Под ажурным Куполом

Почту в закрытый блок никогда не доставляют. Как и не дают позвонить. Единственный обитатель этого неприступного места изолирован от остального мира, дабы никогда больше не почувствовать никакого социального общения, кроме как с доктором Блум. Но что это - замок вновь щелкает, а в комнату неслышно проникает неприметный санитар с желтым конвертом в руках. Взгляд нерешителен, и руки трясутся, отчего Лектер делает заключение, что тот до последнего решал как поступить. - Проходите, смелее. Стекло не даст мне приблизиться к Вам, поверьте, - нужно помочь крохотному винтику, - положите конверт в ящик и уходите. Он знает, что камеры наверняка отключены. Перебой с электричеством? В последнее время, такое случается довольно часто... Неужели дело в проводке, или тут скорее, виной погодные условия? Какая жалость, что никто так и не может понять в чем дело... Конверт опускается в выдвижной ящик, и санитар тут же отскакивает от камеры, потирая словно замерзшие руки. Страх. Он сковывает, не давая даже взглянуть в глаза пленному хищнику. Все это лишь вызывает усмешку за толстым стеклом, и руки трясутся еще сильнее, когда ровный голос вновь оглашает пустое помещение: - Поговори с Уиллом Грэмом. Он должен знать когда. - Она... Там наблюдение, доктор, меня поймают... - Думаю, для погашения долга этого будет более чем достаточно, Мартин, - будто не слушая, отмахивается Лектер, - ступай, скажи ему. Мартин кивает, и, все также смотря только себе под ноги, выскальзывает прочь из блока, закрывая за собой дверь, пока замок, щелкающий затвором не окутывает его чувством безопасности. Тихо-тихо, скоро все кончится. Кто-то сбежит, кто-то получит деньги, а кто-то так и не узнает, кто помог двум самым опасным преступникам сбежать, ведь когда доктор Блум узнает, если вообще не утратит способность "узнавать", то сам он уже будет слишком далеко. Может, на Багамах? Да, звучит довольно неплохо, кстати. Улыбка озаряет его веснушчатое лицо, пока он поворачивает ручку двери, покидая закрытый блок, тут же спускаясь по лестнице на уровень ниже, пока еще не заработали камеры. Сообщить Уиллу Грэму. Не самое и сложное поручение. А тем временем, изящные пальцы уже открывают конверт, вытряхивая на письменный стол сложенный вдвое лист, исписанный убористым почерком. Контракт на передачу имущества, продажу дома... Да, все верно, все по-настоящему и предельно честно - печать нотариальной конторы, синим вензелем напоминает об этом, пока карие глаза пробегаются по знакомой форме несколько раз, удостоверяясь в верности. Он берет в руки карандаш и быстро, почти в одно движение, ставит роспись. Размашисто и уверенно, как будто вновь писал одно из бесконечных приглашений на ужин. Усмешка искривила губы: все это стало теперь таким неважным. Хотя, нельзя сказать, что именно эти стеклянные стены разделили жизнь на "до" и "после". Нет, это не могла быть Балтиморская больница для душевнобольных, это не мог быть пожизненный приговор, и, конечно же, это не могли быть жизни тех людей, что он успел оборвать. Уилл Грэм - вот кто действительно перечеркнул все, заставив позабыть о безопасности, поверить в истинное бессмертие, открыв то, чего идеально выверенная машина под человеческой кожей боялась больше всего - чувств. Встревоженный, мучимый кошмарами нестабильный профайлер слишком сильно взволновал его, практически ворвавшись в Дворец памяти, сметая прежние стены, взводя новые, перестраивая все так, как ему хотелось, и Лектер прекрасно понимал, что не мог, да и не хотел мешать. Он слишком поддался глупому человеческому стремлению к счастью, извращенному в собственном понимании, но счастью, из-за чего они оба теперь были заключены в слишком узких для них рамках, даже уже, чем наложило на них общество. Ганнибал вздыхает, слыша как вновь мерно постукивает вентилятор, а камера в углу вновь фокусируется на нем. Что же, электричество удалось починить гораздо быстрее, нежели в прошлый раз. Может, Алана начала что-то подозревать? Нет, нет... По крайней мере, в следующее отключение никто уже не сможет ничего предпринять. В этом по крайней мере, есть уверенность. Как только Мартин заберет подписанное завещание и поставит свою подпись, механизм начнет вертеться, и даже доктору Блум, наверняка хранящей у себя в кабинете какое-нибудь оружие, не спастись на этот раз от кровавой расправы. Губы вновь растягиваются в хитрой улыбке, пока веки прикрывают внимательные глаза, погружая окружающий мир в сумрак безразличия. Скоро-скоро, они уже будут вместе, в последний раз... Но это даже к лучшему. И улыбка не гаснет, пока перед внутренним взором вновь мелькают воспоминания того дня. Несколько месяцев назад Это был обычный, ничем не примечательный день. Светило солнце и было тепло, на пляже шумел прибой, а город был укутан легкой дымкой смога. Все, как обычно. Уилл захлопнул чемодан, и улыбнулся собственным мыслям, представив заснеженные поля Вирджинии, куда они должны были отправиться через несколько часов. Всего на пару дней, конечно, но и этого должно было хватить, чтобы утолить жажду увидеть Вулф Трэп и те места, где только началась та история, приведшая к такому неожиданному повороту. - Как думаешь, где наш конец? - взгляд пробежался по зеленым кронам деревьев. Почему-то возникло чувство, что он видит это все в последний раз. - Там, где начало, - в мягком голосе послышалась улыбка, - не слишком ли пессимистичные мысли для поездки? Негромкий звук шагов огласил комнату, и Грэм почувствовал легкий аромат одеколона, прежде чем ладонь легла между лопаток, возвращая из мира сомнений в их спокойную реальность. - Прошло уже много времени, уже нет смысла бояться, - смех сорвался с губ, - но это чувство... Не знаю, может, это все моя "неустойчивость". Ты ведь спокоен, а значит, все в порядке. Он медленно повернулся, вбирая взглядом резкие черты лица, орехового цвета глаза, седые у висков волосы. Забавно, до сих пор было странно видеть золотой ободок на безымянном пальце этого независимого человека. Отдать свободу в руки кого-то другого... Кажется, они пережили это дважды. Лектер склонил голову набок, наблюдая за выражением лица бывшего профайлера, видя как внутри вновь бушует борьба: между переживаниями и тягой к уже достигнутому счастью. Ему не хотелось говорить, что страх быть пойманными источал именно он сам. До дрожи во всем теле ожидая положенного времени, чтобы бежать как можно дальше. Их не считали убитыми. Более того, дело вновь было открыто, а значит, кто-то узнал их, кто-то напал на след, и Ганнибал был практически на все сотню процентов уверен, что инициатором была Алана. В страхе за жизнь своей семьи, она сама стала охотником, угрожая другому семейству. И если бы не Уилл, и его безопасность, мужчина бы сам вышел ей навстречу, лицом к лицу. Но им нужно было спрятаться. На некоторое время, под видом путешествия залечь на дно у всех под носом, не вызывая подозрений... Таков был замысел Чесапикского Потрошителя, с затаенным беспокойством взиравшего на пустынный подъезд к дому. Еще несколько часов... - Кажется, я и тебя накрутил, - слишком резко выдернул его из раздумий Грэм, проводя рукой по уложенным волосам, - неужели Вы боитесь, доктор Лектер? В карих глазах вспыхнули искры при таком формальном обращении. О, Уилл прекрасно знал о пристрастиях своего супруга, отчего нередко на его губах играла победоносная улыбка. Медленно пальцы скользнули вниз, по шее, к приоткрытому вороту рубашки, напряженным мышцам живота, к черной ленте ремня, резко притягивая к себе, позволяя бедрам соприкоснуться, ощущая чужое желание. - У нас не так много времени осталось, Уилл, - выдохнул в приоткрытые губы Лектер, тем не менее запуская руку в темные кудри, оттягивая голову назад. - Но, может, это все, что у нас осталось, - вжимаясь в сильное тело, прикрыв глаза, пробормотал брюнет. Это было плавно и неспешно, словно преломление их жизни в Буэнос-Айрес. Дневное марево окутывало их полуобнаженные загорелые тела, пока с прикушенных губ срывались стоны, а их внешнее спокойствие давало глубокие трещины, высвобождая нечто дикое и неподвластное. Но от того, не менее превосходное по своей сути. - Сильнее, - простонал Грэм, насаживаясь на член, блестящий от преякулята, смотря сверху вниз на напряженные плечи и открытое горло, на котором уже виднелись яркие следы засосов. Ответом ему послужил рваный вздох сквозь плотно сжатые зубы. Лектер подался бедрами вверх, чувствуя, как сжимаются вокруг него мышцы, как жарко и тесно, и это ощущение было сродни первому убийству. Каждый раз. Переплетя пальцы, они двигались в одном ритме, то ускоряясь, то замирая, заглядывая в расширенные зрачки друг друга, ловя извращенное удовольствие, сжимая руками слишком сильно, оставляя синяки и ссадины на загорелой коже. La petite mort - слишком точное описание для всей их жизни, не говоря уже о пике наслаждения, когда в полутьме наступающего вечера их силуэты кажутся вновь обагренными кровью, а блестящие от пота тела ничуть не хуже стихийной композиции эпохи Возрождения. - Я бы хотел показать тебе Флоренцию, Уилл, - неожиданно сорвалось с припухших губ, когда Уилл вскрикнул от наслаждения, изливаясь на напряженные мышцы вязкой белесой субстанцией, - хотел бы бросить к твоим ногам весь мир, и смотреть как ты подожжешь его. Бывший профайлер, дрожащими руками касаясь острых скул, склонился, двигая бедрами, доводя до точки невозврата. Хищная улыбка скользнула по довольному лицу. - Передай мне мою зажигалку. У них было три часа до самолета. Собранные чемоданы уложены в багажник неприметной машины, а дом заперт и поставлен на сигнализацию. Взгляд синих глаз с грустью пробежался по фасаду, занося детали в Дворец памяти. - Мы еще вернемся, Уилл, - поспешил ободрить его Ганнибал, проверяя на месте ли документы и новые кредитки. Но уверенности не было в спокойном голосе, возможно, впервые за долгое время. Пора ехать. Пустынные дороги радовали, пусть и не давая расслабиться. Лектер временами посматривал в зеркало дальнего вида, все же, стараясь не слишком тревожить задремавшего Уилла. Но когда их машина вдруг сильно вильнула влево, пересекая сплошную, брюнет заворочался на сидении, разлепляя отяжелевшие веки, удивленно взирая на тесные темные улочки. - Куда мы, - он не успел задать вопрос, увидев в отражении яркие фары следующего за ними внедорожника с тонированными стеклами, - нет, нет, нет... ТЫ же не хочешь сказать, что... - Прости, Уилл, - дыхание участилось, а руки сильнее впились в руль, - но, кажется, мы можем опоздать на рейс по непредвиденным обстоятельствам. Они вновь нырнули в какой-то двор, проехали по разбитому асфальту, скрываясь среди лачуг. Но преследователи не отставали, то отступая, то притираясь сзади, скребя металлом о металл. Сердце стучало где-то в горле, и Грэма мутило от этого страха, липкой паутиной окутавшего их обоих, отрывая от спасения, вновь подталкивая к обрыву. Но не так, нет, их ведь не должны были поймать... Только не сейчас. Взгляд почему-то с нагоняющего автомобиля падает на циферблат наручных часов. У них могло быть все. Секундная стрелка все так же размеренно бежала вперед, когда их собственные жизни неслись на гигантской скорости, не сбавляя оборотов. И они оба понимали: авария была неизбежна. - По крайней мере, у нас были эти несколько лет, - улыбнулся Лектер, мягко, почти нежно, опуская ладонь на подрагивающие пальцы. На какое-то мгновение все остановилось, и казалось бы, погоня прекратилась, но громоподобный выстрел разрушил все, подбив колесо, заставив резко вильнуть в сторону, ударяясь капотом о какие-то балки. - Ганнибал! - крикнул в последний момент бывший профайлер, вцепляясь в руку серийного убийцы, когда резкий удар отозвался болью во всем теле, пока тело повисло на ремнях безопасности. В голове крутилось лишь одно: так не должно было кончиться. Преследователи остановились около них. Послышались щелчки предохранителей. Уилл повернул голову и посмотрел на окровавленное лицо сидящего рядом мужчины. Они все еще держались за руки, и так казалось, что этого и было достаточно, чтобы не заметить, потерять след. Раздался скрежет покореженного металла. Дверцу резко рванули на себя, и сильные руки выволокли на асфальт, пару раз приложив прикладами по затылку. - Этот нужен живым, - произнес неизвестный, направляя дуло внушительного автомата на лежащего на земле бывшего агента ФБР, - насчет Лектера никаких указаний. - Нет, прошу, нет, - только и вырвалось с окровавленных губ. Это были наемники, не федералы, и Уилл знал, чувствовал, какой на самом деле приказ отдала им семья Верджеров. Сбоку послышалась возня, а затем удар по чему-то мягкому. Затем еще несколько, отчего все внутри похолодело. Пожалуйста, нет... Негромкий возглас заставил сжаться на еще теплом после солнечного дня асфальте, вслушиваясь в рваное дыхание Ганнибала. Они все еще живы, оба, все хорошо... Мысленно он пытался успокоить гнев, бушующий внутри Чесапикского Потрошителя, умоляя не делать глупостей. И лишь в последний момент, Грэм вдруг вспомнил о пистолете, аккуратно заправленном за пояс... Раздался выстрел, и почти одновременно - второй. В ушах звенело от столь громкого звука, и Уилл непонимающе смотрел по сторонам, стараясь понять, что произошло. Кто-то схватил его за плечи, вновь волоча по земле, все дальше от плотного кольца вооруженных людей, обступивших силуэт, темной материей покоившийся на асфальте, рядом с разбитой машиной. - Нет, - вырвалось чересчур спокойное и безразличное, пока в синих глазах, казалось, погас сам огонь жизни.Это был обычный, ничем не примечательный день. Несколько месяцев спустя - Нет! - Уилл резко распахивает глаза, уставившись в серую стену камеры. Вновь пахнет сыростью и темнотой, вновь окружившей, сочащейся из углов. Прошлое уже кажется лишь отдаленным ночным кошмаром, и мужчина глубоко вдыхает, а затем медленно выдыхает, успокаивая бешеное сердцебиение. Теперь всего лишь кошмар... У решетки белеет сложенный лист. Еще трясущиеся пальцы аккуратно подцепляют, разворачивают, пока покрасневшие глаза пробегаются несколько раз по цифрам, очевидно складывающиеся в дату и время: 11.09.30 Его вновь мутит от липкого страха, забирающегося под самую кожу, и все так же, как тогда. То же чувство неизбежности, что и те несколько месяцев назад.