Время сказок и костров

Леголас сам напомнил Халдиру о том, что среди лориэнцев достаточно много тех, кто будет счастлив его видеть: — Мне не в тягость твоя компания, но Румиль и Орофин тоже имеют право пообщаться с братом. — Так пойдем вместе. Или ты думаешь, что тебе не будут рады? Вот от каждого костра подзывают, а у нас ты вообще желанный гость. — Мне еще надо кое-кого найти. И, кроме того, проверить, как там мои отряды празднуют, не передрались ли между собой. Халдиру показалось, что оставлять Леголаса одного — не лучшая идея, но аранен уже скрылся среди пирующих, и лучник направился на поиски братьев и друзей. Леголас проходил мимо костров, мимо пирующих и поющих компаний, его приглашали присоединиться почти к каждой, он слышал тосты в свою честь и отвечал все той же нежной, немного растерянной улыбкой. А впереди стоял командный шатер, в котором, как оказалось, никого не было. Принц сел за стол, посмотрел на разложенные карты, аккуратно сложил их в стопку и сдвинул к краю. Сейчас надо было хоть недолго побыть одному. — И где тут можно мирно устроиться вшестером? — Эрейнион внимательно смотрел то на две бутылки гномьего самогона, то на друзей. — А вот от этого нас не свалит? — Какая теперь разница! — Глорфиндел и Эктелион произнесли это хором. Келеборн и Элронд рассмеялись, Финголфин вытащил из-под плаща бутылку вина: — Не свалит от гномьего — добавим эльфийским. Лично я хочу снова почувствовать всю прелесть жизни. — И ты ее почувствуешь. Когда твой братец доберется домой и сообщит твоей жене, что ты предпочел пьянку с нами свиданию с ней. — У нас вечность впереди. А сегодня — победа и возвращение! — Нолофинвэ вдруг осенило. — А командирский шатер? Может туда? Все переглянулись, кивнули и направились к шатру, разговаривая и смеясь. Откинув, полог, дружная шестерка ввалилась в шатер и тут же замерла: за столом, положив голову на руки, тихо спал принц Зеленолесья. Эрейнион жестом попросил всех быть потише, Глорфиндел беззвучно вытащил из угла шатра кушетку, Келеборн снял с себя плащ и сложил его подушкой. Элронд и Гил-Гэлад аккуратно, стараясь не разбудить, перенесли Леголаса на импровизированную кровать, Финголфин укрыл его своим плащом. Еще раз переглянувшись, шестеро друзей тихо вышли. — А ему лазурный идет больше, чем мне, — рассмеялся Финголфин. — В его детстве Трандуил всегда приказывал одевать аранена в разные оттенки голубого с серебром. И так лет до двенадцати, пока сам Леголас не заупрямился, заявив, что лесной эльф должен носить зеленое и коричневое, а в голубом он — прекрасная мишень для пауков и орков, — Келеборн покачал головой. — Поэтому можешь ему даже не предлагать такие цвета. — И где двенадцатилетний ребенок мог быть мишенью для орков? — удивленно хмыкнул Гил-Гэлад. — Ты еще скажи, что Трандуил его с отрядами на охрану Зеленолесья с этого возраста отпускал. — Не с этого, — Элронд и Келеборн переглянулись. — С восьми лет. — Вот знал я, что Средиземье без меня с ума сойдет. Но чтобы так скоро? Пойдем к любому костру, вам есть что рассказать. Первые лучи солнца скользнули в шатер и разбудили принца. Он не сразу понял, что произошло и где он, собственно находится: последним, что помнил Леголас, было то, как он убирал карты со стола. — И не пил же… — это было первым, что пришло в голову. Леголас сбросил с себя плащ, которым он был укрыт и встал. И только после этого обратил внимание на цвет того, что было его «одеялом». Неужели его застали спящим за столом и перенесли на кушетку, а он даже не проснулся? Хорош эльф, нечего сказать. Леголас вышел. В целом, картина была вполне предсказуема: у костров вповалку спали почти все участники вчерашнего сражения и ночного праздника, немногочисленные дозорные, которых он успел назначить перед тем, как уйти в шатер, усиленно зевали. Но палатки отца не было. — Они уехали, Ваше Высочество, — сообщил один из часовых. — Перед рассветом Владыки все разъехались. — А мне ничего не передавали? — Нет, никто и ничего. Никто и ничего. Леголас отправился на поиски Халдира, но и тут его ждала неудача: лориэнцы тоже отправились к себе. Все правильно. Наконец-то он добился того, чего хотел — быть одному. За ним уже не будут бегать, присматривать. Он свободен в своих поступках. — Леголас! — это прозвучало так неожиданно, что принц вздрогнул. Дэйн спрыгнул со спины лохматого рыжего пони и только набрал воздуха в грудь, как Леголас положил руку ему на плечо: — Едем. Я понял. Но в этот раз он опоздал. И в какой-то темной дымке видел все происходящее: подготовку к похоронам Гимли, прощание с ним гномов. А сам Леголас просто стоял, не в силах ни плакать, ни говорить, ни даже осознать полностью, что теперь ушло все, что связывало его с юностью. Мория… Вздымались величественные колонны, сверкали факелы, отражаясь в кованых украшениях, а аранену было душно, и казалось, что он снова бежит через центральный зал, а там за спиной поднимается багровое пламя Балрога. Он не слышал, что ему говорили, чувствуя только тяжесть вины за эту смерть, за то, что не успел. Его отвели в одну из комнат, усадили у камина, кто-то, кажется, сам Король Орин, ткнул в руку массивный кубок с вином. Леголас поставил его на камин и стал рядом, настолько погружаясь в свои мысли, что даже не заметил, как язычок пламени перескочил на манжет рубашки и через секунду огонь охватил рукав. Руку обожгло и сильно, но эта боль вернула Леголасу ощущение реальности происходящего. И какими только словами его не называли Хиргон и Орин, накладывая мазь и повязку на руку. Леголас молча терпел, так же незаметно держался в стороне всю церемонию, а на тризне только лишь пригубил вино. Гномы не стали настаивать, чтобы он остался, но предложили приезжать в любое время. Сейчас Леголас собирался все-таки поехать в Лотлориэн. Дэйн остановил его: — Ты прямо вот так и собрался? Леголас кивнул и недоуменно посмотрел на гнома. — Отцу передай, что насчет твоей люльки на Карадрасе я зря говорил. Тут ваша «Вечнобелая» гора нужна — для такого поведения. У тебя ж одного рукава нет… Держи хотя бы мою куртку, дома переоденешься. Принц попытался улыбнуться, но Дэйн отмахнулся от него: — Лучше бы ты у нас остался. За тобой сейчас следить надо, я уже понял, что такую дружбу, как у вас была, и за Гранью не забудешь. Он даже попросил, чтобы твою флягу с ним похоронили. Сказал, вроде бы, что ты еще отцу его ее подарил… Гимли знал… Все эти годы. От этого становилось еще тяжелее на сердце. Конь летел вперед и уже виднелись золотистые леса. Здесь они были насыщенны особенным светом и казалось, что сверкает каждый лист, хрустально-прозрачный и отражающий нежное тепло лучей. — Стой! — знакомый окрик, знакомый голос и смех. Леголасу удалось все-таки изобразить радость от встречи, да так достоверно, что Халдир ничего и не заметил. Тем более, он сам был поглощен какой-то радостью, да и то, в чем приехал его «братишка», не осталось незамеченным. — Леголас, о твоей дружбе с гномами все прекрасно осведомлены, можно было и не надевать их одежду, тем более, что я хочу тебя кое с кем познакомить! — Халдир схватил Леголаса за руку и, даже не обратив внимания на то, как поморщился от боли принц, потащил его за собой. На полянке возле ручья сидели несколько лориэнцев. — Вот! Леголас, знакомься, это Маллим. «Золотая капля». Имя удивительно подходило изящной эллет невысокого роста. Леголас сдержанно поприветствовал новую знакомую и повернулся, чтобы поздороваться с Румилем и Орофином, но Халдир снова дернул его за руку: — Даже не надейся, братишка. Маллим — моя невеста. Поэтому можешь от нее не бегать — она столько лет меня ждала, что на другого и не посмотрит. — А я еще подумаю, — девушка рассмеялась. — У тебя в запасе целый вечер, — улыбнулся ей Халдир и обратился к Леголасу. — Ты вовремя, я уже хотел просить Владык, чтобы они нашли тебя через осанвэ. Завтра моя свадьба. — А сегодня — мальчишник! — на поляну вышли Элладан, Элрохир и, что особенно поразило Леголаса, Гил-Гэлад. — И его организация на тебе, как и все гондорские. — В этот раз сами, — улыбнулся Леголас. — Я тоже отдохнуть хочу. А не слишком ли вы торопитесь со свадьбой? — Моя помолвка была объявлена за неделю до Битвы в Хельмовой Впадине, — рассмеялась Маллим. — Я мало ждала? Принц поклонился, словно прося прощения, а Эрейнион внезапно нахмурился: — Леголас, а что у тебя с рукой? — Ничего страшного, небольшой ожог. — А с этого места поподробнее, — с дерева легко спрыгнул Келеборн. — Ты можешь хотя бы для разнообразия являться в Лотлориэн без повреждений? — Ерунда, — попытался было отмахнуться аранен, но Гил-Гэлад уже аккуратно взял его за руку и, отвернув рукав, начал снимать повязку. — Ты что, рукой что-то из костра доставал? — Халдир был ошарашен тем, какой ожог скрывала повязка. А ведь он неосторожно схватил Леголаса за эту руку и тот промолчал, даже не дернулся! — Весь в… — Отца, я знаю! — Леголас внимательно следил за тем, как под тонкими и чуткими пальцами Эрейниона затягивается рана. — Трандуила я так хорошо не знал. В деда — это точно, — Гил-Гэлад закончил и виновато улыбнулся. — Если бы тогда я был немного посдержанней, то Орофер был бы жив. А так… Он даже не проверил подлинность приказа, не уточнил. А предательства и тогда среди людей хватало. — Вот, — Келеборн уже успел наполнить кубки вином. — Вам надо выпить, да и скоро уже будем мальчишник начинать. — Леголас, а на твоем когда гулять будем? — в очередной раз не удержался Элладан. — Вот почему я предпочитаю похороны, — Леголас сжал губы, чтобы не выдать боль. — Там никто не пристает с глупыми вопросами «а когда твоя очередь». На мой не надейтесь. Он пригубил вино и опустил голову, пряча взгляд. Но на мальчишнике и на свадьбе никто не мог сказать, что принц Ласгаллена огорчен или грустит. Леголас больше не выпил ни глотка вина, но шумел, веселился и дурачился так, что сравниться с ним мог разве что Эрейнион, бывший, по сути, ему почти сверстником. Леголас вспомнил и попытался воплотить и гондорские и гномьи традиции, Гил-Гэлад радостно помогал ему, причем этих двоих успокаивали уже и Элронд, и Келеборн, и даже Глорфиндел, который и сам вначале их поддерживал, но после гномьих частушек заявил, что подобного он от орков не слышал и это надо прекращать. Халдир и Маллим только смеялись, глядя на это веселье. Но иногда Халдир сталкивался взглядом со своим «братишкой» и поражался тому, что вместо небесно-голубого, глаза Леголаса приобрели цвет синей стали. А где-то на самом дне в них плескался тот же ужас, который Халдир видел во взгляде Трандуила на пожарище в Лихолесье. Над Лотлориэном загорались звезды и от шумных забав все перешли к нежным песням. Эрейнион потребовал и себе арфу, о чем-то пошептался с араненом Зеленолесья и объявил: — Когда-то наш новобрачный любил петь одному вредному мальчишке очень красивую песню. Теперь этот мальчик вырос и уже может спеть ее сам. А я помогу ему с музыкой. Леголас поднял глаза к небу. Почему-то каждого из Братства ему приходилось провожать песней. И эта была не только воспоминанием о Халдире, но и песней для Гимли. Солнце развеет печали И принесет новые. Где-то за далью даль, Стелется море темное. Только леса звенят, Светлой листвы полные. Не отпускают меня К встрече с синими волнами. Звезды забытых снов Тихо встают вечером. Возле родных берегов Делать уже нечего. Сердце стремится вдаль, Смотрят глаза сонные. Солнце развеет печали И принесет новые. Эльфы праздновали до рассвета, а утром Келеборн решил лично проводить гостей. — Ты к родителям? — спросил Владыка Лориэна у принца. — Может погостишь у нас? — Или ко мне поедешь? — Гил-Гэлад тоже собирался уезжать. — Нолофинвэ отдал мне ключи от Форменоса, им там не нравится, а я с удовольствием покопаюсь в оружейной и мастерских Феанора. Присоединяйся. — Сначала к родителям, а потом… У отца здесь теперь два замка, мешать им не буду. — Мешать? Ты сам понимаешь, что говоришь? — Келеборн начинал сердиться. — Они же тебя любят! — Да, знаю, — ровный голос, потухший взгляд. Как будто все силы были выплеснуты на этой свадьбе. Келеборн и Эрейнион переглянулись и покачали головами. — Леголас, возможно, я не вправе тебя спрашивать, но что с тобой? — Эрейнион положил руку на плечо принца. Тот поднял взгляд: — Я опять не смог сказать лично. Келеборн, передай Владычице Галадриэль, что позавчера похоронили Гимли. А мне пора. Леголас прыгнул на коня, жестом попрощался с опешившими Владыками и ускакал. — Зачем я его отпустил! — Келеборн был готов разбить что-то, но под руку ничего не подворачивалось. — Потому что ничем не можешь помочь. Но к себе в Форменос я его утащу. Как по-твоему, Трандуил меня не прогонит, если я к ним в гости напрошусь? — Гил-Гэлад улыбнулся. — А Элронду передай, что он — зануда! За три тысячи лет так постареть, что вчера даже не захотел в салки на ветках играть. — Он после ваших прыжков через ручьи на тебя обижен, — Келеборн рассмеялся, но тут же снова помрачнел. — Я не знаю, что случилось с Леголасом, но если он даже здесь, в Валиноре не может найти покоя… — Влюбился скорее всего, — Гил-Гэлад никогда не терял уверенности в себе. — Разберемся. Главное, чтобы он один не оставался. А об этом я с Трандуилом и Айресиль поговорю. Пусть наверстывают все, что упустили.