Под ажурным Куполом

Год назад В Буэнос Айресе дождь шел уже неделю. Непривычно-сизое небо нависло над высокими небоскребами, слившись с океаном в одно целое на горизонте. Ганнибал стоял возле распахнутой балконной двери, прислонившись к стене, слушая как тяжелые частые капли разбивались о каменный пол их патио. Пальцы медленно поглаживали тонкий хрусталь бокала, наполненного янтарной жидкостью. Спокойствие и размеренность виделись в этой картине, предстань она перед зрителем. Но все же, кое-что тревожило самого опасного преступника современности, вот уже несколько часов вглядывавшегося в подернувшиеся дымкой тумана очертания мегаполиса. Взгляд карих глаз то и дело обращался к старинным напольным часам, с едва заметным тиканьем, отмерявшие время. Уже половина пятого... Спустя полчаса, ключ провернулся в замке, а по дому разнеслось громкое эхо шагов. Все в порядке, теперь все в порядке... Лектер прикрыл глаза, позволяя себе облегченно вздохнуть. Он залпом допил, оставшийся на дне стакана, виски, все так же прислушиваясь к шуму внизу, негромкому звону стекла. Улыбка скользнула по губам - он не забыл купить еще вина для их небольшого праздника. - Ты задержался, Уилл, - заметил мужчина, даже не оборачиваясь, когда за спиной послышались тихие шаги, - я бы сказал, что это грубо, но думаю, ты и сам в курсе. Хотя, спасибо за вино. - Не за что, - брюнет откинул со лба влажные пряди волос, подходя к платяному шкафу, начиная стягивать прилипшую к телу бледно-голубую рубашку, - чертов дождь, льет как из ведра... Лектер ничего не ответил на это замечание, продолжая смотреть на постепенно темнеющее небо, все так же поглаживая пальцами хрусталь. В его взгляде больше не было беспокойства, лишь толика грусти и какой-то обреченности. - Я, между прочим, принес ужин, - попытался вновь завязать разговор Грэм, - надеюсь, ты все еще помнишь тот рецепт запеченной бараньей лопатки... Я долго не мог вспомнить какие овощи купить, поэтому... Ты слушаешь меня? Он подошел к замершей у балкона фигуре, протягивая руку, чтобы забрать пустой стакан из аристократичных пальцев. Все еще влажная одежда неприятно липла к телу, заставляя вздрагивать от малейшего дуновения ветра. Лектер склонил голову набок, наблюдая как холодная ладонь бывшего профайлера ложится поверх его, заставляя разжать хватку, ставшую почему-то слишком сильной. - Что-то по новостям, - хмыкнул брюнет, замечая как на секунду переменился взгляд Лектера, - возобновляют дело? Короткий кивок головы. Достаточно, чтобы понять - их жизнь, которой, как оказалось, жаждали они оба, вскоре должна была закончиться. Так или иначе. - Спустя два года, - ровным голосом произнес Ганнибал, наконец встречаясь взглядом с Грэмом, - я бы хотел остановить этот момент навсегда, Уилл. Оставить нас в замершей реальности, где существовало бы только здесь и сейчас. Уилл кивнул, понимая, что не стоило ничего отвечать. Слова никогда не могли передать то, что происходило между ними. Слишком поверхностно. Он потянулся к чуть приоткрытым губам и ощутил привкус виски на кончике языка. Ганнибал чуть подался вперед, отвечая на прикосновение, издав удивленный вздох, когда Грэм вдруг резко отстранился. - Они не найдут нас здесь. А даже если и найдут, я убью каждого, слышишь? Каждого, кто посмеет приблизиться к тебе, - зубы сверкнули в опасном, почти зверином, оскале, и Ганнибал вновь вспомнил обрыв, луну и черную кровь, поглотившую неустойчивого агента ФБР, явив миру еще одного монстра. - Когда-то ты сказал мне, что хотел бы сам убить меня. - Когда-то я спросил, влюблен ли ты в меня, - теперь уже усмехался и Ганнибал, обнажая острые клыки, словно созданные для того, чтобы разрывать кожу и плоть. - Любовь ранит даже богов, - новый поцелуй, терпкий, с привкусом крови из прикушенной губы, и резкий смех, смешивающийся с мерным шумом дождя. - Все еще считаешь себя Богом, Ганнибал? Поцелуи становились все жестче, а пальцы сминали выглаженную рубашку, впутывались во, все еще влажные, темные пряди, переместившись на шею, перекрыли доступ кислороду. Собственнически. Отчаянно. Словно в последний раз. Ганнибал смотрел на трепещущие веки и капли пота, собравшиеся на острых ключицах. Его Уилл блаженно закрыл глаза, откинувшись на шуршащие простыни, подставляясь под сминающие кожу ладони. Громкие стоны срывались с его губ, но они были лучшей музыкой, сделав лучшие симфонии и вариации лишь бледной тенью. Их прикосновения словно отражения друг друга, взгляды - темные омуты порочного желания. Боль вперемешку с наслаждением, подобно новой религии, доступной только двоим во всем мире. Дыхание почти остановилось, а мышцы содрогнулись в предвкушении развязки. На остром лезвии, почти за гранью сознания. Руки, так ловко лишавшие жизни, раздвигали бедра шире, пока губы, не единожды обагренные кровью, искали другие - еще более грешные, одним лишь видом взывавшие к греху. И пока все вокруг теряло четкие очертания, меняясь, словно в калейдоскопе, Ганнибал молился, глядя сверху вниз на выгнувшегося под ним Уилла, отчаянно схватившегося за сильные плечи самой тьмы, заключенной в тело человека. Он знал, что уже больше не сможет повернуть оружие против Грэма, даже если бы на кону стояла цена его собственного спасения. - Любовь всесильна: нет на земле ни горя — выше кары ее, ни счастья — выше наслаждения служить ей, - голос казался ему самому чужим, неожиданно хриплым и...опечаленным? Они больше не произнесли ни звука, лежа на кровати, медленно погружаясь в опустившиеся сумерки, под, так и непрекратившийся, шум дождя. Спокойно. Обреченно. Год спустя Что-то поменялось. На суде произошло что-то, что явно не входило в планы Блум. Ганнибал позволяет себе усмехнуться, стоя спиной к стеклу, слушая быстрый стук каблуков по кафелю и звенящее напряжение, наполняющее все пространство с приближением разъяренной главы Балтиморской больницы. - Это ты подослал ее! - крик заставляет его обернуться, изображая искреннее удивление. А, может, и не изображая... - Прежде чем бросаться обвинениями, дорогая Алана, я хотел бы узнать, в чем дело. - Прекрати делать вид, будто не в курсе. Лаундс. Она сегодня пришла на суд, - голубые глаза впиваются в худощавую фигуру за стеклом, - как думаешь, с какой целью? Лектер замирает, всего на долю секунды, наконец понимая, что именно произошло. Губы трогает почти незаметная улыбка - Уилл знает. Знает... От этой мысли сразу становится неважно все вокруг, а тело начинает казаться безмерно легким, словно с плеч упал тяжелый груз. Женщина качает головой, замечая это. - Именно. Он знает, и после того как ему сообщили эту весть, даже упал в обморок, из-за чего так и не было вынесено решения. Но, Ганнибал, все же кое-что он успел сделать, пока находился в сознании, - брюнетка потирает виски, словно стараясь избавиться от головной боли, - он добивался смертной казни. Все внимание вновь приковано к ней. Карие глаза удивленно взирают на искренне-печальное лицо, стараясь найти подвох. - Это не в твоих интересах, Алана, - спокойно произносит Ганнибал. - Нет, не в моих. Но судья... Теперь он не так сильно хочет помочь дать ему пожизненное, - она делает вдох, - возможен пересмотр дела по вновь открывшимся обстоятельствам. Лектер делает шаг назад. Кажется, земля на какой-то момент ушла из-под ног, и ему стоит большого труда вновь надеть маску, чтобы продолжить беседу. "Пересмотр дела". Если это так, то решение в этот раз суд примет без участия семьи Вергер, а значит... - Переведи его ко мне, - голос тих и кажется Алане надломленным. Она впервые видит его таким - растерянным, ошеломленным, человечным. - Нет. - Прошу, - мужчина морщится, словно это короткое слово причинило ему боль, - ты просила меня тогда, а я прошу сейчас. Переведи его ко мне, хотя бы до решения суда. Блум смотрит на него, стараясь навсегда запечатлеть эту глубокую трещину, вскрывшую броню сверхчеловека, открыв вполне себе настоящего человека. Даже пытки у Мэйсона не причинили ему столько страданий, как ее решение. Ей почти жаль его. Алана разворачивается и идет к выходу, чувствуя прикованный к себе взгляд самого опасного психопата. И горькая усмешка трогает алые губы - действительно жаль. Дверь открывается, и она делает шаг в ярко освещенный коридор. - Нет, Ганнибал.