ситуации

это до невозможного странно: два дня бредить твоим образом и, засыпая, представлять тебя, чтобы снова увидеть. это до невозможного странно: не иметь возможности прикоснуться, даже если чертовски хочется. вообще-то я звала тебя последний раз в прошлом месяце. помнится, у меня был очередной срыв, который превратился в несколько часовую истерику, и я звала тебя, стоя у окна и смотря на это чёртово голубое небо, от цвета которого меня тошнит. я звала тебя и верила, что когда-нибудь, совсем-совсем внезапно, ты посетишь меня. и, знаешь, это действительно неожиданно. мой сон не имеет абсолютно никакого сюжета и замысла; честно признаться, первую часть я не помню вовсе, но тот фрагмент, участником которого был ты, уже второй день подряд бьётся о стенки сознания, словно прося завершения. прося понимания и удерживания. почему-то в этом фрагменте ты был таким, каким последний раз я тебя запомнила: рубашка цвета слоновой кости и чёрные, немного мешковатые штаны. мы встретились глазами буквально на секунду, но дрожь (чёрт, я помню нашу последнюю встречу, словно это было вчера, а не несколько лет назад) прошлась вдоль всего позвоночника. мы не обменялись и парой слов, как старые друзья (были ли мы когда-нибудь друзьями?), хотя и не сделали вид, что не знаем друг друга. в твоих глазах я точно заметила обиду, так хорошо спрятанную где-то даже дальше хрусталика, но что же ты увидел в моих? надеюсь, вину и сожаление, ведь, если честно, мне хотелось бы извиниться. в моём сне ты протянул руку, а я ухватилась. чертовски раздражает, что я не помню начало сна: может быть, там что-то важное, что-то относящаяся к этому жесту? тем не менее, твоя рука была тёплой и приятной, а голос (я до сих пор помню твой голос) в этом фрагменте мне не удалось услышать. словно ты и вовсе не хотел со мной разговаривать. мы всё куда-то шли и шли, держась за руки как-то по-старому, по-нашему даже, молчали и смотрели вперёд, но не на друг друга. вокруг не было ничего, кроме бледно-розовой дымки и дорожки, выстланной свежей зелёной травой (если это чёртов рай, то я рада, что ты там, хотя сама туда не хочу). всё было до дикости фальшивое и ненастоящее, как будто в этом месте совершенно никого не задевает реальный, грубый и жестокий мир. словно всё живое замерло и не выходит из своей «комы» уже долгое время. мне хотелось уйти, и, видимо, ты это чувствовал. минуты, если не часы, длились до безобразного долго, мы всё молчали, а дорога не приводила ни к чему. становилось непонятно и неуютно, будто там, где-то за этой оболочкой, меня не ждут. ни ты, ни другие. и, будто подслушав мои мысли, ты отпустил меня, буквально оттолкнул от себя и смотрел, как эта чёртова дымка, за которую невозможно ухватиться, уносит меня куда-то вниз, на поверхность этой реальности. ты смотрел мне вслед, словно неживой, ненастоящий, и когда эта дурацкая дымка кончилась, меня ждал будильник и новый рабочий день. совершенно не ты и совершенно не то. но чертовски нужное и необходимое.