Под ажурным Куполом

Высокие колонны возвышаются по обе стороны, отбрасывая тени на мозаичный пол. Кажется, здесь просторнее, чем в настоящей капелле, но Уилл вспоминает где он и мягко улыбается, смотря в сторону алтаря, где его уже ждет фигура, одетая в тот же светлый костюм в тонкую бордовую клетку. Все как тогда, но иначе... Теперь он сам в клетке, теперь с компанией лишь в Дворце памяти. - Когда слушание? - Как только найдут судью, который согласится вести это дело, - Грэм делает вид, будто его особенно заинтересовали изображения святых, - напомнить, что произошло в прошлый раз? - Думаю, это не скоро забудется, - губы изогнулись в усмешке, - но теперь, кажется, все пройдет спокойнее. Резкий вздох и исказившиеся черты лица выдают боль. Яростный взгляд синих глаз встречается с сдержанной холодностью карих. - Ты злишься за то, что меня нет рядом, Уилл? - Лектер делает шаг навстречу, но тот качает головой, отходя назад, садясь на деревянный стул, почему-то на этот раз единственный, закрывая лицо ладонями. - Да... Нет... Скорее, я сердит на себя, - он чувствует на себе внимательный взгляд и, помолчав, продолжает, - я так долго отрицал себя, тебя, нас, что... У нас почти не было времени. - Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею. Это было закономерно, Уилл, как то что случилось, так и то, что случится. На плечо легла ладонь, и Грэм сжал ее в своей, поглаживая выступающие костяшки пальцев. Тонкий золотой ободок чувствовался даже через ткань рубашки, и брюнет блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями. - Уилл Грэм! Резкий окрик заставляет вынырнуть на поверхность, с сожалением покидая окутанный солнечными лучами уголок. Перед глазами вновь серые стены и скрипучая койка в углу. Ах да, ну и довольно здоровый санитар у входа в камеру. Как мило с Вашей стороны, доктор Блум. - К стене, и руки над головой, так, чтобы я их видел, - руки грубо обыскивают, а запах дешевого мыла вместе с тошнотворным дезодорантом не делает этот процесс хотя бы немного легче, - уже приняли свои лекарства? - Собирался, как раз, когда Вы подошли. - Сейчас же примите их! - под нос подсовывают пластиковый стаканчик с водой и две пилюли. Красно-белая и синяя, забавно... Холодная жидкость обжигает гортань, заставляя поморщиться, но Грэм ничего не произносит, отдавая стакан обратно, спокойно взирая на санитара. Тот вздрагивает и поворачивается, чтобы уйти, когда его окликают. - Передавайте привет доктору Блум и спросите, если не затруднит, когда она снизойдет до посещения, - усмешка исказила правильные черты, и Уилл уселся на все тот же матрац, смотря в объектив камеры, висевшей напротив камеры. Он не сводит глаз с поблескивающего объектива, однако же видит как торопливо идет к начальнице санитар, как открывает белоснежную дверь и невольно морщится от количества белого, словно залившего собой все помещение. Единственное цветное пятно - темно-синий костюм и ало-красные губы на мраморной коже. - Он даже говорит как он, - с ненавистью произносит она, - Уилл Грэм принимает все лекарства? - Да, он... Да, принимает, уже почти закончил первый курс, - голос дрожит, ему страшно. Когда же та робкая девушка превратилась в единоличного правителя столь жуткого царства? - Прекрасно. Думаю, стоит теперь ограничиться лишь стабилизаторами, по крайней мере, до вынесения приговора. И...никто ведь больше не может контактировать с ним? - Думаю, что это маловероятно, миссис Блум, - мужчина знает почему она так беспокоится, но не решается вновь завести разговор на эту тему. Тайна о том, что Ганнибал Лектер находился всего лишь в паре сотен метров от камеры Грэма, должна оставаться тайной для последнего до конца его дней. По крайней мере, так думали еще пара посвященных сотрудников, в кабинете подписавших документ о неразглашении. - Можете идти, - алые губы брезгливо изогнулись, но глаза все так же пристально следили за малейшими признаками изменения настроения бывшего агента ФБР. Он стал похожим на Ганнибала... Та же ухмылка, вежливая сдержанная речь, но в то же время все тот же огонь в глазах. Она ожидала видеть боль, ярость, агонию, и вместо этого нашла лишь спокойствие и почти христианское смирение. Смотри сколько угодно, Алана, но с каждым днем все сильнее их неправильная тяга, аномальная зависимость, а это значит, что какими бы замками и охраной не оградили бы двух самых известных преступников современности, они все же найдут способ вновь воссоединиться. Даже когда один не знает, что другой жив. 2 года назад - Ты скучаешь по снегу, - констатировал одним солнечным утром Лектер, легко проходясь пальцами по клавишам недавно приобретенного пианино. Вариации Гольдберг окутывали все пространство успокаивающей мелодией, напоминая о тех вечерах в Балтиморе, когда они еще не выходили за рамки психотерапевт-пациент. Уилл оторвался от чтения криминальной хроники и посмотрел на Ганнибала, все так же продолжавшего музицировать, прикрыв глаза, не пользуясь партитурой. - Не думаю, что скучаю именно по снегу, - мужчина откинулся на спинку кресла, задумчиво наблюдая как то падают, то поднимаются черно-белые клавиши, - скорее, я скучаю по воспоминаниям, которые могут посетить меня, если мы вновь вернемся в Балтимор. Но, боюсь, нас ждет не самый радушный прием, учитывая, что мы оба теперь числимся как самые разыскиваемые убийцы. Усмешка скользнула по губам обоих, и Грэм тоже прикрыл глаза, наслаждаясь теплыми лучами солнца, проникавшими сквозь легкие занавески. Он мог бы сидеть так часами, слушая безукоризненное исполнение классики, в мире и покое, казалось бы, вне остального мира, оставшегося где-то там, за пределами искусно обставленной гостиной. Но вот, музыка стихла, а пальцы нежно погладили темные кудри. Брюнет потянулся навстречу прикосновению, все так же не открывая глаз, чувствуя тепло чужого тела рядом с собой. - Неужели сегодня вновь надо куда-то идти, - лениво сорвалось с языка, и Уилл широко улыбнулся, зная, что за эту грубость ему ничего не будет. Хотя, в сравнении с их редкими ссорами, это была мелочь, - ведь сегодня не наш ежемесячный поход в консерваторию? - Не хотелось бы тебя разочаровывать, Уилл, но да. Придет много меценатов и прочих людей, будут даже знакомые, - Лектер еще раз провел рукой по волосам мужчины и направился на кухню, оставляя довольствоваться лишь слабым ароматом дорогого одеколона. - Это для тебя они знакомые, - недовольно произнес Грэм, покидая кресло, присоединяясь к доктору на кухне, - для меня - просто кучка снобов, считающих меня твоим мальчиком. Недавно слышал как одна из этих старух так назвала меня, пока ты был поглощен музицированием. Это было... - Грубо, - карие глаза хитро блеснули, - возможно, сегодня мы увидимся. - Она слишком стара, - фыркнул Уилл, наблюдая как взметнулись над сковородой языки пламени, стоило Ганнибалу плеснуть в огонь масло, - да и к тому же, мы оба знаем, что у нас все как раз наоборот... Ему и не нужно было разъяснять, чтобы получить ответную реакцию: Лектер на мгновение замер, и Грэм усмехнулся, заметив как дрогнула рука, державшая бутылку, а в темных глазах вспыхнула ярость, на короткий миг обнажив суть хищника под маской человека. - Значит, это вдвойне грубо, - наконец совладав с собственными эмоциями, произнес мужчина, вновь концентрируясь на сочных красноватых кусочках мяса, лежавших на черной поверхности сковороды. Грэм поморщился, осознавая, что вновь нагрубил доктору, пользуясь тем, что тот никак не мог навредить ему. - Ганнибал, - выдохнул он, осторожно проводя ладонями по напряженным плечам и утыкаясь носом в изгиб шеи, - давай все же останемся дома? Зачем эта музыка... - Без музыки жизнь была бы ошибкой, - Лектер усмехнулся и откинул голову назад, чувствуя как щекочут шею мягкие кудри. - Сейчас же прекрати цитировать Ницше или кого-либо другого, - фыркнул Уилл, разворачивая к себе мужчину, не смотря на протестующие возгласы и затыкая его поцелуем, касаясь скул кончики пальцев, словно хрупкой фарфоровой статуи, нежно проводя по коже, чувствуя так и не исчезший шрам. Прошлое всегда было с ними рядом, напоминая о себе каждым прикосновением, выходя под солнечные лучи, заставляя замирать на месте, слушая сердцебиение, боясь, что все это окажется безумным сном. - Уилл? Все в порядке? Бывший профайлер утвердительно кивнул, смотря в темные глаза и ловя себя на мысли, что больше не хотел отводить взгляд, прячась и закрываясь, а наоборот - хотел все больше и больше узнавать о том, кем был тот, кто стоял перед ним, все так же ожидающий подвоха, удара или предательства. Это было больно видеть, но Уилл понимал, что и сам явился тому причиной, не единожды причинив Ганнибалу боль. А потому, решив сдаться, он изобразил искреннее недовольство, и, произнеся что-то вроде "как всегда, ты выиграл", выпустил Лектера из объятий, направляясь прочь из кухни. - Обед скоро будет готов, поторопись. - Постараюсь, доктор Лектер, - ухмыльнулся Уилл, чувствуя как разгонял кровь адреналин, в предвкушении новой охоты и новой жертвы, которую он уже представлял на самом видном месте в консерватории - на сцене, с глазными яблоками и языком, лежащими на протянутых ладонях. Будет знать как следить за ними и болтать всякую ерунду... Темная ткань пиджака красиво легла на нежно-кремовую рубашку, подчеркивая цвет кожи бывшего агента ФБР. Мужчина критически окинул себя взглядом в отражении одного из зеркал в гардеробной, но не нашел особенно раздражающих изъянов, а потому, оставив на полке неудобную бабочку, вновь вернулся на кухню, следуя за сладковато-пряным ароматом свежеприготовленного мяса. Ужин перед музыкой - великолепное сочетание... 2 с половиной года спустя В предрассветные часы лучше всего думать - все погружается в дрему, звуки покидают мир, и все замирает, готовясь к рождению нового дня. Последний охранник заканчивает свой обход, и, невольно качает головой, проходя мимо закрытого сектора, постукивая дубинкой о металлическую дверь, думая, что зло, что заперто за семью замками не проснется от этого. Но Ганнибал Лектер не спит. Он лежит на тонком матрасе не смыкая глаз, глядя в потолок, но представляя перед собой резные своды далекой отсюда капеллы. Он обошел почти все комнаты, пролеты, бесконечные лестницы своего Дворца, но так и не нашел единственного, кого мог искать. Уилла Грэма не было, и мужчина чувствовал как медленно, минуту за минутой, он боялся все больше, страшась того, что возможно никогда не сможет вновь увидеть ставшего его личной одержимостью агента ФБР. Небо начинает розоветь, а в больнице Балтимора все погружается в полудрему, теряя бдительность на пару часов. Но и этого времени хватает Чесапикскому Потрошителю, уже задумавшему как устроить так, чтобы Уилл Грэм точно узнал о том, что все еще держит его жизнь в своих руках.