Время сказок и костров

— Четыре дня, — Кирдан держал в руках флягу, которую Стражи нашли под окном. — У нас всего четыре дня. — Глорфиндел, перестань ты ходить взад-вперед, и без тебя тошно, — Келеборн сжал виски руками и осторожно бросил взгляд на Трандуила, стоявшего возле окна. — Мои воины прочесывают все окрестности, — голос Эльдариона дрожал, он не смел поднять глаза. — Это не воины. Это сборище людей с железными игрушками, — такого резкого, величественного и ледяного тона Трандуила никто не слышал уже давно. — Кому и зачем понадобилось похищать моего сына, учитывая, что о нашем прибытии никто не знал, о том, кто мы такие — тоже? Что говорит охрана? А Следопыты? Или вы уже забыли о том, кто это такие? — Владыка Трандуил, я… — Ты мог бы хотя бы о безопасности собственного дворца позаботиться. Если похитители летать не умеют, значит, среди твоих людей есть предатели. Я бы предположил, что похитить хотели Валандила, но похитители не знали принца в лицо, им просто указали на его покои. — Тогда лучше будет, если ты, Валандил, на время исчезнешь, — предложил Глорфиндел. — А Эльдарион объявит о том, что принц пропал. — И чем это поможет Леголасу? — наследник гондорского престола внимательно посмотрел на эльфов и отца. — Его не убьют, узнав, что захватили не того, — коротко ответил король Гондора. Трандуил опустил голову. Келеборн подошел к нему и крепко обнял. — Я не чувствую его, — прошептал король эльфов. — Впервые за столько лет. Не чувствую. — Это из-за того, что здесь все изменилось. Вот вернется Леголас, я ему расскажу, как ты себя вел. Я смог до него дотянуться, на мгновение, но смог. — Он жив? — Трандуил посмотрел другу в глаза. — Ему больно, но он жив, — ответил Келеборн. *** Ему больно, но он жив. Пожалуй, это лучше всего определяло состояние Леголаса. Похитители слишком уж настаивали, чтобы он написал письмо Эльдариону с просьбой отпустить захваченных дундландцев и выплатить выкуп. Леголас не стал отрицать, что он принц, сначала потому, что и был им, а потом — потому что понял, за кого его приняли. Вот только в своей эльфийской язвительности он перестарался, да так, что его не просто избили. В ход уже шло все: и плетки, и дубинки, и табуретки из крепкого дерева. На всем теле не было живого места, одежда не только превратилась в лохмотья, даже лоскуты давно сорвали. Сорвали и цепочку с кристаллом, раздавив его каблуком на каменном полу. Только подарок Гимли им снять не удалось, как бы ни пытались. Леголас попытался рассмеяться, и это огнем обожгло сломанные ребра: видел бы его сейчас отец. Голый, избитый, из одежды — гномий браслет. Гномий! Это было бы главным оскорблением. — Эй, наследник, так ты жив? — из дальнего угла подвала, куда его бросили минут пять назад, донесся шепот. Акцент показался Леголасу смутно знакомым и он ответил уже на кхуздуле: — Жив. А ты? — Надо мной так не измывались. Ну и довел же ты их, Ваше Высочество. А откуда ты гномий знаешь? — без сомнения, его товарищем по заключению оказался гном, причем явно из Эребора. — Учил в детстве. Ты здесь как оказался? — Леголас пытался сосредоточиться. Сейчас главное — постараться вылечить ноги и хотя бы одну руку, выпутаться из веревок и можно пробиваться к выходу. — Как-как… Подслушал разговор этих наемников с одним из советников твоего папочки, очевидно, он их и в Белую Башню за тобой впустил. Хотел сразу к Государю, да только на того же советника и напоролся, он меня им и сдал. Договор у них: чтобы Эльдарион тех дундландцев выпустил, выкуп за тебя заплатил и подписал брачный контракт между тобой и дочкой того советника. Так что парень, как только Государь выкуп отдаст, тебя найдут в любой таверне с этой девкой в постели. Кости в ногах были только ушиблены, перелом в руке Леголасу удалось наскоро срастить, и сейчас он аккуратно выпутывался из веревок, которые были излохмачены ударами и уже ничего не держали. Каждое движение причиняло боль, но об этом эльф старался не думать. — В таком виде к женщине в кровать? — принц подошел в тот угол, откуда звучал голос. Так и есть: гном, рыжий, прикован цепями к стене. — Они мне ни одной кости целой не оставили. — Одну уж точно сломали, вон как висит, — фыркнул гном. — Прикрыл бы чем. — Не таращился бы куда не следует, — ответил аранен Зеленолесья. — А куда я, по-твоему, могу таращиться? — собеседник недовольно поморщился. — Рост у тебя такой, да и прикован я так, что при всем нежелании как раз носом тебе туда и достаю. — Сейчас замки открою. — Это гномья работа, их никому… — начал было гном, но тут в замках что-то клацнуло и они открылись, освобождая пленника. Леголас мысленно поблагодарил Гимли. А ведь когда-то отказывался этому учиться, утверждая, что царевичу негоже как вору возиться с замками. Спасибо Арагорну, в одну из гулянок приковал его к стене и привел Гимли для помощи в обучении. Так и натренировался. — Теперь надо найти какое-нибудь оружие и можно выбираться. — Тебя по голове били? — вдруг спросил гном. — Да, когда похищали. — Перестарались они. Совсем у тебя мозги вышибли. Там их пятеро, а ты избит до полусмерти. Леголас только хмыкнул. Да, ни на теле, ни на лице не было живого места. Но сидеть здесь и ждать, пока его найдут? — Тогда надо оружие еще и для тебя. С четырьмя я бы справился, Пятого на себя возьмешь? — Тьфу ты, вот точно, что эльфы в роду были. Совсем ненормальное выросло, хуже ездового барана. Что с Гондором будет, когда тебя на трон посадят? Леголас тем временем расшатывал крепежное кольцо цепей в стене. Наконец оно поддалось, и принц передал цепь с кандалами гному: — Сможешь этим махать? — Обижаешь! Стой, — гном замер, недоверчиво таращась на левое плечо соседа по заключению. — Откуда у тебя это? — Подарок от лучшего друга. — Леголас? — гном внимательно глянул на острые уши, волосы цвета светлого золота, испачканные в крови, грязи и пыли и ясные голубые глаза. — Ты Леголас? Тот самый? — Тот самый, тот самый, — Леголас с трудом выдернул один из прутьев обрешетки подвального окна. Не меч и не кинжал, но тут любая увесистая железяка будет впору. — Тебя как зовут? — Дэйн, сын Трорина. Гимли мой троюродный дед по линии матери и… Леголас застонал, опускаясь на пол. — Тебе что, плохо? — бросился к нему гном. — Да когда вы начинали своих родственников через пятое колено пересчитывать, мне всегда плохо становилось, — отшутился Леголас. Ему и в самом деле было невыносимо больно, но не гному же в этом признаваться. Достаточно того, что он перед ним уже полчаса в обнаженном виде находится. Он пересилил себя и встал, подойдя к двери. Два точных удара прутом — и дверь слетела с петель. На грохот в подвал рванулись шестеро. Самым сложным оказалось то, что на узкой лестнице трудно было развернуться в бою, но это же оказалось и преимуществом: их враги в такой тесноте даже мечи вытащить не успели. — Четыре-два, Гимли! — по привычке выкрикнул Леголас и сполз по стене на пол. — Я не Гимли, друг, — гном подошел к нему и протянул флягу, очевидно снятую с кого-то из убитых. — Выпей, может, станет легче. И спасибо, что сравнил с ним. Во фляге была вода, чистая, но уже теплая. Леголас внимательно осмотрел трупы. Пять дундландцев, один гондорец. Можно было бы снять с кого-то из них одежду, но надеть вещи предателя или разбойника? Леголас отправился наверх, нашел в сундуке чистые простыни, иглу и нитку и быстро смастерил подобие туники. Гном внимательно следил за ним: — И ты в этом в Минас-Анор поедешь? — Не в первый раз, — быстро наживляя куски ткани, Леголас рассказал новому товарищу историю своего приезда на свадьбу Арагорна и то, что произошло после. Дэйн только что на пол не падал и ногами не дрыгал, а вот стекла в окне от его хохота грозили вылететь. — А в Алой Книге этого не было, — когда гном закончил смеяться, Леголас уже натянул на себя импровизированное одеяние. — Я и попросил, чтобы не было. Пойдем. Надеюсь, у них здесь хоть одна лошадь найдется. Пешком я не дойду. — Ты и верхом не доедешь. Может, я один доберусь, позову помощь? — Дэйн недоверчиво посмотрел на эльфа. Голова разбита, ребра сломаны, каждый кусочек тела если не в ранах от плети, то в синяках, едва стоит, но все туда же — поедем. — Из тебя ездок на лошади, как из меня сейчас танцовщица в кабаке. Попробовать можно, но только для смеха и вдруг кто сжалится. Лошадь была, но только одна, очевидно именно на ней приехал гондорец. Леголас зажал в руке кольцо советника, которое он снял с пальца убитого. Эльдарион должен знать, кто хотел зла его сыну. Местность была почти знакома, во всяком случае, с направлением Леголас ошибиться не мог. Птичьи вестники не подойдут, магии почти нет, а вот осанвэ… Сначала и с этим ничего не получалось. Потом Леголас понял, что здесь просто труднее «дотянуться» до того, кто нужен, и решил попробовать не просто представлять себе кого-то из спутников, а вспомнить свою глубокую внутреннюю связь с отцом, ту незримую нить, которая все эти годы помогала им выжить. Ради единственного родного сердца. И это получилось. Леголас ярко почувствовал тревогу и боль Трандуила, его ужас от исчезновения сына, радость от возникшего общения. «Привези одежду к запасным Нижним Вратам» — и тут связь оборвалась. Но главное, он сумел дать знать отцу, что жив. До Минас-Анора было не так уж далеко, но ехать им пришлось медленно: и Дэйн заявлял, что у него от скачки болит все, что ниже поясницы, да и Леголас, несмотря на всю самоуверенность, понимал: свались он сейчас без сознания — потратит куда больше времени, чем на медленную езду. — А что вы здесь забыли, Дивный народ? — то ли из вежливости, то ли по привычке Дэйн перешел на всеобщий. — За вами приехали, — улыбнулся Леголас. — На весь Валинор один гном, скучно нам стало. Выслушав весь рассказ эльфа, Дэйн кивнул головой: — Встречу с Хиргоном, королем Эребора, я тебе устрою, письмо к Орину, повелителю Мории он тебе даст. Ты прав, тяжело нам здесь становится. И детей нет, и металлы меняются. Мифрил в Мории вроде бы и добывают, а плавить начнут — а он не такой, серебро серебром, мягкое и не больше. Думаю, уговоришь. Хоббиты так вообще с радостью согласятся. Им сейчас с людьми рядом тяжело. — Почему? Что у них случилось? — Они тоже теряют свои способности. И растет все плохо, и ходят они уже не так бесшумно, и табак их не радует. О том, что детей нет я уже и вовсе молчу. Вдалеке показались стены Белого Города. Леголас чуть ли не застонал: у ворот его ждали шестеро. Четыре знакомые светлые головы разных оттенков и две темные: Эльдарион и Валандил. Которому он, кстати, приказал не перенапрягаться еще пару дней. — Какой сейчас год? — вместо приветствия спросил принц. Все молча смотрели на него с ужасом во взгляде. Леголас и сам понимал, что его внешностью сейчас только особо стойких гвардейцев тренировать, чтобы могли и на полуразложившиеся трупы без страха любоваться. — Сто пятьдесят третий Четвертой Эпохи, — подсказал гном. — Вот вам и традиция, — попытался пошутить Леголас. — Раз в полтораста лет приезжает в Белый Город эльфийский принц в простыне на голое тело и ворует прекрасных девушек. — Есть в этой традиции кое-что похуже, — хмыкнул Келеборн. — То, что он приезжает раненым? — рассмеялся Кирдан. — Нет, — Трандуил подошел к лошади и снял с нее Дэйна. — То, что я опять застаю своего сына с каким-то рыжим гномом. Глорфиндел едва успел поддержать Леголаса и помочь ему спешиться: — Ты не дойдешь сам. Мы захватили носилки. — Дойду. Не позорьте меня перед всем Минас-Анором! — Ты его отец? — Дэйн внимательно посмотрел на Трандуила. Тот со вздохом кивнул. — Вот пока я с ним общался, все хотел узнать, его в детстве няньки из люльки часто роняли? А теперь еще и хочу спросить, где эта люлька висела. Как мне кажется, если не на Карадрасе, то на Одинокой Горе точно. — Леголас! — Трандуил нисколько не повысил голос, но всем показалось, что он прикрикнул на сына. — Либо ты спокойно ляжешь на носилки и прекратишь давать еще и этому гному повод высмеивать нашу семью, либо я понесу тебя в Белую Башню на руках. Выбирай. — Глорфиндел, помоги лечь на носилки, — тяжело вздохнул Леголас. — Но надолго мы в Гондоре не останемся, нам надо спешить. — Я тебе сначала зеркало во весь рост найду, — пригрозил Келеборн. — А потом ты будешь решать, надолго ли мы здесь останемся. — Вам же лучше, если я в таком виде поеду. Вас проняло, вдруг и разбойников по пути испугает. Решат, что мертвецы оживают. — Леголас! — они прикрикнули все семеро: четверо эльфов, двое людей и гном. Принц Зеленолесья выдохнул и молча позволил перенести себя в Палаты Исцеления, терпеливо выдержал пока его мыли, перевязывали, вливали какие-то настойки. Вот только в ответ на его просьбу заварить ацелас, Валандил смущенно ответил, что эту траву с момента отплытия Леголаса никто не видел. Не растет больше. Как и половина тех трав, что использовали эльфы в своих снадобьях. Келеборн увел Трандуила и Глорфиндела, уговорив их поспать хоть немного, Эльдарион и Валандил тоже ушли, пригласив с собою Дэйна и забрав у Леголаса перстень советника. Им было о чем поговорить с гномом. С Леголасом остался Кирдан, ехидно улыбнувшийся на предложение принца оставить его одного. — Ты мне лучше дай слово, что честно ответишь на мой вопрос. — Кирдан внимательно смотрел на аранена. — А ты дай слово, что исполнишь мое желание. Был бы здесь Элронд, он бы не поддался больше на такое, но Корабел только кивнул: — Хорошо, даю. — Спрашивай, отвечу. — Где твоя цепочка с кристаллом? Мы не нашли ее. Она у похитителей? — Вот, в кулаке, — Леголас показал край цепочки — Надеть тебе ее? — Я сам. Попозже. А теперь мое желание. Когда мы закончим со всем этим и взойдем на борт корабля, поклянись, что не развернешь его обратно к берегу Средиземья. Клянись именем Ульмо! — Ладно, клянусь, — растерянно произнес Кирдан. — Только не поднимайся, лежи спокойно. Клянусь именем Ульмо, что после отплытия не поверну корабль обратно. А зачем тебе это? — Да так, вдруг ты захочешь остаться, — Леголас почти засыпал. Кирдан тихо поднялся и вышел. А Леголас осторожно надел цепочку и спрятал ее под рубашку так, чтобы не было видно, что кристалла на ней нет.