Время сказок и костров

— С вами или без вас, но завтра я еду в Эребор, — Леголас полулежал на кровати и внимательно смотрел на стоявших перед ним эльфов. — Дэйн составит мне компанию. Можете подождать меня здесь, Эльдарион будет рад вашей помощи. — Леголас, за те два дня, что ты соизволил все-таки отдохнуть, у тебя даже синяки не побледнели, — Трандуил попытался урезонить сына. — Нам придется тащить с собой целую сумку всяких снадобий. — И останавливаться на привалы каждый час, — добавил Глорфиндел. Кирдан укоризненно молчал, а Келеборн вдруг тяжело вздохнул и обратился к друзьям: — Мне кажется, нам стоит выслушать Леголаса. И попытаться понять, почему ему сейчас неважны собственное здоровье и жизнь и он готов умереть прямо на месте. Только, прошу, без лишнего пафоса и дури «умру, но сделаю», — а это уже было адресовано Леголасу. Принц встал с кровати и, не обращая внимания на возмущенные взгляды и окрики, подошел к окну, а потом тихо начал: — Мы опаздываем. Неумолимо опаздываем. Я не знаю, кто из нас просчитался: я или Валар, но у нас осталось чуть больше полугода до того момента, когда с гномами, хоббитами и энтами произойдет то же, что и с орками. То, что мы ощутили на себе, пройдя завесу. Мне необходимо лично побывать в теперь уже двух оставшихся гномьих королевствах, в Шире и в Фангорне, оставить там магические метки, которые за три дня вернут на эти земли всех их обитателей со всего Средиземья и потом послужат как опора для Валар. Здесь останутся все те же земли, но без того, что сделано гномами или хоббитами, вместо Фангорна будет обычный лес, вместо гномьих царств — безликие горы. А в Валиноре возникнут и Одинокая Гора, и Мория, и Шир. Но все это только если мы успеем. У нас нет времени. — Я еду с тобой, — Трандуил подошел к сыну. — Разберемся по дороге. Будешь исцелять себя, Келеборн поможет. — У меня только одна просьба к тебе, Леголас, — Глорфиндел улыбнулся. — Мы все знаем, что никто и никогда не мог упрекнуть тебя в трусости. А вот в отсутствии разума — упрекали все. Если мы попадем в ситуацию, где надо будет сражаться, позволь это делать нам. Пока ты окончательно не поправишься. — Но… — Глорфиндел прав, Леголас, — вздохнул Кирдан. — В бою от тебя сейчас толку мало, но, если с тобой что-то случится, у нас не хватит ни знаний, ни сил закончить твою миссию. — Если тебе не нравится мысль беречь свою жизнь, прикрываясь нашими, то подумай о том, что ты только что говорил. У Свободных Народов нет другого выхода, — Келеборн, нахмурившись, смотрел на Леголаса. — Ты это делаешь для них. Леголас молча смотрел в окно. Едва заметный ветерок пробегал по полям перед Белым Городом. Курганы вздымались застывшими волнами, подрагивающими только сверху. Как будто море замерло в непонятной зелени волшебного льда и теперь пыталось освободиться. Курганы… А были ли они тогда, больше чем сто пятьдесят лет назад? Их насыпали уже после, ждали, пока степные травы ласковым ковром затянут их, скрывая тела тех, кто падал под стенами этого города. Как легко и просто все тогда казалось: битва против темных сил, битва за то, чтобы солнце все-таки взошло. Битва без надежды, но в огне и радости. Сейчас это все затянула трава, дрожащая от легкого утреннего ветра. И если тогда отсутствие надежды было горьким, то сейчас — безразличным. И не с таким ли камнем на сердце шел к Ородруину Фродо? — Мне принести клятву? — Достаточно твоего слова, мой сын. А сейчас отдыхай. Они все направились к выходу. — Келеборн, я могу поговорить с тобой? — Леголас отвернулся от окна. — Останься. Двери закрылись, но Леголас молчал и смотрел на Келеборна. — Ты что-то хотел сказать? — бывший Владыка Лотлориэна не выдержал этого безмолвного допроса. — Зачем ты солгал мне? Решение ехать с нами было твоим. Галадриэль просто смирилась и отпустила. Хотя и по той причине, что ты сказал. И она уговаривала Элронда остаться. Когда-то ты сердился на моего отца за невнимание к ребенку. Не повторяешь ли ты то же самое? — Я вернусь. Я вернусь еще до рождения сына, — улыбнулся Келеборн. — Надо же, как ты уверен в себе. И в ребенке, — рассмеялся Леголас. — А если опять будет дочка? — Тогда… Накажу ее. — Новорожденную? И как же? — Замуж за тебя отдам, как только подрастет. Леголас рассмеялся и присел на кровать. — Вот как с тобой ехать… — задумчиво покачал головой Келеборн. — Давай что ли вместе попробуем хотя бы ребра тебе срастить. Ты делаешь, а силы тащишь у меня. — Так магии нет. — А что мы теряем? Ты сам-то пробовал? — Да. На полчаса хватило. — Давай еще раз, ты тогда свои силы использовал, а их у тебя как мозгов у тролля. — Как говорил Гимли, пытаясь меня напоить, сотая попытка уже чем-то напоминает пытку, — тем не менее, Леголас с удивлением почувствовал, что у них вполне получается и дышать уже не так больно. Он внимательно следил за лицом Келеборна и как только заметил легкое подергивание ресниц и меняющийся оттенок светлой кожи, остановил его. — Все. Получилось. Ты сам как? — От вина бы не отказался, но слабости нет. С тобой легче исцелять, чем с Элрондом: тот и свои силы до капли вкладывает, и мои полностью вытягивает. На привалах будем понемногу продолжать. Это тебя Стражи Чертогов Мандоса научили? Леголас промолчал, но побледнел так, что Келеборн уложил его, влил очередную порцию какого-то травяного настоя и вышел за новой. А утром они отправились в путь. Дэйн ехал на одной лошади с Глорфинделом, объяснив это тем, что сам неуверенно сидит на такой громадине и лучше ехать с тем, кто его поймать сможет. А не с тем, кого самого ловить надо. По настоянию Трандуила они переправились возле Осгилиата и дальше ехали уже к Зеленолесскому тракту. За три дня на них дважды нападали какие-то разбойничьи банды. Леголас, верный данному слову, держался за спинами друзей, но после стычек от него трудно было добиться хоть слова. На привалах он подсаживался к Келеборну, но внимательно следил, чтобы тот не вышел за рамки допустимого, отдавая ему энергию для исцеления. Трандуил и Глорфиндел пробовали сделать то же, но у них не получилось, а Кирдан даже пробовать не стал: — Я и с Нарья справиться толком не мог, был именно Хранителем, а не Владыкой, как Митрандир, Галадриэль или Элронд. Леголас ничего не говорил, всегда старался сесть поодаль, а то и вовсе уйти и побродить в родном с детства лесу, который сильно изменился. Деревья и деревья, здесь уже не было той особой атмосферы живого трепета, той удивительной, немного мрачноватой и величественной красоты веток, тянущихся к голубому небу и причудливо сплетающихся в единое целое, когда рядом висит и гроздь прошлогодней рябины, и изумрудный лист клена и коричневато-золотистый, еще не упавший желудь с той зимы. Леголас все это видел. Не глазами, сердцем. И каждое засохшее дерево было ударом. И единственным, кто разделил с ним это чувство, был Трандуил, чувствующий свою вину перед лесом. К повороту на гномий тракт они выехали уже после заката и, как обычно, расположились на ночлег. Глорфиндел возился с костром, Трандуил, Кирдан и Дэйн обсуждали причины, побудившие гномов Синих гор оставить свое королевство и перебраться в Морию. Келеборн подошел к Леголасу: — Моя помощь еще нужна? — Спасибо, хватит, наверное. Я уже и сражаться смогу наравне с вами. — А не переоцениваешь себя? — Я же обещал… — Леголас настороженно посмотрел в лес, уловив чей-то слабый стон. — Я сейчас! Ждите здесь! Он побежал в чащу, а остальные внимательно ждали. Но когда Леголас показался среди деревьев со своей немаленькой ношей, навстречу ему не шагнул никто: все были слишком ошарашены тем, кого именно принц решился притащить на их стоянку. — Что это? — Кирдан первый нашел хоть какие-то слова. — Этой девочке нужна помощь! — Леголас аккуратно сваливал с себя бурое тело. — Леголас, ты рехнулся! — громко заявил Дэйн. — Какая к Махалу девочка, это медведь! Ты давно баб видел? Или у вас эльфийки… — Она — Бьорнинг! — оборвал гнома Трандуил и помог поудобнее уложить зверя. Леголас зачерпнул из котелка еще теплый чай и влил в приоткрытую пасть. Тело зверя причудливо изогнулось, дернулось несколько раз и начало меняться. Леголас, который и так едва удерживал руки на ране, прикладывал все силы, чтобы продолжать исцеление и не оторвать руки. Келеборн дотронулся до плеча друга, передавая ему часть своей энергии, но через несколько секунд это уже было лишним: вместо лохматого и громадного зверя на траве лежала достаточно крупная девушка. Рана затянулась, и Леголас устало отвел руки: — Прикройте ее чем-то и пусть пока поспит. Мне это тоже не помешает, но дежурных поставить надо. — Первая стража за мной! — Кирдан вытащил из сумки запасной плащ и укрыл гостью. — А к утру отвезем ее к Карроку, — Трандуил собрал ворох сухой травы и подложил девушке под голову. — Совсем ребенок, лет шестнадцать по человеческому счету. — Ничего себе «ребенок». Люди в шестнадцать поменьше будут, особенно их девицы, — Дэйн присматривался к незнакомке. — Слышал про Бьорнингов, а видеть не приходилось. Говорили, что их мало и на тех Наследники Ангмара охоту объявили. Вроде бы там можно их кровью Чародея вызвать. Эльфов, уютно устроившихся возле костра, как будто вихрем подняло. — Немедленно к Карроку! — Трандуил прыгнул на лошадь. — Келеборн, давай ее сюда! Девушка тем временем открыла глаза и готова была кинуться на окружающих. — Тише! Мы не причиним тебе зла! — Леголас шагнул вперед, протягивая руки без оружия. — Вы не Черные! Кто вы? — она только зябко повела плечами и плотнее закуталась в плащ. — Эльфы, — коротко ответил Трандуил. — У нас нет времени, твоим сородичам может грозить опасность! Немедленно прыгай ко мне на лошадь и держись! — Я могу бежать рядом! Сейчас обернусь! — Не вздумай! Ты была ранена! — Леголас с негодованием посмотрел на девушку. — И не спорь. На лошадь, живо! Все разговоры по дороге. Они неслись к виднеющейся вдалеке скале. — Где и кто тебя ранил? — Кирдан решил не терять времени. — Я часто ухожу из поселка побродить по лесу. Стреляли с тракта, я успела убежать и спрятаться в лесу, хотела дойти до дома, а тут один из вас. Но эльфов же не бывает, вы — детские сказки! А у вас уши острые? А вы правда бессмертные? А вы будущее можете видеть? — Не вертись! — попытался угомонить гостью Трандуил. — Тебя как зовут? — Ларра. А тебя? А ты почему такие длинные волосы носишь, ты же не девушка? А борода у тебя еще не растет? Келеборн не сдержал легкий смешок: — Борода у эльфов растет после десяти тысяч лет. — Ой, это сколько же ему? — пухлый палец показал на Кирдана. — Каррок! В селении все спокойно. — похоже, Корабел был не очень-то доволен тем, что в него так бесцеремонно тыкают. — Где твой дом? — Глорфиндел помог спуститься Дэйну, потом спрыгнул сам. — И кто здесь старший? Но к ним уже бежали три огромных медведя, постепенно приостанавливаясь и понимая, что их соотечественницу никто не обижает. Один из медведей быстро и незаметно обернулся в человека. И зверь был не бурым, а черным, и человек щеголял темной шевелюрой, бородой. Но в отличии от девушки, одежда на нем была. — Кто вы и где вы ее нашли? — его голос больше напоминал рык. — Я старейшина этого поселения, Харн, правнук великого Беорна! — А я — Трандуил, Король Эрин-Ласгаллен! — брови Орофериона гневно взметнулись. — Если ты еще помнишь, где живешь! — Но… Вы же… Прости, мой король! Мы думали, что эльфы покинули эти края. — Вернулись ненадолго, — улыбнулся Глорфиндел. — Заберите вашу девочку, а нам надо поговорить. Харн кивнул, и Ларра обиженно ушла с двумя сородичами, а сам старейшина указал на крепкий дом на окраине: — Это мой. Прошу. Буду рад оказать вам гостеприимство. Разговор продлился до рассвета. О Наследниках Ангмара Харн знал куда больше, чем Дэйн: немногочисленное сборище воинов, возомнивших себя черными магами и регулярно нападающих на селения Бьорнингов. Им просто хотелось убивать. И никаких особых возможностей их ритуалы не давали. Вот только защититься от них Бьорнинги не могли: медвежья сущность в детях просыпалась все реже, взрослые часто после болезни или ран теряли способность оборачиваться, а кое-кто и вообще не умел этого делать. Они уже были обычными людьми, зачастую даже не очень хорошими воинами, сил которых хватало только на защиту своего дома. — Черные! Атака Черных! — прозвучал крик дозорного. — Мы с вами! — Трандуил поднялся, и рука привычно скользнула к мечу. Остальные эльфы молча кивнули и выбежали из дома, присоединяясь к группе воинов. К их удивлению среди воинов много было женщин, и примерно треть из всех собравшихся была в медвежьем облике. — Ой, а вы с нами? — по удивленной морде медведицы и ее болтовне Келеборн и Леголас безошибочно распознали Ларру. — А мы победим? Вы же знаете, что будет. — Нет. Не знаем. — Келеборн ласково потрепал медведицу по загривку. — Шла бы ты домой, маленькая! Она фыркнула и рванула поближе к Трандуилу. — Все, — рассмеялся Леголас. — Отца заболтает. Это ему не ежики Радагаста, в карман не спрячешь, если надоел. — Ты сможешь сражаться? — внимательно посмотрел на него Келеборн. — Синяки не помешают, все остальное зажило. Смогу. И это не бравада. — Тогда… — На перехват атаки! — рявкнул Харн. Но никто и не подозревал, что Черных, как их здесь называли, будет в три раза больше, чем жителей. Это был страшный и жесткий бой, хотя и не такой уж длинный. Ангмарцы сражались верхом, стараясь с первого удара протыкать противника черными пиками или бить наотмашь длинными кривыми мечами с крюком на конце. «Такое же оружие было и у урукхай Сарумана» — вспомнил Леголас, отбиваясь от особо настойчивых противников. Собираясь ехать в Средиземье, он не ждал найти здесь спокойствие Валинора, но и такого количества проблем тоже. Словно со смертью Арагорна вылезло то темное, что накопилось за годы его правления, годы их защиты мира. Черных на этот раз не отпустили, не дали уйти, зажав в «клещи» неожиданной атакой с флангов, которой командовали Глорфиндел и Трандуил. Бой затихал и Леголас искал знакомые фигуры. Отец что-то доказывает Харну, Глорфиндел и Кирдан стоят рядом с Дэйном, а где же… Леголас обернулся, оглядывая поле боя, и ему на миг показалось, что земля уходит из-под ног. Келеборн… Он сидел, прислонившись к обломку скалы и пытаясь ладонями остановить кровь, хлеставшую фонтаном из рассеченной груди. А глаза уже остывали, превращаясь из теплых, жемчужно-серых в прозрачные и бесцветные. Принц бросился к нему, отшвырнув меч в сторону и закатывая рукава: — Не смей, слышишь! Ты просто не имеешь права уйти туда! Иначе верну и убью сам! Келеборн на миг снова обрел ясность взгляда и прошептал: — Если дочка — твоя невеста. — Обойдешься! Никогда не женюсь на тех, в ком твоя кровь! Живи. Докажи, что она будет такой же упрямой! Но серые глаза гасли. А Леголас выплескивал всю силу, которая у него была и которой уже не хватало.