Время сказок и костров

Эрейнион догнал Леголаса довольно легко, еще до начала грозы, поэтому когда первые тяжелые капли начали падать на землю, он повернул свою лошадь к ближайшей рощице. Принц последовал за ним не говоря ни слова, спешился, сел, прислонившись спиной к одному из деревьев. Эрейнион снял с пояса флягу и протянул ее Леголасу: — Это вино. Тебе сейчас не помешает. Тот только покачал головой. — Леголас, — нолдо настойчиво смотрел на друга, — давай не будем спорить. Сейчас ты выпьешь, наденешь мой плащ, мы дождемся, пока пройдет дождь и поедем в Форменос. А там уже разберемся, как за неполные две минуты можно поссориться с отцом до такой степени, чтобы и на тебя, и на него смотреть было страшно. — Мы не ссорились. — Хватит. Пей. Залпом и до дна. — Эрейнион снял плащ и заботливо укутал Леголаса, уехавшего в тонкой рубашке и штанах. — Так уже лучше. — Спасибо, — принц постарался улыбнуться. — Как ты думаешь, у нас с Сильмариллом получится? — Это получится, а вот дальше… — А дальше будем пробовать. Мы должны до завтрашнего заката уже быть в Форменосе, может прямо сейчас… — Леголас хотел встать, но Эрейнион положил руку ему на плечо: — Отдыхай пока. Я не собираюсь всю дорогу следить, чтобы ты после вина с лошади не свалился. — Я? Ты меня оскорбляешь! С одной фляги? — в голубых глазах снова зажглись живые искорки. — Меня отец учил пить! — Я с ним пил еще до Битвы Последнего Союза. Его первого уносили. — Так это когда было! — Леголас возмущенно подскочил, готовый доказывать и собственную правоту и стойкость своего Короля, но тут же улыбнулся, понимая для чего был начат этот разговор. — Спасибо. Ливень хлестал так, что даже плотная крона пропускала капли воды. Друзья молча сидели, следя за небом. Темнота медленно сгущалась, но легкий ветерок уже убирал тучи, то здесь то там открывая звездное небо. — Дождь прошел. Мы можем ехать, — Эрейнион подозвал лошадей. — Помочь тебе сесть верхом? Леголас только тяжело вздохнул. До крепости они добрались к закату и всю ночь провозились с зеркалами и кристаллом. Спать не хотелось: Гил-Гэлад был целиком поглощен работой, а Леголас схватился за еще одну возможность не оставаться наедине с собственными мыслями. А к полудню уже началась первая стадия подготовки. Солнечный свет пронизывал кристалл и словно накапливался в нем. Леголас и Эрейнион внимательно следили, боясь упустить момент, когда импровизированный «сосуд» заполнится ровно на треть. — Никогда не мог себе представить жидкий свет, — покачал головой Гил-Гэлад. — Сколько я в детстве слушал рассказов о том, что свет Деревьев лился как вода… — Я даже не слышал. Но этот кристалл действительно преображает лучи. Всё! — Леголас легко набросил шелковый платок на зеркала и камень. — Ночью попробуем с лунным светом, а через две недели, когда луны не будет — со светом Эарендила. — Я тебе предлагал попросить Артанис, чтобы она собрала для нас этот свет в своем Зеркале. — А я тебе еще раз напоминаю, что со стороны это выглядит как несмешная шутка: «Спасибо за лук, Владычица Галадриэль, но я еще хочу локон как у Гимли, фиал со Светом Эарендила как у Фродо и брошку с бериллом как у Арагорна». — Леголас неожиданно отвел взгляд. — Я и так с трудом упросил Халдира достать мне то же, что она подарила Сэму. — Я бы мог сам попросить. — Осанвэ ты владеешь, лошади в конюшне, если удастся уговорить ее — мы закончим намного раньше. — А ты чем тут займешься? Помимо тренировок и ночных прогулок по крепости? — Разберусь, из чего вот это сделано. — Леголас достал из кармана небольшую деревянную коробочку и открыл ее. Внутри лежал перстень из странного черного металла с кроваво-красным рубином. Эрейнион протянул руку, но принц тут же убрал коробку в сторону: — Трогать не советую. Камень огранен так, что ребра остались острыми и на них нанесен очень сильный яд. Здешняя находка. Не думал, что Феанор так сильно кого-то ненавидит. Повернуть камнем вовнутрь, одно пожатие руки и у оцарапанного есть два часа, чтобы со всеми попрощаться. Эрейнион хотел было вступиться за Куруфинве, но тут же понял, что и сам мало знает о том, что творилось в Форменосе. И вдруг в голове мелькнула пугающая мысль: — Леголас, а откуда ты все это знаешь? Ты случайно о перстень не поранился? — Случайно — нет, — глядя на смешанное выражение страха, раздражения и удивления на лице Эрейниона, Леголас хотел рассмеяться. — Поэтому и ищу в записях состав яда и противоядие. — А оно уже необходимо? — Эрейнион изо всех сил пытался удержаться на ногах. Мысль о том, что этот ненормальный синда ухитрился найти здесь ядовитое кольцо и оцарапаться была невероятной, но ведь это же Леголас. А с таким другом никаких врагов не надо — сам доведет. И других, и себя — чтобы в Чертогах скучно не было. Аранен вовремя подставил кресло, чтобы не поднимать Гил-Гэлада с пола: — Не царапался я, успокойся. Извини, шутка глупая вышла. Я давно нашел в записях упоминание о перстне и его свойствах, а сегодня в оружейной заметил в одном из колчанов эту коробочку. — Зачем тебя ночью в оружейную носило, можно, полагаю, не спрашивать. — Эрейнион встал, обиженно хмыкнул и подошел к столу, чтобы рассмотреть находку. — Искал доспехи или оружие с итильдином — его же от серебра только ночью под лунным светом и отличишь. Вот, пару украшений с одного лука снял, закончим с Сильмариллом — обратно повешу. Гил-Гэлад задумался. Итильдин мог действительно облегчить им задачу: отражая и усиливая лунный и звездный свет, этот металл был бы вдвое надежнее зеркал. Пришлось переделать все отражатели, но к восходу луны друзья все-таки успели. Кристалл заполнился еще на треть и был спрятан в заранее приготовленный ларец. Теперь предстояло решить, как быть со звездным светом. Леголас наотрез отказался ехать с Эрейнионом в Лотлориэн, а оставить его одного, даже под бдительным присмотром стражей из Отрядов, король боялся. Слишком часто он замечал во взгляде своего друга тяжелую пустоту без малейшего проблеска надежды. Поэтому решено было ждать новолуния, а когда кристалл заполнился еще и светом Эльфийской Путеводной Звезды, он засиял прекрасно и ярко. Но оставалось последняя «капля»: выстроить зеркала так, чтобы свет кристалла прошел через прядь волос Галадриэль и вернулся обратно в кристалл. С этим они провозились почти месяц. Сильмарилл… Воссозданный Камень дома Финвэ. Он был прекраснее всего, что когда-либо видели и Гил-Гэлад и Леголас. И скажи они хоть кому-то, что создавали это для того, чтобы разбить — их бы посчитали совершенно спятившими. Поэтому они и не сообщили никому, решив сначала довести все до конца. Зимний сад в Форменосе был небольшим: особой надобности в комнатных растениях нолдор никогда не испытывали, а эти Эрейнион и согласился вырастить только помня о том, что Леголас столько лет жил в лесу и такое «соседство» было для него лучшим отдыхом. Принц сам и возился с этими зелеными питомцами, а сейчас его навыки общения и помощи растениям были нужны как никогда. Леголас присел рядом с кадкой и бережно опустил в разрыхленную землю крохотный серебристый орешек: — Не передумал? — спросил он Гил-Гэлада, не отводя взгляда от сверкающего невероятным огнем Сильмарилла. — На счет «Три». Как договаривались, — Эрейнион занес мифрильный стилет над сияющим кристаллом. — Жалко, но если задуманное получится, то оно будет стоить этого камня. Леголас протянул руки над землей, пробуждая росток так, как его учил Брегалад: — Раз, два, три! — клинок вонзился в кристалл, раскалывая оболочку и свет начал каплями падать на вырывающийся из земли росток мэллорна, преображая его до неузнаваемости. Тонкий стебелек набирался силы чуть ли не в тысячи раз быстрее, листья были не золотистыми, а того же сверкающего цвета, что и свет Сильмарилла, цвета смешения. Это не были Тельперион или Лаурелин, это юное деревце выглядело их общим потомком, оно рвалось вверх, оживало, тянулось к жизни. Вот уже из опустевшего кристалла упали последние капли, уже весь зимний сад озарился дивным светом и эту жизнь начали чувствовать другие растения. — Эрейнион, — голос Леголаса почему-то был очень слабым. — Зови Валиэ Йаванну, у меня не хватает сил поддерживать этого малыша. Но она пришла сама и не одна. Словно привлеченные этим чудом, из тени выступили все Владыки Арды, благословляя юный росток. — Как вы это сделали? — Тулкас изумленно смотрел на эльфов. — Как вам вообще в голову такое пришло? — Много летописей в детстве читали. — Леголас попытался встать, Эрейнион помог другу. — Он сможет расти сам? — Теперь уже сможет, — Кементари сияла не тусклее этого деревца. — Но… — Да, вы его заберете отсюда, — улыбнулся Гил-Гэлад. — Мы на это и рассчитывали, в Форменосе деревьям делать нечего. — Это смешно звучит, но… — Манвэ тоже не сводил глаз с сияющего растения. — Что мы можем для вас сделать? — Вы простили нолдор за их клятву? — вдруг неожиданно серьезно спросил Леголас. — Откажитесь от своего проклятия в их адрес. Сильмарилл разбит и Древо воссоздано рукой потомка Финвэ. — Да будет так! — голоса Валар слились в один. — Дом Финвэ оправдан и очищен. И Свет Нового Древа будет видеть весь Аман. Ауле взял деревце, Валар склонили головы и исчезли. Гил-Гэлад с грустью смотрел на расколотый кристалл в своей руке: — Так вот почему ты настоял, чтобы я сам разбил его, — он повернулся к Леголасу. Принц все еще был бледен, но уже твердо стоял на ногах. — Именно поэтому. Повторюсь, я много читал в детстве. И мне всегда хотелось, чтобы Деревья смогли возродить. — Понятно откуда у тебя эта идея: смешать весь возможный свет Арды! Но почему мэллорн? — Потому что у Галатиона уже не может быть саженцев, а из остальных творений Йаванны это ближе всего. — Леголас устало улыбнулся. — Может мы продолжим разговор в другом месте? Этот саженец забрал у меня слишком много сил. — Тебя отнести? — Эрейнион рассмеялся и хотел подхватить друга на руки, но принц отстранился: — Дойду сам. Можешь сходить в погреб за вином — нам есть что праздновать. Заодно и проверим, кто кого перепьет, причем я, как уставший, даю тебе неслабую фору. К тому времени, когда Гил-Гэлад вошел в гостиную, Леголас уже спал в кресле у камина. — Неявка на поединок считается поражением, — тихо рассмеялся король, выставляя вино на стол. — А я надеялся, что заставлю тебя разговориться. — И о чем же ты хотел узнать? — словно и не было сна в этих голубых глазах. — Наливай сначала. И кстати, ты мало притащил. Как говорил Государь Элессар, «пошлешь хоббита за бутылкой, он, малыш наивный, одну и принесет». — Ах так? Держись, Твое Высочество, задета честь дома Нолофинвэ! — Эрейнион откупорил бутылку, разлил вино в кубки и залпом выпил. — Причем свежевозрожденная. За Валар! — Леголас легко опустошил свой кубок. — Будем нести вино сюда или пройдем в погреб? — Пойдем! Гил-Гэлад проснулся только к полудню и долго соображал, где он находится. Последним, что он четко помнил, был винный погреб, где они с Леголасом долго выбирали очередную бутылку, а сейчас он лежал на кровати в своих покоях. — Пить хочешь? — принц Ласгаллена все это время стоял у окна. — Ты уже проснулся? — голос звучал неожиданно хрипло и Леголас рассмеялся, протягивая другу кружку с ягодным отваром: — Я и не ложился. Сначала на рассвете тебя сюда перенес, потом с ребятами съездил на утренюю прогулку. Не умеете вы пить, герои Второй Эпохи. И что же ты собирался у меня спросить? — Кто она. Леголас отвел взгляд: — Ее нет. И никогда не было. — Ты это говоришь серьезно? — Эрейнион встал и начал одеваться. Леголас снова подошел к окну: — Я могу дать слово, что моя любимая не рождалась. Достаточно? Гил-Гэлад увидел, как побелевшие пальцы сжали подоконник и пожалел о своем любопытстве, но понять ничего не мог. — К нам гости. Во дворе уже спрыгивали с коней Элронд, Келеборн и Трандуил. Эрейнион удивленно наблюдал за тем, с какой радостью Леголас здоровается с друзьями и обнимает отца: искренне, светло, по-детски. Так почему же он тогда уехал, почему же Трандуил смотрел таким виноватым взглядом. — Вы двое перевернули Валинор! — Келеборн рассмеялся, приветствуя Гил-Гэлада. — Мы видели новое Дерево, это предел возможностей. — Валар всем рассказали? — Да. Кстати, скоро прибудут наши дамы, — улыбнулся Элронд. — Леголас, Келебриан приедет вместе с Амариэль и Эйлиан, у тебя есть время, чтобы сбежать. — Обязательно. При первой же возможности, — кивнул принц. — Листик, мама тоже приедет, — Трандуил взял сына за руку. — Она не хотела. Аранен только покачал головой: — Ты сам понимаешь. Я тоже не хочу. Так — не хочу. Мне надо время. Попроси ее подождать с разговором «по душам». — А мне кажется, — Галадриэль спрыгнула с лошади, и остальные эллет последовали ее примеру, — что тебе, Леголас, дали достаточно времени. — Не надо, — Айресиль отстранила подругу и подошла к сыну. — Ты не так понял. — Давайте не будем начинать этот разговор при всех. — Трандуил встал между женой и сыном. — Если бы я знал, для чего вы попросили взять вас с собой… — А еще говорил, что мы дети. Сам ревнует к младшим как избалованный ребенок. Принц-принцесса… — хмыкнула Амариэль. Леголас побелел так, что Трандуил и Эрейнион бросились к нему, но он легким жестом отстранил их и направился в замок. К обеду принц вышел, просидел молча, не проронив ни слова, потом снова заперся в своей комнате, отвечая всем, что не хочет никого видеть, а ночью просто взял одного из коней и покинул замок, приказав Отряду никому об этом не говорить, пока не спросят сами. Он просто больше не мог выдержать такой жизни. Хотелось хоть на минуту увидеть ту, память о которой никогда не покидала ни разума, ни сердца. И он летел вперед, к Чертогам, закрывшись от осанвэ, уже безразличен к тому, что она — Нерожденная. Увидеть — и больше ничего не хотелось. Леголас спрыгнул с измотанного двухдневной скачкой коня уже у самой границы Завесы. Он знал — сейчас не ее дежурство, знал, что вот сейчас туман расступится. — Леголас! — звонкий голос почти на выдохе произнесший его имя и земля покачнулась. Только бы не оттолкнула, только бы не вспомнила весь тот ужас, что он выплеснул на нее, маленькую, трепетную, родную до боли в сердце. Только бы оказалось, что ждала. А остальное все неважно. Ориэндэль подбежала к нему и сама обняла, сама прижалась к груди, пряча лицо. Леголас мог только обнять ее еще сильнее. Рядом. Сейчас рядом. А все остальное уже неважно. И если у Вечности не допроситься ничего, кроме одного мгновения счастья, то пусть будет хотя бы это мгновение в противовес всей той боли, которая не дает жить. — Люблю, — Леголас немного отстранил ее от себя, чтобы сказать это, глядя в глаза. — Люблю, — и он не сомневался в ответе. Она ждала, как и обещала. Верила, что он придет, даже тогда, когда он, ударив по больному, сбежал, попытался жить без нее. Даже поцеловать не мог, не имел права. Только вот так смотреть, гладить ее волосы, иногда касаться щеки и обнимать, прижимать к себе и растягивать этот миг. Она снова оказалась смелее, прикоснувшись своими губами к его. Трепетно и легко, как будто крылья хрупкой бабочки, так робко. И если даже в этом будет отказано… Тогда… Деревянная коробочка с перстнем Феанора уже не пугала. Если ей не дано жить, то ему дар Эру Перворожденным не нужен. Хотя бы так. Лишь бы не возвращаться. Лишь бы не потерять вот это все, это сердце рядом.