принимать тяжелые и правильные решения не колеблясь, а потом, до конца осознав сделанное, есть себя поедом. Нельзя было позволять Кассандре погрузиться в сомнения – это могло вернуть её к обвинению себя в смерти Джустинии. Нужно было найти бывшей Правой Руке какую-то работу. Важную. Чтобы Искательница могла полностью на ней сосредоточиться. Учитывая скромные ресурсы новорожденной Инквизиции, таких дел было много. Защита Вестников, например. Человек, воплощающий в себе всё лучшее, что есть в воинах церкви, и способный говорить с людьми от имени Инквизиции, будет рядом с ними весьма кстати.       - Возможно, она просто отступница и путешествовала по разным городам? – предположил Каллен. – Скрывающиеся маги редко проживают жизнь на одном месте.       - Нет, - покачала головой шпионка. – Она точно из круга. Я не жду, чтобы ты заметил тысячу мелочей, но неужели ты не видел, как она на тебя посмотрела, когда узнала, что ты храмовник? Это был не просто страх, питаемый мыслями. Она имела дело с кем-то из вас и не только ненавидит орден, но и умеет это скрывать.       Рыцарь прижал ко лбу ладонь, будто мог смахнуть головную боль, как прилипшие волосы. Брови его сдвинулись. Кирквольский Круг был слишком накручен, как он теперь понимал. Обоюдная ненависть и страх кипели почти в каждом. Но он, как заместитель Мередит, делал всё, чтобы поддерживать дисциплину. Следил за своими людьми… И хорошо знал, что так ответственны были далеко не все. Если речь шла об усмиренных друзьях или рукоприкладстве – или, не приведи Создатель, о еще более ужасных злоупотреблениях, - напряженность между ним и чародейкой сама по себе не исчезнет.       - У нас осталось всего пара нерешенных вопросов, - вернулась к бумагам Лелиана. – Сущие мелочи, не смотрите на меня так. Эльфийского корня почти не осталось. Слуги не успевают его запасать. Передайте всем, чтобы собирали и приносили Адану все стебли, которые попадутся на глаза по пути. У нас нет лишних денег, чтобы покупать травы, так что заняться сбором придется даже нам и самим Вестникам. И второй вопрос – внешний вид. Доспех Тревелиана более-менее пережил взрыв. Кузнец обещает починить и улучшить его, чтобы Вестник не походил на оборванного разбойника, но нужна руда. Что мы будем делать с гардеробом Вестницы? Её одежда сгорела. Свободных мантий в Убежище не найти, а у девушки нет даже запасного белья. Сэр Каллен, куда же ты? Я не думаю, что твои солдаты смогут помочь в этом вопросе…       Кассандра перевела взгляд со смеющейся Лелианы на открытую дверь, за которую выскочил командующий их крошечными войсками, и спрятала лицо в ладони.       - Травы, руда и бельё, - простонала она. – И это то, с чего начнется Инквизиция. Что дальше? Будем возвращать фермерам пропавших друффало?       - Если потребуется, - и бровью не повела Лелиана. – Вестники должны хорошо выглядеть и быть у всех на слуху. Пока мои шпионы не вернутся – это всё, что нам остается.