Две половины Инквизитора

      Потекли дни, похожие друг на друга как крупинки каши в миске – как выразился поэтически настроенный Варрик. Всё, что можно было срочно предпринять, уже было сделано. Советники превосходили самих себя, изобретая причины не отправлять Максвелла и Эвелин к разведанным агентами разрывам. Вестники, в свою очередь, не собирались сидеть сложа руки и ждать, когда же обстановка станет достаточно благоприятной для визита в крепость Теринфаль или Редклиф.       Максвелл посвятил один день написанию писем – вернее, одного единственного письма домой, которое сжигал и переписывал столько раз, что едва не истощил все запасы писчей бумаги в Убежище. Эвелин же вспомнила, что повесила себе на шею неприходящего в сознание храмовника, заручилась поддержкой матери Жизель и Жозефины, и теперь чего-то ждала.       Когда Максвелл попытался подступиться с расспросами к Варрику, тот изобразил полнейшее недоумение:       - С чего ты взял, будто я знаю, что собралась делать наша Искорка?       - Потому что ты вечно крутишься то посреди Убежища, то в таверне, а значит в курсе всех слухов, - честно признался юноша. – А еще я думаю, что ей потребуется помощь, что бы она ни планировала. И Эвелин попросит скорее тебя, чем меня.       - Беспокоишься? – ухмыльнулся гном.       Не было смысла подтверждать очевидное. Максвелл только благодаря годам суровых уроков этикета не навис над гномом. Варрик наиграно вздохнул, но от юноши не укрылось, как напряглись его мощные плечи.       - Искорка хочет войти в Тень. Нет, не целиком, хотя вы двое это как-то проделали, - поспешил успокоить он юношу. – Мы с Хоуком однажды засыпали, чтобы набить там пару призрачных морд. Один парень попался в лапы демона, и нам пришлось влезть в его сон, чтобы спасти. Ты бы знал об этом, если бы читал мою книгу, - не удержался прославленный автор.       Максвелл смущенно пробормотал что-то невнятное. «Приключения Защитника» стоило найти и прочитать хотя бы из вежливости. Наверняка в Убежище было не меньше дюжины книг. Возможно у Кассандры… Хотя разве стала бы она читать такую несерьезную литературу.       - Это было опасно?       - Конечно. Но мы вернулись живыми, так что главное хорошо подготовиться и взять спутников, которые не потеряют голову, - плечи гнома так и не расслабились. Заметно было, что авантюра ему совсем не нравилась. – Сейчас Искорка ждет, когда привезут лириум – для ритуала его нужно много. Соловушка согласилась потратиться на того храмовника, должно быть надеется, что это хорошо повлияет на мораль солдат. Или на переговорах пригодится – слухи-то пойдут. Но без надежного отряда она Искорку никуда не отпустит. Меня наша милая Вестница уже позвала, думаю, обратилась и к Соласу, но этого мало. Не знаю, кого она попросит еще.       - Значит, участвовать будут не только маги? – уточнил Максвелл, у которого забрезжила идея.       Гном в ответ очень выразительно указал на себя и постучал костяшками по лбу. Кем-кем, а чародеем Варрик Тетрас точно не был.       - В любом случае, лириум доставят дня через… а впрочем, не стоит о таком даже здесь говорить, - Варрик оборвал сам себя. – До тех пор можешь не беспокоиться. Но если тебе пришло в голову напроситься в спасательный отряд – имей в виду, что Тень местечко безумное. Пусть лучше с Искоркой пойдут те, кто хоть немного знает, что к чему - а то как бы не пришлось спасать еще и тебя.       * * *       На место сошедшему снегу пришли цветы – да так много, словно природа решила продемонстрировать зловещей Бреши своё полное презрение. Разбитая колея в холодной жиже, где еще недавно вязли телеги беженцев, снова превратилась в торговую дорогу. И по дороге этой, словно подчеркивая идиллию теплого дня, медленно брел патруль Инквизиции. Теперь путь к Перекрестку был безопасен…       - Карл! – отставший солдат в новом, но уже носящем следы серьезной стычки доспехе Инквизиции окликнул командира патруля. - Сколько мы уже тащимся по этой дороге, Карл?       - Заткнись и шагай! – огрызнулся тот, даже не оборачиваясь. И пожаловался лошади, которую вел в поводу: - Какого хера этот кретин постоянно повторяет моё имя?       - Это любовь, - ухмыльнулся лучник, шедший по другую сторону кобылы. Он скалился во все зубы, пользуясь тем, что командирских затрещин можно не опасаться. Лошадь негромко заржала, будто поддерживая его мнение. Лучник, еще недавно бывший обычным деревенским охотником, рассмеялся, но тут же осекся и настороженно уставился на взлетевших над деревьями птиц. То, что их потревожило, было слишком далеко и могло оказаться просто сцепившимися по весне животными, но местность была зачищена слишком недавно.       Командир тоже остановился и подал знак. В повадках лесных тварей он разбирался плохо, но последние два года работал охранником у заводчика Деннета и успел запомнить, как лошади перекликаются между собой.       Болтливый солдат подбежал к товарищам и вгляделся в мешанину деревьев и кустов, которой виделся урожденному горожанину лес. Больше всего ему хотелось прикрыться от возможного врага широкой спиной кобылы… Но та была на весь отряд всего одна, и на ней, в случае беды, предстояло скакать к ближайшей заставе. Еще двое солдат молча переглянулись. Они вообще редко разговаривали с товарищами, потому что были не ферелденцами, а орлесианцами, явившимися в Убежище из самого позолоченного Вал Руайо после пламенной речи Вестников.       Какое-то время казалось, что тревога была напрасной – лес оставался тихим, полчища демонов и обезумевших зверей не выпрыгивали из чащи… Но вот чуткий слух охотника уловил треск веток, а потом и всё остальные услышали шум.       - Именем Инквизиции, стойте! – как боевой клич прорычал командир, обнажая оружие. Призывы стоять не всегда действовали даже на мирных беженцев.       Остальные мечники оттеснили лучника назад, за спины. Тот натянул тетиву, но стрелять на звук даже не подумал. К счастью.       С треском вырвавшаяся на опушку парочка набрасываться на патруль явно не собиралась. Куда больше они были сосредоточены на том, чтобы не выплюнуть собственные легкие.       - К оружию! – с трудом переводя дыхание, прохрипел один – в подранной охотничьей одежде, кавалерийских сапогах и с аккуратно подрезанной бородой. – Помогите! Мы слуги эрла Редклифа …       И, пошатнувшись, зашелся кашлем. Его спутник, едва вырвавшись из леса рухнувший на четвереньки, наоборот продышался и коротко сообщил:       - Их четверо, маг и три воина, все в хороших доспехах. Маг, вроде, слабый, - и, с трудом поднявшись на непослушные ноги, поспешил убраться с пятачка между отрядом и лесом.       Предупреждение незнакомца сумел по достоинству оценить только лучник, успевший сменить одну стрелу, на другую – с бронебойным наконечником. Он решил первым делом вывести из строя вражеского – кем бы эти враги ни были – колдуна. Вот только вылетевшие из лесу преследователи были закованы в настолько причудливые доспехи, что быстро определить среди них мага оказалось невозможно.       Командир отряда сразу понял, что дело плохо – обряженные в доспехи ярмарочные пугала явно были хорошо обучены, не чета мародерам и разбойникам. К счастью, этих чужаков тоже измотал бег через лес, а маг не мог оказаться страшнее генлоков, которых ферелденцу приходилось рубить во время Мора.       Он и не оказался.       Кретин выбросил вперед ладони, с которых сорвалось что-то слепящее и жаркое, солдат наклонил голову и прикрылся щитом, про себя от души благодаря командира Каллена и его тренировки. Если бывший храмовник и был настоящим сукиным сыном, то эта сука точно была чистокровной мабари… Совершенно неуместная мысль унеслась прочь, когда командир толкнул всё еще вздетым щитом руку противника и почти без замаха вонзил меч ему в живот. Легкая броня под тряпками мага отвела удар, рука командира ответила на лязг болью, но он тут же ударил щитом еще раз, сбивая закашлявшегося противника с ног. Мелькнула черная тень, с хорошо знакомым любому ветерану звуком вошла в плоть сталь, и на землю рядом с оглушенным магом упал прикрывший командира болтун. Возможно еще живой, но присматриваться времени не оставалось. Командир патруля обернулся к воину с двуручным мечом, предоставив одному из орлесианцев, уже убившему своего противника, покончить с магом.       Рослый чужеземец получил окованным краем щита по зубам и коротко взвыл. Рука его невольно дернулась, и командир успел уклониться от широкого лезвия. Он попытался достать здоровяка ударом в бок, но и там под плащом оказалась броня – всё, как предупреждали лесные бегуны. Еще раз толкнув противника щитом, командир бросил взгляд вокруг. Лучник куда-то исчез, как и лошадь. Вряд ли успели броситься за подмогой – скорей лежали в высокой траве, не сумев защититься. Оба орлесианца сцепились со вторым оставшимся на ногах врагом. И так не ожидавший помощи командир снова уклонился, отвел вражеский меч своим и пнул здоровяка под колено. Кем бы разодетые ублюдки ни были, защита у них была не хуже, чем у храмовников.       Если не считать голов – шлемы эти придурки сняли, пока бежали по лесу. Дышать-то и им хотелось.       Каждым не достигшим цели ударом здоровяк расчищал себе пространство для еще одной попытки. Стоило ему как следует раскрутить меч – и бой закончился бы. Благодаря помощи новых союзников Инквизиция сумела вооружить солдат отличными мечами, но легкие кожаные доспехи от удара двуручником не спасли бы. В отчаянном рывке командир снова толкнул здоровяка под руку щитом и, нырнув за спину, ударил наотмашь. Брызнула показавшаяся черной кровь, и в траву под ноги командиру отлетел кусок уха. Отпустив рукоять застрявшего в черепе меча, он шагнул назад, выхватил длинный нож…       Но всё было кончено. Другой чужак догадался защищать голову, но мечи орлесианцев сумели отыскать бреши в его доспехах. Схватка заняла от силы три минуты. Некоторые молитвы командиру приходилось читать и то дольше.       Говоря о молитвах – удивительно, но обошлось без отходной. И лучник, и болтун оказались живы. Кобыла, напуганная шумом, поспешила спастись бегством и теперь стыдливо окликала хозяина из-за поросшего кустами холма. Слуги эрла, видимо, сидевшие в лесу с самого взрыва на Конклаве и ни разу не слышавшие об Инквизиции, тоже попытались сбежать. Командир непатриотично отправил за ними одного из орлесианцев, а сам углубился в лес – поймать тонко ржущую там чужую лошадь. Везти пострадавших в седле или положить на волокуши было удобней, чем тащить на носилках.       Кроме раненных до заставы следовало дотащить приметные вещички загадочных чужаков. За всю свою жизнь командир патруля не видел таких доспехов и плащей. Слугам редклифского эрла предстояло ответить на множество вопросов…       Ветеран пятого Мора задницей чувствовал, что он и его люди вляпались во что-то жуткое. Чего бы он сейчас не отдал за почтового ворона.       * * *       Шедшему к Редклифу окольными путями отряду мага Риона тоже довелось повстречать воинов в странных одеждах.       Встреча эта оказалась еще более внезапной – дорога агентов Инквизиции пролегала настолько далеко от нахоженных троп, что встреча с медведем оказалась закономерной. Косолапый сражался так, что демоны должны были развоплотиться от стыда. Лучник Халл поклялся, что сумеет освежевать и разделать добычу до заката, а все остальные, измотанные стычкой со зверем, сделали вид что поверили и поспешили разбить лагерь.       Оставшийся без стрел Лавеллан отошел более тесно пообщаться с природой, искренне уверенный, что медведь разогнал или истребил всех хищников в округе. Далеко отходить он не собирался, но наткнулся на могилку, камень которой украшали хорошо знакомые надписи на древнеэльфийском, расчувствовался и отправился на поиски более удачного места. Так и вышел прямо к чужому и очень подозрительному лагерю.       Ничем не проявив своего удивления, Лавеллан помахал обалдевшему часовому и спросил:       - Не одолжишь немного табака или эльфийского корня, шем?        Всем же было понятно, что вышедший из чащи в поисках курева дикарь с валласлином на поллица – совершенно обычное дело. Когда часовой уверился, что перед ним безопасный идиот, и опустил лук, долиец швырнул ему в лицо нож и зайцем бросился обратно к товарищам.       Те, конечно, пожелали Лавеллану утопиться в том, зачем он отходил, похватали оружие и приняли бой. Особенно усердствовал гном, которому уже успели порядком осточертеть и поверхность с её лесом, и Инквизиция с её дурацким заданием. Крики Риона о том, что надо оставить кого-то для допроса никто не особо слушал.       - Мне кажется, эти люди сумасшедшие, - негромко прокомментировал наблюдавший за боем с высокого дерева Бейн, посланник наимудрейшей чародейки Фионы. Изначально он влез туда, чтобы избежать встречи с похожими на тевинтерцев солдатами, потом остался сидеть из-за медведя и теперь склонялся к мысли пересидеть и новую напасть.       - На них знаки Инквизиции, и они в меньшинстве, - словно пропустил его слова мимо ушей усмиренный. – Вероятно, тебе следует им помочь. Тогда нам будет легче убедить этих господ проводить нас до Убежища. Если мы выживем, разумеется.       - Не уверен, что путешествовать с этим сбродом будет безопаснее, - вздохнул маг, но правоту спутника признал и истратил накопленную ману, чтобы заморозить вражеского лучника.       К счастью, члены Инквизиции правила «стреляй туда, откуда колдуют, а потом пусть Создатель разбирается» не придерживались. Через несколько минут шансы Бейна и Амелла добраться до Убежища стали куда менее призрачными.       * * *       Максвелл не собирался позволять новообретенной сестре совать голову в пасть демонам в одиночку. То, что Эвелин, как маг, была к такому привычна, не имело значения. Опасность оставалась опасностью.       Предупреждения Варрика звучали разумно, да и не пристало человеку добровольно соваться в Тень. Но если он, Максвелл, не мог защищать Эвелин во сне, то уж во время ритуала прикрывать её был просто обязан – так поступают все нормальные братья. И если проблемы была только в его неопытности – а не в том, что Лелиана запретила рисковать обоим Вестниками сразу, - то следовало как можно быстрее разобраться в опасностях Тени.       Максвелл испытывал глубокую вину за свои мотивы, далекие от желания помочь ближнему. Лежащий в забытьи и удерживаемый в живых только благодаря эликсирам храмовник мог быть достойным человеком, но его судьба юношу сейчас не волновала. Их с Эвелин разделяли не только десять лет, проведенные словно в разных мирах. Между ними стояла связь сестры с Тенью, первым сотворенным Создателем миром, который большинству смертных никогда не увидеть и не постичь. Если он хотел вернуть себе сестру, Максвелл Тревелиан должен был увидеть мир таким, каким видит его она, хотя бы на миг. Понять, что такое Тень, и как именно магия отличает своих избранников от всех прочих.       Конечно, можно было обратиться за помощью к мадам де Фер, но чутьё подсказывало Максвеллу, что у этой особы не стоит лишний раз оставаться в должниках. На счастье, в Убежище был еще один специалист, пусть и без надлежащего образования. Максвелл поспешил к его хижине, даже не обернувшись на бодрый звон мечей на площадке и резкие окрики – заместители показывали сэру Каллену, каких успехов добились рекруты.       - Вестник, - босоногий и остроухий оборванец поприветствовал юношу кивком, каким король мог бы приветствовать посла диких авваров. С тщательно отмеренным почтением, за которым чудилась насмешливая улыбка. Максвелл заподозрил, что отступник каждый раз так формально здоровается с ним, чтобы не обидеть впечатлительного аристократа. – Рад видеть вас полным сил в этот чудесный день.       - Солас, - Максвелл решил, что пришло время припомнить ему все попытки заговорить о Тени. – можешь объяснить, каково это – быть магом?       Отступник поднял бровь, поощряя уточнить вопрос.       - Чем маг отличается от не-магов? – В последний момент Максвелл удержался и не произнес «от нормальных людей». Чем маги отличались, по мнению оствикского духовенства, он и так знал, но только теперь понял, какое это было размытое определение. – Что такое связь с Тенью? И в чем разница между духами и демонами на самом деле?       На какой-то миг Максвеллу показалось, что он смог выбить Соласа из равновесия. Еще бы – целый месяц шарахаться от его рассуждений, как от ведра помоев – и тут такое! К счастью, отступник быстро справился с удивлением, в умении владеть собой юноше было до него далеко. В умных глазах Соласа блеснули хитрые огоньки.       - Заинтересовавший вас предмет весьма сложен, - его тон ясно давал понять, что для Максвеллла это последний шанс сбежать. - Его обсуждение не терпит спешки, а спешка на таком свежем ветре неизбежна. Пройдемте в моё скромное жилище.       Максвелл позволил провести себя в хижину и усадить на застеленную шкурами лежанку. Уже через полчаса он понял, что уточняющие и каверзные вопросы Соласа только распаляют. Просто удивительно, где отступник, проживший почти всю жизнь вдали от образованных людей, научился так долго и складно говорить. Наставникам потребовался не один месяц, чтобы Максвелл перестал частить и задыхаться в конце каждой фразы. Не с духами же Солас вел долгие ученые споры!       Опасаясь окончательно запутаться, Максвелл уже только кивал и отпускал невнятные комментарии, от скуки разглядывая единственную комнату. Казалось бы - любой дом должен был что-то рассказывать о своём обитателе, но у отступника совсем не было личных вещей. Та же грубо сколоченная лежанка, подобие стола, ящик с письменными принадлежностями, крышка которого даже не была закрыта, пара связок трав на стенах да кувшин у изголовья. Пожалуй, единственными вещами, которых нельзя было найти в любой другой лачуге Убежища, были магический посох и волчья челюсть, которую Солас носил на шнурке. Максвелл попытался перевести разговор на необычное украшение, но отступник только отмахнулся.       Через час, когда начали ныть затекшие ноги, Максвелл уже чувствовал себя язычником, которого пытается обратить в истинную веру миссионер. Чувство было крайне необычное. В гудящей от объяснений и сравнений голове юноши начал рождаться коварный план – натравить Соласа на кунарийского шпиона, пока тот тоже не начал проповедовать.              * * *       Холод ушедшей зимы из последних сил цеплялся за камни крепости. Солнечные лучи, воскресившие луга и лес, не могли проникнуть в сердца огромных серых блоков. В кабинете за тяжелой, укрепленной железом дверью, было темно и холодно – горевший в камине огонь, дрожа словно живое существо, стремился забиться поглубже. Некоторое время Коул изучал из-за гобелена лежащее на полу тело.       Осознав свою природу, он нечасто испытывал желание спрятаться за чем-нибудь, люди никогда не видели его, если он этого не хотел. Наверное, люди назвали бы это иронией – то, как легко дух прошел мимо постов обученных сражаться с демонами храмовников.       Но их предводитель человеком не был, Коул не знал, сможет ли укрыться от его взгляда. Он в последний раз взглянул на тело – то уже начало подергиваться в предшествующих окончательному перерождению судорогах – и сосредоточился на словах, произносимых собравшимися в комнате. Говорили двое, но разговор их был полон недомолвок. Словно они могли читать мысли друг друга. Коул сосредоточился, запоминая слова и ища подсказки в разливающихся по комнате эмоциях. Верхние этажи крепости были заполнены оглушающей, неправильной, разрывающей разум изнутри мелодией. Чем пристальнее Коул смотрел в зараженных красным лириумом людей, тем глубже мелодия проникала в него. Заглядывать в демона он боялся – это моментально выдало бы его присутствие, поэтому оставалось запоминать слова, в надежде потом во всем разобраться.       - Снова неудача, - сказал рыцарь, который был практически человеком. Коул почувствовал его горечь, но песня красного лириума сразу её затмила.       - Через полчаса сэр Конрад будет снова на ногах, - отмахнулся демон. Его лицо сложилось в гримасу, которую Коул не смог расшифровать. – Мы уже закончили работать с большей частью старших офицеров.       - И они всё меньше похожи на себя прежних! – рыцарь ударил кулаком по столу. Брызнули щепки. Волна боли в руке смыла боль душевную так же быстро, как и песня алого камня. Храмовник заговорил уже спокойнее: – Всё выходит из-под контроля. Предполагалось, что твой визит в Вал Руайо заставит жриц и прочих доброхотов держаться подальше, пока приготовления не будут закончены. От аристократии мы отбрехались, но переговорщики Инквизиции были здесь уже дважды. И среди них были собачки Каллена, которые добивались встречи со знакомыми. А половина рыцарей, встречи с которыми шавки требовали, больше не могут связать и десяти слов. Я слышал, что Инквизицию возглавляет шпионка Джустинии, они быстро сообразит, что мы что-то скрываем.       - Инквизиции не хватит людей, чтобы следить за крепостью, - демон пожал плечами. – Продолжаем придерживаться плана… Если ты, конечно, не получил каких-то личных указаний.       Эмоции демона походили на фальшивую ноту в мелодии, на скрип когтя по стеклу, ударивший по ушам. Даже песня лириума не смогла заглушить отзвук до конца. Рыцарь чуть заметно вздрогнул. Глядя, как он стискивает кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах, Коул в который раз задумался, знал храмовник, кто его собеседник или нет.       Если знал, то почему с ним разговаривал? А если нет – как он мог этого не заметить?       Коул следил за храмовниками уже давно. Он не совсем точно понимал, как отсчитывать время, но даже сами люди повторяли, что они «шатаются как неприкаянные слишком долго». Иногда храмовники творили непонятные, но пугающие вещи. Иногда ссорились между собой или обсуждали дела. Иногда некоторые из них страдали или смотрели вверх и спрашивали кого-то, что им делать… Всё чаще Коулу хотелось выйти на середину двора или перегородить дорогу группе рыцарей в коридоре и крикнуть: «Увидьте меня! В крепости демон! А ваши товарищи умирают и превращаются в бездушные вещи!» Но люди не поняли бы. И не поверили бы.       - Ты давно не читал отчеты агентов, - рыцарь повернулся к демону спиной и склонился над всё сильнее трясущимся телом. Руки его прижали чужие плечи к полу, отчаянно надавили, словно вместе с судорогами прошла бы и боль. – Из-за речи Вестников к Инквизиции присоединилось несколько сотен человек, у них больше нет проблем с провизией и оружием. Мы надеялись, что беспорядки во Внутренних землях и беженцы свяжут их по рукам и ногам, но ублюдки уже зачистили половину Ферелдена! У них не просто достаточно людей, чтобы выставить шпионов вокруг крепости в два ряда, они добились влияния! И месяца не пройдет, как наши друзья-аристократы примутся настаивать на переговорах. А если мы пошлем всех этих графов и баронов куда следует – чихнуть не успеем, как на нас обрушатся все войска Орлея. Гаспар и Селина не упустят случая выслужиться перед новой Верховной жрицей.       - К тому времени приготовления будут закончены, - демон не выглядел впечатленным.       - Время, время, время, - рыцарь сплюнул на протертый ковер и помог подняться полуживому существу, которое прежде было сэром Конрадом. Оболочка по привычке тяжело дышала и цеплялась за руку командира. В песне лириума осколками льда плавали и растворялись человеческие мысли и чувства.       Еще несколько дней зараженный храмовник будет неотличим от человека – для другого человека. Но Коул видел, что хоть тело сэра Конрада и стояло в двух шагах от него, настоящий храмовник отдалялся и выцветал, как падающая в ущелье тень под ярким солнечным светом.       Командир снова пробормотал «Время!» и бросил демону:       - Я поделился своими опасениями с Ним. Он согласен, что есть риск потерять всех храмовников, если Инквизиция не погрязнет в споре, чью сторону принять. Поэтому на рассвете я заберу нескольких офицеров, и мы отправимся в старый лагерь. Агенты уже должны были начать стягивать туда отребье, которое подалось в разбойники. Инквизиция прогнала их с насиженных мест, а я пообещал прощение и воссоединение с Орденом.       - Думаешь, вам удастся ускорить процесс? – выражение лица демона Коул снова не понял, но фальшивая нота его чувства стала оглушительно громкой. Демон хотел остаться главным, хотел, чтобы рыцарь ушел. Владевшее им чувство было липким, затягивающим предвкушением.       - Тела этих предателей привычны к лириуму, - видимо рыцарь всё понял, потому что оскалился. – Но меня не будет мучить совесть, если они получат двойную дозу и будут орать сутки напролет. Ты останешься здесь, если вдруг появится шанс разобраться с Вестниками… это мы уже обсуждали.       А потом все трое ушли – демон, храмовник и пустеющая на глазах оболочка. А Коул привалился спиной к холодной стене и уткнулся лбом в поджатые колени.       Он следовал за храмовниками, чтобы не дать им натворить новых бед, а теперь они затевали что-то серьезное. Они хотели убить Вестников, которые помогали людям на равнине и за горами. Коул пытался понять, как это предотвратить, но тщетно. Скорей всего, он мог бы добежать до лагеря этой «Инкизиции» и всех там предупредить. Но он был незаметным, а не быстрым. Кроме того, Вестники не сидели на месте - на кухне и во дворе крепости постоянно шептались, что их видели то в одном месте, то в другом.       А в отсутствие Коула демон и храмовники могли договориться до чего-то еще.       Как же всё было сложно.       Но демон ведь не собирался выводить храмовников из крепости? Наоборот, он знал, что Вестники сами к нему явятся. Значит, стоило оставаться на месте, дожидаться Вестников и предупредить их.       Приняв это решение, Коул выбрался из-за гобелена и перенес себя на смотровую площадку башни.       - Здесь уже есть дозорный, - сказал он, заглянув в прорези храмовничьего шлема, и мерзший на ветру рыцарь поспешил вниз, в тепло. Уставшие и находящиеся в смятении люди слушались Коула лучше всего. У них в головах было слишком мало ясных, сильных мыслей. Мальчик-дух вынул из кармана несколько сухариков для мышей и приготовился ждать. Отсюда он точно увидел бы отряд Инквизиции первым. Интересно, останется ли через месяц в крепости хоть один не тронутый песней красного лириума человек?       * * *       Лелиана в бессильной ярости смахнула письменные принадлежности с крышки сундука. Подпрыгнула и упала на вытоптанную землю стоявшая на нем чернильница, тут же заныл ушибленный мизинец.       - С вами всё в порядке, сестра? – окликнул кто-то за стеной палатки.       Шпионка поспешила взять себя в руки. Принесенные вороном новости сбивали с толку, а теперь к ним добавилось подтверждение от агента, следившего за дорогой в Денерим:       «Эрл Теган Герин изгнан из Редклифа тевинтерским магистром, захватившим город! Направляется в столицу без сундуков, со слугами и двумя рыцарями по главной дороге».       Лелиана подавила желание перечитать короткие послания – ничего нового в них появиться не могло. И ведь только ей стоило увериться, что она поняла расстановку сил! Либо какой-то ушибленный на всю голову ублюдок решил воспользоваться затихающим хаосом и захватить процветающий, лежащий почти в сердце Ферелдена и дорогой сердцу самого короля Алистера город… полный отступников… Либо в дело вступил тот же неизвестный, что стоял за гибелью Её Святейшества. Понял, что Инквизиция попытается заполучить помощь магов, и сделал свой ход. Не лично, конечно. Но «Тевинтерский магистр», который на самом деле мог быть хоть антиванцем, хоть андерфельсцем должен был знать, кто отдает приказы.       В то, что тевинтерец настоящий, Лелиана не верила. Империя не начала бы войну с подобного бессмысленного хода. А настоящий, лояльный своей родине магистр, окажись он замешан в чем-то серьезном, вел бы себя гораздо тише. Значит, это был либо самозванец – мало ли в мире могущественных отступников, вспомнить красотку Морриган и её матушку, - либо он действовал не с согласия Магистериума.       Политическое болото Тевинтера было не таким позолоченным и благоухающим, как орлесианское, но куда более древним и таким же гибельным. Идиот магистром просто не стал бы… И если захватчик, не допусти Создатель, действительно был тем, кем назвался, то он счел убийцу Джустинии очень влиятельным и выгодным союзником. Достаточно ценным, чтобы бросить вызов официальным властям. Но в своих политических играх магистры очень походили на волков – они сбивались в стаи, прежде чем выйти на большую охоту. Значит, Редклиф могла захватить тайная организация, настолько радикальная, что убила Верховную Жрицу и почти превзошла магистров древности, разорвав Завесу.       Кто-то вроде Приставов, которыми бредят все искатели заговоров с тех пор, как Тетрас написал свою «Трудную жизнь в Верхнем городе». Так до чего угодно можно было додуматься. Шпионка заставила себя расслабить плечи и согнала с лица гримасу крайней сосредоточенности. Солдаты и беженцы – среди которых наверняка пятая часть была чьими-то шпионами - не должны были видеть её такой.       Лелиана откинула капюшон и вышла из палатки. Обнаружить первые возможные связи с убийцей Её Святейшества было заманчиво – тем более, что ужасные и коварные маги из древней империи подходили на эту роль просто отлично. Но не следовало увлекаться фантазиями, сперва необходимо было разобраться в фактах: узнать у Жози, есть ли среди магистров хоть один Алексиус, добыть отчеты ферелденских стражей границы, опросить свидетелей. Не из Тени же эти захватчики вывалились, в самом деле!       - Слуг эрла Тегана уже доставили? – спросила она у возникшей за левым плечом неприметной тени.       - Они накормлены проверенной пищей, осмотрены целителем и изолированы друг от друга, - отчиталась та. – Шартер отправилась навстречу группе чародея Риона.       Лелиана едва заметно кивнула. Никаких распоряжений на этот счет она не давала, но её агенты и сами знали, как поступать в подобных случаях.       - Сперва я буду говорить со встретившим слуг патрулём. Пришлите сюда их командира, а если Каллен снова возмутится – напомни, что без его ведома я солдат Инквизиции не пытаю. Потом подготовь слуг для допроса. В час пополудни я созываю военный совет, присутствие обоих Вестников обязательно.       Отдав распоряжения, шпионка вернулась в палатку. По её расчётам, к полудню Шартер должна была доставить в Убежище так и не дошедший до Редклифа отряд и их необычных пленников. Слова посланцев Фионы должны были хоть немного прояснить ситуацию.       * * *       - Они заняли замок так быстро, что никто и пикнуть не успел, госпожа, - стоящий перед Вестниками и Советниками старший конюший эрла теребил край рубахи и почти не поднимал глаз от пола. Вид глав Инквизиции пошатнул вернувшееся было к нему душевное равновесие. Из всех собравшихся он обращался к одной только Лелиане, и так уже слышавшей его рассказ.       - Это невозможно! – не стал сдерживаться Каллен. – Замок – настоящая крепость, а не какая-то охотничья усадьба. С одной стороны он защищен скалами, а с другой - рекой! А охрана, она вся уснула что ли?       Только присутствие дам удержало командира от удара по столу. В последнее время не давать выхода раздражению выходило всё хуже, тем более что человек нес откровенную чушь.       Лелиана сделала командиру едва заметный знак молчать и, добавив в голос теплоты, велела слуге банна:       - Продолжайте.       - Так ведь не о чем говорить больше, госпожа, - тяжело качнул головой мужчина. – Попросил этот магистр нашего господина покинуть замок. С улыбкой попросил, вроде как просто одолжить соль заглянул. А за спиной у самого - два десятка солдат в броне, да при оружии. Замковая стража тоже не в исподнем, а что толку? Кто на стенах же, кто вообще у ворот. В самом замке от силы десяток бойцов и было – это не считая самого господина, разумеется. Остальная челядь, кроме дворовых мальчишек, Мор вспомнила, да мертвяков тех поганых. Похватали кто что… Эрл наш на это дело посмотрел, понял, что перебьют нас всех еще до заката, и велел в дорогу вещички паковать. Мы, перво-наперво, всех девок и собак с лошадками из замка вывели – чтобы, значит, самое святое на поругание не оставлять. Думали, оружием грозить начнут, мешать… А солдаты магистрские у конюшни как встали, так и стояли, словно вообще неживые. Ни служанку ущипнуть, ни прикрикнуть чтобы лошадей поплоше выбирали. Точно не люди это были, какой нормальный солдат даст из замка целый табун увести?       Редклифский конюх сглотнул, и Лелиана тут же протянула ему свою уже остывшую кружку, чтобы промочил пересохшее горло.       - Вот я и говорю, госпожа, - продолжил он, – совсем страшно нам стало. Я-то человек не военный, но свою долю лиха повидал. Говорю Бевину, шурину моему, значит: Ты вещички свои жене отдай - а жена у него главная повариха, - только воду и еду бери. И Искру седлай себе. А сам тоже только бурдюк воды к седлу Листа привязал, да хлеба краюху ухватил. И прав был – как отъехали мы от замка, так господин мне и говорит: сейчас по тракту рысью пойдем, а вы двое галопом – и к перекрестку. Там гонцы должны найтись, пусть предупредят всех, что Редклиф захвачен…       Конюх не заметил, как при этом переглянулись собравшиеся. Чтобы эрл - и не знал о том, что Перекресток занят войсками Инквизиции?       - Магистр, мол, не дурак, и поймет, что мы сразу в столицу поедем и с королевскими войсками по его дрянную душонку вернемся… - Мы с Бевином поклонились, значит, и ушли на повороте. Только недалеко ушли. Прав господин был – и полдня не проехали, как догнали нас эти тевинтерские страхолюдины. Насилу ушли, наши-то коняшки легкие, по холмам скакать привычные, а у них тяжелые и все броней увешанные. Думали всё, потеряли нас ублюдки, - тут слуга смутился, бросил взгляд на Жозефину и пробормотал извинение. - Короче говоря, госпожа, до самого вечера мы никого не видели, только за банна волновались. А утром на нас другой отряд вышел. Видать знали, что господин кого-то к Перекрестку пошлет, и специально дороги перегородили.       Тут слуга словно впервые заметил среди собравшихся Каллена, человека явно военного, и добавил, уже обращаясь к нему:       - Думаю я, что магистрёныш в городе убивать банна нашего побоялся, решил народ успокоить. Вот сейчас все в Редклифе и сидят тихо. Ждут, пока господин с подмогой вернется и выгонит тевинтерцев взашей. А его, эрла нашего, уже и в живых-то может не быть.       Каллен бросил удивленный взгляд на Лелиану, которая почему-то до сих пор не сочла нужным успокоить человека, но промолчал. Возможно, шпионка опасалась, что узнай их докладчик о том, что банн Теган добрался до подконтрольных королю земель целым и невредимым, он принялся бы лгать более искусно. А так оставалось просто связаться с самим банном и подвердить у него всё сказанное – или не подтвердить и схватить лжеца за шиворот.       - Мы с Бевином дней пять по тропам плутали. Повезло, что шурин мой всю округу облазил, пока лесничим был, - закончил свой рассказ конюх. – Лошадок бросили, в лес ушли. Но, коли ваших солдат не встретили бы - так и сгинули там, под кустами. Воистину, Инквизицию нам сам Создатель послал!       Задав пару очевидных вопросов о внезапном появлении у городских стен тевинтерцев, их количестве и оружии, Каллен уступил слугу другим. Эвелин покосилась на шпионку и спросила о том, о чем та наверняка уже и сама поинтересовалась:       - Что предприняла Фиона, глава магов?       - Она тогда вся издерганная была, - пожал плечами конюх, которого маги интересовали в последнюю очередь. – Вы не подумайте, они хоть и отступники все, но вели себя тихо, людей не трогали, дома не поджигали, даже за постой нам немного платили. Но это ж маги, чего от них ждать? Как только магистр приперся – сразу к этой Фионе и пошел. Даже раньше, чем к эрлу. Уж не знаю, о чем они там говорили, но потом все маги возле трактира собрались, и пока мы с господином не уехали, не расходились. Спорили о чем-то, а о чем - один Создатель знает. Бевин обмолвился, что надо было магов попросить помочь вышибить тевинтерцев, но господин с ними связываться не стал, значит, на то у него были причины.       Мужчина несколько раз важно кивнул, словно лично советовал банну не связываться с чародеями, после чего получил от Лелианы позволение уйти и испарился. Вестники и Каллен с тревогой обменялись парой фраз, а Жозефина с несвойственным остервенением принялась вычеркивать из своих записей какие-то строки.       - Возможно, вам будет интересно узнать, что, по словам обоих слуг эрла Фиона не покидала Редклиф с тех пор, как попросила впустить в город магов, - в планы Лелианы не входило пускать собрание на самотёк. – А это произошло всего через два дня после взрыва на Конклаве. Также она не посылала в Вал-Руайо гонцов и не позволяла магам покидать пределы городских стен до самого появления этого «магистра Алексиуса». Я бы предположила, что она ждала тевинтерца, если бы Вестники и Кассандра не уверили меня, что видели лидера восстания в орлейской столице. И если бы Бевин, которого я не стала сюда звать, не видел своими глазами, как маги Фионы обсуждают возможность передать себя в личное подчинение короне Ферелдена.       - Что? – Каллен вскочил и всё-таки ударил по столу. – Все маги в подчинении одной короны? Церковь не допустит…       - О, скорей всего это просто показывает нам, насколько восставшие были в отчаянии, - отмахнулась шпионка. – Конечно, в Ферелдене Церковь имеет куда меньшее влияние, чем в том же Орлее. Король и королева могли бы попробовать извлечь некоторые выгоды из подобного союза. Как минимум потому, что это позволило бы им призывать магов в случае нападения соседей. Если память не изменяет мне, то один чародей уже успел хорошо показать себя под знаменами короля Мэрика… Возможно, что именно рассчитывая заполучить силы магов для новой войны с Орлеем король и позволил отступникам остаться в Редклифе.       Тут Лелиана немного недоговаривала. Алистер как раз действительно мог дать магам убежище именно по заявленной причине, в благодарность за помощь против Мора. Но его советники вряд ли были так бескорыстны.       - Так или иначе, подобные разговоры среди магов только показывают нам, что у них не было никаких планов, они не ждали чьего-то визита или подмоги, - немного успокоив бывшего храмовника, Лелиана поспешила обратить его, и не только его внимание на главное. – Куда больше меня беспокоит то, что Редклиф под контролем этого Алексиуса уже почти месяц, но люди эрла плутали по лесам всего неделю, а сам банн еще не успел достичь Денерима.       - Думаете, что слуга лжет, и на самом деле город был захвачен не сразу после трагедии на Конклаве, или банн был выслан из города не сразу? – понял её Максвелл. – А, скажем, всего неделю назад? Но к чему банну такая ложь?       - Может, он не хочет объяснять своему королю, почему сидел две недели в плену у тевинтерцев и сбежал только сейчас, - предположила Эвелин. – А может, Редклиф давно сгорел, и эрл ищет, на кого это свалить.       - Всё равно глупо, - не согласился с сестрой юноша. – Если город действительно был захвачен, и банн сбежал спустя две недели, то он должен понимать, что это несоответствие заметят. Он может солгать, что ехал медленно из-за разрывов и банд мародеров. Но достаточно будет допросить людей в самом Редклифе. А если в городе не осталось никого живого…       - То может, его никто и не захватывал. А эрл присвоил налоги и велел убить всех свидетелей в припадке безумия. Или сбежал, бросив город на произвол судьбы, едва завидев демонов, - пожала плечами Эвелин. – Но всё равно это нелепая ложь. Которую легко опровергнуть.       - Я долго говорила с обоими слугами, - напомнила Лелиана, - они не слишком умны. Но не противоречат друг другу. Кроме того, солдаты в тевинтерской броне действительно за ними охотились.       - Может, этих солдат они повстречали как раз перед встречей с патрулем, и к Редклифу они не имеют отношения, - не дала убедить себя Эвелин. Не из любви к спорам – ей очень не хотелось верить, что все, кого она знала, почему-то оказались заперты вместе с чужаками, мотивы которых совершенно непонятны.       - Эвелин, лучше тебя обстановки в стане магов не знает никто, - Жозефина, казалось, прочитала её мысли. – Что могло потребоваться члену магистериума от Великой чародейки Фионы?       Даже несмотря на беспокойство, Советница не забывала прибавлять к именам положенные титулы.       - Её знания о Серых стражах, - не задумываясь, ответила Эвелин. Больше никакими уникальными знаниями или навыками лидер восстания не отличалась… Если забыть о том, что именно она - лидер восстания. – И то, что она возглавляет самую большую группу отступников в Тедасе, - убитым голосом закончила девушка. – Но зачем какому-то магистру может понадобиться толпа бывших магов из Кругов?       Жозефина и Лелиана быстро переглянулись. Если отбросить вариант, что магистр решил совершить самое грандиозное жертвоприношение со времени осквернения Золотого города, то оставалось не так много возможностей.       - Возможно, этот магистр невероятно амбициозен и собирает армию для переворота в Тевинтере, - мрачно предположила она. Этот вариант отлично сочетался с существованием неподконтрольной магистериуму группы, действующей в Ферелдене.       - Либо он пришел предложить службу магам, которые отчаялись продолжать сражение за свободу, - Жозефина тоже не зря занимала место Советника. Возможно, быт далекой империи она понимала даже лучше шпионки. – Магистр может объявить согласных магов своими личными подданными, есть несколько форм… рабства, хотя я предпочла бы избежать этого слова. Тогда он мог бы вывезти часть магов в Тевинтер без помех от ферелденских или церковных властей. Возможно, им движет альтруизм и желание помочь собратьям, а может, он надеется после перепродать их контракты. В последнем случае риск с захватом ферелденского города может даже оправдать себя.       Советница обвела взглядом обращенные к ней лица. В этих стенах ей не часто доводилось привлекать к себе столько внимания.       - Я успела навести некоторые справки, - продолжила она. – В магистериум действительно входит некий Герион Алексиус, маг с впечатляющей родословной, но не слишком богатыми земельными владениями. К сожалению, всё что мне известно помимо этого достойно скорей болтовни в салонах, а не военного совета… Однако в последние годы магистр не то заложил несколько виноградников, не то продал свои доли в нескольких торговых компаниях. Уже много лет он ведет какие-то малопонятные исследования, закупая много лириума, но не предъявляя никаких результатов. Возможно, это связано с тяжелой болезнью его единственного сына и поисками лекарства. Магистр Герион сохраняет некоторое влияние на старых союзников, но его слово давно не имеет большого веса. Его сложно назвать весомым политическим игроком.       Максвелл задумчиво кивнул:       - Разорившийся или влезший в долги аристократ действительно мог рискнуть пополнить свою казну, продав наших магов в рабство. Если ему действительно необходимы деньги на лечение сына, этот человек мог бы пренебречь любой опасностью. Возможно, этот Алексиус даже рассчитывает, что избежит неприятностей с королем Ферелдена, оказав ему услугу и разрешив проблему с отступниками.       - Если он действительно прибыл в Редклиф всего через несколько дней после взрыва, - нахмурилась Эвелин, - он должен был отправиться как минимум за месяц до Конклава!       - Возможно, что он так и сделал, рассчитывая на то, что Конклав завершится не в пользу отступников, и маги готовы будут принять любую помощь, чтобы спасти свои жизни, - Каллену совсем не нравилась сама мысль об отряде Тевинтерцев в его родной стране, но он заставил себя быть объективным. Предположить худшее он и так не забыл бы. Командир обратился к Лелиане: - Твои разведчики уже привезли посланников Фионы?       - Да, - Лелиана кивнула. – Я еще не успела их допросить, только обменялась парой слов с Шартер, которая их доставила. В знак искренности Фиона отправила нам настоящее живое письмо – усмирённого, которому велено сообщить нам всё, что мы пожелаем узнать о делах восстания. Предлагаю выслушать его вместе, - и, заметив, как командир напрягся, добавила: - Разумеется, Шартер отобрала у посланника все подозрительное, а сопровождавший его маг отправлен под надежной охраной к Адану.       - Как зовут этого мага? – поспешила узнать Эвелин.       - Бейн. Надеюсь, он оценит заботу о его здоровье.       - Я знаю одного Бейна, боевого мага из Белого Шпиля! – просияла девушка. – Мы вместе сопровождали Делегатов.       Плечи шпионки едва заметно расслабились. Со стороны Фионы было разумно поступить так и отправить кого-то, кого Вестница знала. Возможно, как раз сейчас, в хижине алхимика, его изводила вопросами чародейка Энн. Лелиана постучала по двери, подавая вездесущим агентам знак впустить усмиренного.       * * *       Дверь открылась, пропуская невысокого стройного мужчину с черными, неожиданно чистыми для безразличного к своей внешности усмиренного, волосами. Шпионка еще успела спросить Эвелин знаком ли ей этот человек, когда неустрашимый командир Каллен вдруг отшатнулся к стене, едва не ударившись затылком.       - Этого не может быть! – прорычал он. После чего, ничего не объясняя, выскользнул из-за стола и бросился к незнакомцу. С запозданием Эвелин поняла, что раскинув руки, бывший храмовник пытался прикрыть их всех собой. На кончиках пальцев рыцаря почудилось едва заметное свечение, которому, словно эхо, ответил чей-то хриплый вскрик. Оказалось, что её собственный. Отшвырнув усмиренного к стене, Каллен ухватил того за волосы и уставился на лириумное клеймо. Рука его вцепилась в рукоять меча.       Стремительное движение так резко сменилось полной неподвижностью, словно кто-то наслал на командира ледяные чары. Только отдавалось от стен его тяжелое дыхание. Сидевшей ближе всех Эвелин показалось, что Каллен побледнел и вот-вот потеряет сознание.       Наконец пальцы бывшего храмовника зашарили по клейму, словно он пытался отскрести краску.       - Прошу никого не двигаться, - отрывисто бросил он. – Я не верю, что этот человек - усмиренный!       Отлично понимая, что произойдет дальше, Эвелин в панике отодвинулась поближе к Максвеллу. Когда храмовники использовали свои способности, находиться поблизости было неприятно. Что бы командир ни проделал, в ушах молодой колдуньи зашумело, а с таким трудом запасенная мана принялась утекать как вода из пробитой бочки.       - Командир, немедленно прекратите! – как из глубокого ущелья донесся до нее приказ Лелианы. – Мои агенты уже проверили его! Кроме того, Вестница сейчас потеряет сознание.       Эвелин благодарно вздохнула и выпрямилась, стараясь не слишком заметно опираться на стол локтями. Иногда девушкам следовало демонстрировать свою слабость, но это был не тот случай.       - Командир, будьте любезны объясниться, - куда мягче, но также непреклонно потребовала Жозефина. Нападение на посланника, по всем канонам дипломатии, было неудачным началом отношений.       Командир отстранился наконец от усмиренного и наощупь опустился на скамью. Всё еще не отпуская рукоять меча, хотя вряд ли сам это осознавал.       - Вы знакомы, - поняла Эвелин. Командир дернул головой, словно в уши попала вода.       - Это Дайлен Амелл, он был учеником в цитадели Кинлох, когда я служил там. Он не может быть усмиренным, - бывший храмовник обернулся к Лелиане, словно силясь её убедить… Или надеясь, что по одному её слову реальность изменится. – Вы ведь знали Сурану, Героиню Ферелдена! Амелл прошел Истязание за два дня до нее. Значит, он уже стал магом, а мага нельзя принудить к усмирению! Рыцарь-командор Грегор не допустил бы, он никогда не допустил бы такого чудовищного нарушения правил!       - Командир, я вижу, вы не допускаете даже мысли, что он выбрал усмирение добровольно? – ответила вместо недобро прищурившейся шпионки Жозефина.       - Никогда! – командир наконец прекратил ломать рукоять и ударил по скамье. – Вы не понимаете, он участвовал в побеге малефикара, как и Сурана! Его должны были сослать в Эонар!       Эвелин окончательно перестала что-либо понимать и тоже уставилась на шпионку. Как и все в зале – та единственная, кроме бывшего храмовника, понимала, о чем речь. Усмирённый тоже посмотрел на Лелиану, будто бы даже с интересом - чего уж точно не могло быть.       - Тара Сурана, еще будучи магом Круга, попала в неприятности, когда пыталась помочь бежать своему другу, - сдержанно пояснила шпионка. Такие слухи о прошлом Героини Ферелдена Эвелин приходилось слышать, но она не относилась к ним серьезно. – Друг оказался магом крови, и Сурану едва не казнили, но она вступила в Серые Стражи… Погодите, это тот Дай, которого она оплакивала? Когда мы были в Кинлохе, нам сказали, что он погиб от рук демонов!       Эвелин поспешила прикрыть рукой нервную улыбку. Интересно, планировала ли Фиона, что личность её гонца вызовет такую бурную реакцию. Если да – то в лидере восстания опять взыграли орлесианская кровь и любовь к сложностям.       - Почему бы нам не прояснить всё, спросив самого уважаемого Амелла? – Жозефина единственная из Советников не растерялась. Даже её улыбка осталась прежней, а голос стал чуть укоризненным, словно товарищи затеяли ссору из-за какой-то мелочи перед лицом дорогого гостя. Только складки в уголках губ, едва заметные в неровном свете свечей, выдавали её недовольство.       Увещевание подействовало, командир и Лелиана угомонились и уставились на усмирённого. Эвелин стало завидно – сама она не умела убеждать людей без шипения и воплей.       - Моё имя Дайлен Амелл, - представился посланник, чуть склоняя голову. – Не вижу, какое значение это или обстоятельства моего усмирения имеют к миссии, но я действительно был втянут в инцидент с участием магов Йована и Сураны. Теперь, когда ситуация прояснилась, могу я передать вам письмо?       - Да, конечно, - Максвелл поднялся из-за стола, но был тут же оттеснен командиром, который принял кожаный футляр, пробежал взглядом по строкам послания и равнодушно передал его Жозефине.       - Обычная вежливая болтовня. Наилучшие пожелания, приглашение на разговор и всё в том же духе, - процедил он.       - Также мне было велено отвечать на все вопросы относительно нынешнего положения и настроений восставших, - усмиренный никак не отреагировал на грубость и адресовал свои слова некой точке, равноудаленной от все присутствующих. – Естественно, что известная мне картина с тех пор могла измениться, однако я готов ответить на любые возникшие у вас вопросы.       Командир и не подумал вернуться на скамью, явно готовый чуть что схватить посланника. Лелиана устало потерла виски и спросила о главном:       - Как давно вы покинули Редклиф?       - Семь дней назад, в час пополудни, - немедленно последовал ответ.       - Когда вы уходили, вы видели в городе или возле него большой вооруженный отряд?       - За исключением солдат эрла Тегана и патруля, выставленного лидерами восстания – нет, - ответил усмиренный, даже не предполагая, как это всё запутает.       Следующие полчаса Лелиана и сэр Каллен расспрашивали усмиренного о численности магов под контролем Фионы – о чем Амелл мог только предполагать, и об отношениях восставших с банном Редклифа. О проблемах с питанием и одеждой, о запасах зелий – о чем тот подробно рассказал, и о запасе лириума – о чем он не знал. После долгой беседы о столкновениях с фермерами, в разговор неожиданно для всех встрял Максвелл.       - Вам стоит промочить горло, - сказал он, протягивая собственную кружку, прежде чем кто-то успел возразить. – Ваша фамилия Амелл, имеете ли вы какое-то отношение к Амеллам из Киркволла?       - К этому роду принадлежала моя мать, - сообщил усмиренный, принимая питьё.       Эвелин сперва удивилась внезапному вопросу, а потом едва не схватилась за голову. В шутке о том, что все благородные дома Вольной Марки в родстве друг с другом, была немалая доля правды. Из Амеллов происходила их с Максвеллом два или три раза «пра»-бабка.       Просто замечательно. Последние два года у нее, можно сказать, под боком был родич-маг, пусть и отрезанный от Тени, а она об этом даже не догадывалась. Конечно, нынешние Амеллы ей седьмая вода на киселе, но стоило бы хоть раз поинтересоваться полными именами оставшихся при Фионе усмиренных. Этого чернявого она точно пару раз видела издалека, но принимала за обычного молчуна из формарей. Маги-ремесленники всегда держались особняком.       Командир Каллен тоже сделал из услышанного выводы:       - За что мне это, - закатил глаза он. – Пособник малефикара, напавший на храмовников, да еще и родственник Хоука!       Усмиренный и не подумывал извиняться за испорченный день командира.       Со вздохом отпустив посланника, Лелиана на миг прикрыла глаза ладонями. Эвелин невольно повторила её жест – от дрожащего света десятка свечей у нее болели глаза.       - Командир Каллен, поправьте меня – усмиренные ведь не могут лгать? – спросила шпионка голосом человека, которому заранее не нравится ответ.       - Распространенное заблуждение, - рыцарь качнул тяжелой головой. - Усмиренные не видят смысла и не имеют причин лгать, это совсем другое. Они ничего не скрывают, потому что не имеют стыда или тайных стремлений. Они не различают большей выгоды и меньшей, просто выжить для них такой же удачный результат, как заполучить ящик золота… Но они действительно хорошо умеют посвящать себя какому-то делу. Если Амеллу поручили ввести нас в заблуждение, я не уверен, сколько усилий он может вложить в искажение правды.       - Меня уверяли, что у усмиренных нет силы воли, - заметила Жозефина. – Но боюсь, что я сама, окажись в таком негостеприимном окружении, вряд ли смогла бы многое скрыть. Особенно, исходя из желания сохранить свою жизнь.       - Смерти они тоже не боятся, - не согласился сэр Каллен. Но выглядел он не слишком уверенным в собственных словах.       Лелиана негромко стукнула ладонями по карте.       - Ситуация совершенно нелепа, и мне это не нравится, - подвела она итог. – У нас есть слуги эрла, которые весьма убедительно рассказывают, что город захвачен силами Тевинтера. И есть посланцы чародейки Фионы, которые утверждают, что в Редклифе тишина, порядок и все только и ждут Вестников. Кто из них лжет?       - По крайней мере, тевинтерцы на пути между Редклифом и Перекрёстком действительно есть, - заметил Максвелл. - Я склонен поверить слугам банна.       - Я бы не советовала верить никому, - Лелиана оторвалась от карты и бросила на него предостерегающий взгляд. – Не стоит забывать, что на посланников Фионы тоже шла охота.       - Это не имеет смысла, - Эвелин скрестила руки на груди, попыталась отыскать на карте места столкновений. Ей тоже совершенно не нравились нараставшие вокруг Редклифа загадки. Если проблему не удастся разрешить в ближайшее время, Советники предпочтут обратиться за помощью к храмовникам. От одной мысли о последствиях такого выбора её прошибал холодный пот. – Если тевинтерцы захватили город и надеются заманить нас в ловушку, то им не нужно посылать к нам кого-то. Фиона уже пригласила нас с Максвеллом. Если же они просто проворачивают так какие-то свои дела, то посланники им не нужны тем более. Разве что они сказали бы, что в городе чума и нам следует держаться подальше… Возможно ли, что Редклиф захватили уже после отбытия Бейна и Амелла?       Жозефина печально улыбнулась и положила на стол еще не просохший лист с длинной полосой и кучкой отметок.       - К сожалению, посланцы Верховной чародейки и слуги банна покинули город в один день. Но банн и его люди до полудня, а усмиренный и его спутник - после. Так просто мы правду не определим.       - И слуг и посланцев пытались убить одни и те же люди, - теперь и Максвелл прикрыл глаза руками. – Если тевинтерские наёмники – не последнее модное веяние в Ферелдене, кто-то намерен уничтожить любую связь между Редклифом и Внутреними землями. Я прошу отправить в Редклиф новый отряд – на этот раз для разведки на вражеской территории.       - Нам стоит обсудить наши будущие шаги более подробно, - сэр Каллен поднялся со своего места, давая понять, что совет окончен. – После вечернего смотра.