Время сказок и костров

Келеборн нерешительно замер в дверях мастерской, наблюдая за тем, как увлеченно возятся рядом с маленьким тигелем Эрейнион и Леголас. Им не было нужды даже разговаривать, они понимали друг друга по глазам, по жестам, синхронно и слаженно закаляя в огне то какой-то кристалл, то полосы металла, то подбрасывая туда уголь. — Получилось! — Гил-Гэлад радостно поднял над головой зажатый в щипцах кристалл. — Да. Теперь самое сложное… — рассмеялся Леголас, и этот смех, почти по-прежнему звонкий и задорный, вызвал у Келеборна одновременно и нежность, и грусть. Вот уже полгода Леголас и Гил-Гэлад пропадали здесь, в старой крепости Феанора, на самом севере Благословенного Края, разбирая старую оружейную и записи Куруфинвэ. Это так увлекло их, что даже Трандуил, был вынужден приехать к сыну и напомнить ему о своем существовании: принц Ласгаллена не показывался дома почти три месяца, а когда отец приехал с претензиями и вовсе не понял, чего от него хотят, на пару дней приехал, но сбежал обратно при первой же возможности. Тогда Келеборну удалось уговорить Трандуила на время оставить аранена в покое. Владыка Лотлориэна все еще помнил тот почти мертвенно отстраненный взгляд, с которым Леголас уезжал после свадьбы Халдира. Эрейнион выполнил свое обещание отвлечь принца и присмотреть за ним: Леголас опять начал смеяться, увлекся работами Феанора, здесь же, в Форменосе, пропадали и Отряды Тулкаса, с которыми принц регулярно занимался. Поэтому когда Элронд, Трандуил и три Владычицы опять начали разговор о том, что было бы лучше, если бы принц жил с родителями, Келеборн вспылил чуть ли не в первый раз в жизни: — По крайней мере, он снова улыбаться научился. Я понять не могу, почему вы не даете ему просто жить как он хочет. И не надо сейчас говорить о долге — этот мальчик свои да и чужие долги оплатил с лихвой. Это мы все ему что-то должны, а не даем даже свободы выбора. И все-таки его уговорили поехать сюда и поговорить. Сейчас Келеборн чувствовал себя предателем, особенно теперь, когда увидел, как с восторгом и радостью эти двое смотрели на то, что, очевидно, было долгожданной удачей. — И что же у вас получилось? — лориэнец набрался смелости и перешагнул через порог. — Ты не поверишь! — Эрейнион размахивал щипцами как флагом. — Это половина из того, что мы задумали. — А для остального нам нужна твоя помощь! Келеборн, как же ты вовремя! — Леголас радостно обнял друга, не замечая, что оставляет на жемчужном камзоле следы сажи. — Ты как знал, что нужен нам! — Я ничего не понял, но тоже рад вас видеть живыми и здоровыми, затворники-одиночки. — Келеборн, да пойми же, если Артанис согласится… Это же перевернет Валинор! — Эрейнион бережно положил кристалл на небольшую подставку, бросил щипцы и подошел поближе. — А при чем здесь моя жена? Что вам от нее надо? — То же, что Гимли и Феанору, — снова рассмеялся Леголас. — Локон. Можно один, но лучше три, вдруг не сразу получится. Келеборн тоже не сдержал смех: — У меня только две мысли. Либо вы оба влюбились в мою жену, либо вы знаете как создать Сильмариллы. И заметьте, я трезв, это вы… — он осекся, глядя на радостно кивающих друзей. — Вы же не можете оба быть влюблены в нее? — Нет! Но со второй мыслью ты угадал! — Гил-Гэлад ободрительно похлопал его по плечу. — Мы действительно знаем, как создать Сильмариллы и волосы Галадриэль нам нужны, чтобы отразить хотя бы одну каплю Первого Света Деревьев. Келеборн перевел взгляд на Леголаса, но тут же понял, что это не шутка. Эти двое и в самом деле верят в то, что им удастся создать камни, подобные тем, которые принесли столько ужаса в Арду. — Вы сошли с ума, оба и сразу. — Лучше сразу, — это было больше похоже на легкое дуновение ветерка, чем на слова. Но во взгляде Леголаса отразилась прежняя боль, так тщательно скрываемая за новым увлечением. — Галадриэль сейчас внизу, показывает Келейру ваш зимний сад. Кстати, кто ледяные скульптуры делал? — Келеборн постарался сменить тему. — Все понемногу, — отмахнулся Эрейнион. — Даже ребята из отрядов постарались. Это всё Леголас — сначала макеты кристаллов изо льда, потом из этих кристаллов дворец сложил, потом чайку… А дальше понеслось. На месяц работа над кристаллом остановилась. — Ты и сам не против был, не скромничай и не ворчи. Больше половины статуй — его работа. — Леголас покачал головой. — А на улице для малыша не холодновато? — Не волнуйся, он же не один там. Они прошли в гостиную. Леголас тут же убежал за чаем, а Гил-Гэлад внимательно посмотрел на Келеборна: — Предвижу два твоих вопроса и одно предложение. Нет, я не узнал, в кого влюблен Леголас. Да, у меня не получилось его напоить. И я ни за что не отпущу его с вами. — Это будет решать сам Леголас, — в комнату вошла Галадриэль, передавая малыша Келеборну и изящно снимая теплый плащ. — Возможно. Но мы сейчас очень заняты, мне нужна его помощь и он сам увлечен этой задумкой. И нам нужна и твоя помощь. — Моя? Вы и меня хотите здесь оставить? — Не всю! — Леголас поставил на стол поднос с чаем и сладостями, ловко схватил засахаренную ягоду и успел положить ее в рот Келейру еще до того, как Галадриэль смогла что-то сказать. — И ничего с ним от одной ягодки не будет, не смотрите на меня так. Келеборн рассмеялся, потому что сын, распробовавший неожиданную вкусняшку, требовательно протянул руки к Леголасу и выразительно посмотрел на него. Аранен Зеленолесья взял ребенка на руки и повернулся к Галадриэль: — Мы хотели попросить у Вас локон. Владычица удивленно перевела взгляд на Гил-Гэлада. — Да, — Эрейнион кивнул. — Думаю, мы близки к разгадке тайны Феанора, но нам не хватает только пряди твоих волос, Нэрвен. — Хоть три, если кое-кто перестанет кормить малыша сладостями, — возмутилась Владычица. — Отец бы ему вина налил, — Леголас вернул ребенка Келеборну и протянул Галадриэль небольшой кинжал. Она осторожно отделила прядь на затылке, выбрав подлиннее и стараясь не нарушить прическу, обрезала ее и протянула принцу. Тот принял дар с нарочито изысканным поклоном и тут же, извинившись, выбежал из комнаты. — Учти, если у них получится, ты рискуешь остаться без волос, — Келеборн аккуратно поил сына чаем из своей чашки. — Я тоже, наверное, пойду, а вы чувствуйте себя как дома… — Эрейнион не удержался и, поклонившись гостям, выбежал вслед за Леголасом. — Видишь? А теперь вспомни, каким был Леголас, когда приехал к родителям? Улыбка как нарисованная, глаза пустые, вздрагивал от каждого обращения, как будто собственное имя в первый раз слышит. — Любимый, ты же знаешь… — Знаю. Я поговорю с ним. Но почему-то мне кажется, что здесь придется делать выбор, кому жить, — Келеборн отдал сына жене, направляясь в мастерскую. — Милый, а зачем им мои волосы? — окликнула его Галадриэль. — Сильмарилл создать, — рассмеялся Владыка Лотлориэна и вышел. — Глупее шутки я еще не слышала, — Галадриэль отобрала у Келейра вазочку из-под сладостей: малыш успел все-таки съесть их все и теперь тщательно вылизывал саму посудину. — И не плачь. Леголас и на тебя плохо влияет. Келеборн долго смотрел на то, как друзья тщательно устанавливали на широком подоконнике различные стекла, кристаллы и непонятные приспособления из металла, похожие на те, что гномы использовали для обработки камней. Наконец они закончили и обратили внимание, что за ними наблюдают. — Тоже интересно стало? — пошутил Леголас, но тут же осекся, поймав взгляд Келеборна. — Что-то случилось? С родителями… — Все в порядке. Но есть серьезный и срочный разговор. Прости, но я не могу его откладывать. — Мне выйти? — Эрейнион неодобрительно посмотрел на лориэнца. — Нет. Это не тайна. Леголас, что ты знаешь о том, откуда берутся дети? Принц рассмеялся: — Это ответ на мой вопрос трехтысячелетней давности? Спасибо, Владыка Келеборн, я уже сам узнал, как именно искра жизни попадает в эллет. — А если без шуток? Ты помнишь, что является обязательным условием для зачатия? — Обоюдное согласие и желание родителей. К чему все эти разговоры? Я не собираюсь думать ни о детях, ни о женитьбе. Или у Владычиц опять на меня планы как у Мелькора на Арду? — Леголас еще улыбался, но легкое раздражение не скрывал. — А если отец и мать передумали? — Келеборн не отрываясь смотрел на Леголаса. — Если после зачатия они начали сомневаться в том, нужен ли им ребенок, не ошиблись ли они в своем решении и как… — Келеборн! Если сейчас ты говоришь о себе, то будь готов к тому, что возвращать тебе разум я буду очень жесткими методами! — Леголас сжал губы и побелел. — Что за глупость! Такие мысли убьют не только ребенка, но и его родителей. И как это «передумали»? Мы не люди, для нас ценна жизнь! Тем более… — Леголас, — Келеборн положил руку на плечо друга. — Я не о себе. — Тогда о ком? И к чему этот разговор? Эрейнион, до сих пор молчавший, шагнул вперед: — И как они это объясняют? Келеборн, я хотел бы знать причину, по которой эти двое «передумали». Леголас недоуменно взглянул на друга: — Ты знаешь о ком он говорит? — Подозреваю. Так почему? Келеборн кивнул на Леголаса, Гил-Гэлад хмыкнул и подошел к принцу: — А объясняется все просто, Твое Высочество. Трандуил и Айресиль ждут ребенка, но почему-то боятся, что этим они обидели тебя, и теперь вообще сомневаются, хотят ли они его или нет. — У меня наконец-то будет братик или сестра? — голубые глаза сверкнули такой радостью, что Келеборн внутренне сжался. Видел бы это Трандуил, когда виновато прятал взгляд и говорил о том, что Леголас не приезжает, потому что узнал о еще одном ребенке и заочно возненавидел его. — И твои родители… — начал было Эрейнион, но Леголас оборвал его: — Моим родителям я все выскажу при личной встрече. Ты со мной? — Да уж не брошу тебя с такими безответственными мамой и папой. Сильмарилл подождет. Келеборн, когда будете уезжать скажешь ребятам из отрядов, чтобы пока проследили тут за всем и в мастерскую не лезли. — Так вы поедете? — Келеборн не мог понять происходящего. Он готов был долго уговаривать и успокаивать Леголаса, защищать право Трандуила на еще одного малыша, просить принца хотя бы изредка наведываться. А тут… Искренняя радость, восторг, желание защитить еще нерожденную кроху. Если Владыка Лотлориэна что-то и понял, то только причину, побудившую Эрейниона сопровождать друга. — Прямо сейчас. А ты сомневался? — Леголас весь сиял от радостной новости. — Надо же! Я столько лет мечтал о младшем брате! — А если сестренка? — пошутил Келеборн. — Да хоть двое сразу! — Леголас выскочил из мастерской. — Эрейнион, я жду тебя внизу! — Плащ мне прихвати! — Гил-Гэлад обернулся к Келеборну. — Почему-то у меня такое чувство, что я горько пожалею об этом решении. — Но Леголас так рад… — Келеборна втайне мучило то же самое ощущение. *** — Не волнуйся. Если ты так ждал и моего рождения, то мне просто интересно, кто тебя тогда успокаивал, — Леголас обнял отца за плечи. — Теперь уже нет ни малейшего повода для тревоги. — Тогда его успокаивал я, — Элронд сидел в одном из кресел. — Но ты родился очень быстро, Трандуил и испугаться толком не успел. Трандуил с благодарностью посмотрел на сына. Какой невероятной поддержкой он был для него последние полгода, всегда оказываясь рядом в те минуты, когда больше всего был нужен. Король чувствовал, что его первенец искренне рад тому, что в семье появится еще один ребенок, но при этом все равно грустил о чем-то. За столько лет он выучил каждый жест сына, замечал даже то, чего не видели другие. Его Листику было плохо, но эту боль он прятал от всех, не подпускал к себе никого. И старался, чтобы никто этого не видел, старался жить вместе с другими. Трандуил внезапно понял, что сейчас они действительно были одной семьей, так, как в редкие моменты в детстве, когда не было ни проблем, ни королевских обязанностей, ни любопытных глаз. Когда он еще не начал отстраняться от сына под предлогом, что тот уже вырос. А сейчас его принц рядом, такой взрослый. И такой же беззащитный перед ним: сколько раз за то время, что он пробыл здесь, Трандуил и Айресиль замечали, как незаметно отстраняются от Леголаса, как он снова и снова оказывается третьим лишним. Вот только он никогда не жаловался. И все так же оказывался рядом раньше, чем родители осознавали, что нужна его помощь. — О чем-то задумался? — голос Леголаса заставил Трандуила вернуться к реальности. — Или просто уснул? Присядь. Я налью вина. — Мне не надо, — король улыбнулся. — Я действительно вспоминал твое рождение. Ты тоже весной родился. — Папа, судя по твоему имени, это у нас семейная традиция. — Кстати, об именах, — Келеборн взял у Леголаса кубок с вином и кивком поблагодарил. — Уже определились? — Леголас предложил прекрасные имена. Для мальчика Инголион, а для девочки Майвеним. Все рассмеялись. Гил-Гэлад, не удержавшись, хлопнул принца по плечу: — «Сын Волшебства» — это понятно, а вот почему «белая чайка»? Рассмеялись все — историю с пророчеством Галадриэль помнили. — Вот так всегда. Обижаете! — Леголас попытался изобразить гордую обиженную моську, вызвав еще одну волну смеха. — Пап, ты же король, скажи им. — Хорошо! Я вам говорю! — Трандуил вдруг понял, что сыну в очередной раз удалось отвлечь его от тревожных мыслей. — Леголас, как у тебя получается не волноваться? — Хорошо, я сейчас буду заламывать руки, бегать по комнате и начну орать, что вы поторопились с еще одним ребенком и я одумался и хочу быть единственным. Можете освободить пространство, я начинаю, — Леголас картинно на цыпочках пробежался и запищал, — Вы поторопились с еще одним ребенком… — Нет, — в двери стояла Келебриан. — Я и сам это знаю, — вздохнул Леголас. — Это шутка была. — Не с одним. Трандуил, у тебя двойня: сын и дочь. Леголас шагнул к отцу, обнял его за плечи и тихо шепнул: — Пойдем знакомиться, — делая приглашающий жест остальным. — Похоже, пригодятся оба имени, — заметил Элронд. Остальные только улыбнулись. Трандуил вошел первым. Это казалось настолько невероятным: два маленьких свертка на руках у жены, двое малышей. И сама Айресиль, нежная, родная, такая уставшая. — Знакомься, Инголион и Майвеним! Трандуил взял одного из малышей, провел пальцем по бархатистой щеке и вдруг обернулся к Леголасу, едва заметным движением глаз предлагая подержать ребенка. Но принц покачал головой, словно испугавшись. Трандуил взял и второго: — Милая, спасибо! Счастья сразу на две руки. — Ты смотри, Трандуил, — рассмеялась Келебриан, — когда у тебя было одно счастье, тебе на него двух рук иногда не хватало. А если и эти двое пойдут в старшего братца… — Валинор давно пора перестраивать, — Леголас показал язык и все в очередной раз рассмеялись. — Я очень устала, и если не трудно, то хотела бы остаться наедине с мужем и нашими детьми, — Айресиль мило улыбнулась, увидев, как присутствующие выходят. Трандуил все еще держал малышей на руках, а Леголас так и остался стоять в стороне, с нежностью наблюдая за отцом. — Леголас, — укоризненный голос матери вывел его из задумчивости, а следующая фраза была ударом плети, — я же попросила… — Как прикажете, Ваше Величество! — принц отвесил придворный глубокий поклон ей, затем — отцу. — Желаю счастья Вашим детям. Леголас вышел, закрыв за собой дверь. Сейчас в груди болело почти так же, как в момент прощания с Ориэндэль, и он так же мечтал только об одном — удержаться, не показать слабости, не при всех. В Форменос… Там холодно, там даже мысли и время замерзают, там можно снова попробовать за что-то в этом мире зацепиться. Принц прыгнул на коня, которого подвел кто-то из гвардейцев, ничего не ответил на вопрос «Что передать королю» и стрелой вылетел из ворот. Трандуил положил малышей в приготовленные колыбельки и повернулся к жене: — Зачем? Почему ты его так обидела? — он был так изумлен словами любимой, что не мог ничего сказать, не успел остановить Леголаса. — Кого я обидела? Я всего лишь хотела побыть с тобой наедине. И с нашими детьми. — А Леголас уже не наш ребенок? Его можно и выставить прочь, когда надоест? — Трандуил осознавал, что сейчас надо не ссориться, а бежать за сыном, остановить его, объяснить, что это какое-то недоразумение. — Но я же не… — Айресиль замолчала, начиная понимать, что именно она сказала и как это воспринял ее первенец. — Любимый, найди его! Я… Трандуил выскочил из комнат. Но во двор замка он успел как раз, когда стража закрывала ворота. — Аранен уехал? — король старался, чтобы его голос звучал спокойно. — Он не сказал, куда? — Мне бы хотелось узнать, почему… — в голосе незаметно подошедшего Гил-Гэлада звучал не только сарказм, но и тревога. — Опять? Трандуил, милосерднее было бы убить его. — Знаю. Все знаю. Эрейнион, ты поедешь за ним? — Да, прямо сейчас. Постараюсь догнать. Но сюда его больше не привезу и не отпущу. Приезжай к нам. Трандуил только кивнул. Ему оставалось просить Эру, чтобы Гил-Гэлад успел догнать Леголаса. И вернуться к Айресиль. Он не мог даже упрекнуть ее за допущенную ошибку, потому что сам так часто поступал не лучше. Вот только когда чаша стоит под водопадом, никто не скажет, какая из капель будет последней, особенно если поток воды разобьет сосуд о камни. — Валар, храните его… — но небо молчало и хмурилось. Приближалась первая весенняя гроза.