Малышка

Шёл третий день с тех пор, как я застала свою маму в постели с её подругой. Сейчас время будто бы остановилось. Мама вела себя как обычно: целовала папу на прощание, говорила со мной о всяких мелочах. На мгновение я даже засомневалась в себе и своей адекватности. Что если мне это приснилось? В тот день я плохо спала, могла заснуть на паре и увидеть подобный сон. Но влажный рот Лины и мамино нагое тело не выходили у меня из головы. Такое не могло почудиться. Мама не видела, что я их застукала, а Лина явно не рассказала ей об этом. Стерва. Она не воспринимает меня всерьёз. Думает, я позволю им и дальше развлекаться, обманывая папу? Я была зла на свою мать и хотела сдать её со всеми потрохами. Во мне жили два существа — капризный ребёнок и взрослый прагматик. Ребёнок хотел крушить и ломать, чтобы хоть как-то унять свою боль и обиду. Прагматик наблюдал за всем отстранённо и советовал сохранить семью. Послушалась второго. Он прав. Семья должна быть едина, а значит, мне придётся найти способ удалить Лину из жизни моей мамы. Что я знала о Лине? Ей тридцать три, у неё два салона красоты в разных частях нашего города. А ещё Лина красивая, ухоженная и роковая. У неё нет детей и она не замужем. Что ещё? С мамой они дружат более двух лет, но я не знала о Лине ни-че-го. Ноль. Дырка от пончика. — Я тут думаю сделать маникюр, — задумчиво сказала я, покосившись на свои ногти. Мама тут же оживилась и отложила в сторону журнал. Я не любила ходить в салоны красоты чаще положенного. Там постоянно приходилось сталкиваться с разукрашенными красавицами, по сравнению с которыми я чувствовала себя мальчишкой в кепке «Рокстар». Однако моя мама была противоположного мнения и являлась частой гостьей таких заведений. Правда, теперь я сомневаюсь, что ходила она туда ради профессионального ухода за телом. — С чего вдруг такие перемены? — улыбнулась она. — У тебя намечается особое свидание? Я закатила глаза. «Ты даже не представляешь себе, насколько "особое"» — подумала я, воображая, как вцеплюсь руками в мягкие волосы маминой подруги. — Я позвоню Лине и попрошу записать тебя к самой лучшей маникюрше. — А Лина разве не занимается этим? — О, ну она же хозяйка, — сказала мама с гордыми нотками в голосе. Мне стало мерзко. — Раньше, когда только начинала, она работала, но сейчас лишь управляет другими. — Я хотела бы именно к ней, — настаиваю. — Я её знаю, доверяю ей. Может, сможешь договориться? Мама задумчиво пожевала губу. Я подавила желание закатить глаза. Ради бога, вы же спите друг с другом! Неужели не сможешь уговорить свою любовницу? — Я договорюсь! Мама решительно кивнула, и я точно поняла, что она и впрямь договорится. Несмотря на слабохарактерность и природную нежность, моя мама умела настаивать на своём, получая то, что ей нужно. Я должна признать, что она была настоящей женщиной с целым арсеналом женских хитростей. И от этого мне ещё больнее. Грустно восхищаться тем, кто предал тебя.

***

Поднимаясь на лифте, я нервно металась по кабине, не опасаясь, что своими резкими телодвижениями могу вызвать поломку. Я даже хотела этого. Букет из обострённых эмоций не давал мне мыслить здраво. Лина согласилась сделать мне маникюр, но только у себя дома. Она догадывается, что я затеваю диверсию. Стерва перестраховалась на тот случай, если я захочу закатить скандал в салоне на глазах у клиентов и персонала. Это мне льстит. Но вместе с тем я понимаю, что меня она не боится. И она чертовски права! В своих фантазиях я уже с десяток раз оттаскала её за волосы, но в реальности всё иначе. Я не такая. Меня воспитывали в уюте, ласке и атмосфере любви. Физическое насилие мне чуждо. Лифт подал сигнал, и я вышла на нужном этаже. Я не стала долго мяться у двери, так как знала, что сомнения приведут к побегу. Мой палец лёг на ребристую кнопку звонка. Лина открыла дверь не спеша, как в замедленной съёмке. На ней был элегантный чёрный брючный костюм, а образ дополняли аксессуары из серебра. Девушка пропустила меня внутрь, и я вихрем ворвалась в мягкую атмосферу кремовых стен. — Надеюсь, ты хочешь не банальный френч. Устала я от этого. Ску-ка, — сказала она, рассматривая свои пальцы. На них были кольца. Очень много колец. Я разинула рот от недоумения. Она действительно так просто говорит со мной? Со мной? После того, что она сделала? Я начала задыхаться и вдруг подумала, что у меня развилась астма, которой отродясь не было. — Ты что, серьёзно? — я сжала руки в кулаки. — Как насчёт того, чтобы поговорить о том, что я видела? — И о чём же? — с усмешкой спросила Лина, припадая спиной к стене. Да она издевается! — О том, что ты трахаешь мою маму! — закричала я, а после испуганно обернулась. Входная дверь была заперта, но это вовсе не означает, что какой-нибудь зевака не мог услышать моих воплей. Я подавила желание стыдливо сгорбиться и закрыть глаза рукой. — Ах, об этом? — беспечно осведомилась она. – И? Мне показалась, что от этих слов у меня появится аневризма. Очевидно, что после этого визита я принесу домой целый букет неврозов. — Найди себе такую же одинокую и жалкую лесбуху, как ты сама, и отстань от моей мамы. Искорки смеха покинули её взгляд. Я поняла, что немного задела её, хотя нельзя было сказать, что она сильно оскорбилась. — А то что? Я включила один из своих холодных, злобных взглядов. Возможно, стоит сменить тактику и вести себя менее эмоционально. — Я расскажу всё папе. Дома будет скандал, но родители помирятся. Мама вышвырнет тебя из своей жизни, так не лучше ли бросить её первой? Твоё раздутое самолюбие останется неуязвлённым. Повисла секундная тишина, а потом она расхохоталась. Притворный, высокомерный смех давил на мои перепонки. Я снова сжала руки в кулаки, больно впиваясь короткими ногтями в ладони. — Всё изменилось, малышка, — деловито сказала Лина. — В Америке разрешили однополые браки, и теперь секс между такими людьми больше не воспринимается как просто развлечение. У твоего отца жёсткий характер. Он вышвырнет твою мамочку на улицу, а она придёт ко мне, и наше счастье не закончится никогда. Я шокированно уставилась на неё. Ощущения были такими, словно меня ударили по лицу. — О боже, так вот, что тебе нужно? Она нагловато хмыкнула, но не ответила. Я молча смотрела на неё. Она не выглядела слишком уж заинтересованной в серьёзных отношениях с моей мамой. Чего же нужно этой женщине? Я вздохнула. «Хлоя, ты пришла бороться за семью», — устало напомнил мне внутренний голос. — Что я могу тебе предложить? — прозвучало слишком обречённо. — Деньги? Я удивилась, что она не засмеялась. Мне самой хотелось расхохотаться от своих слов. Деньги! Я получала обычную стипендию и на карманные расходы от мамы. Это, должно быть, смехотворная сумма по сравнению с прибылью от её бизнеса. Приставив указательный палец к своим губам, она окинула меня долгим и оценивающим взглядом. — Ты можешь занять её место, — спокойно сказала она. Меня словно холодной водой окатили, а вся кровь хлынула к щекам. — Ты что, сумасшедшая?! Я не буду с тобой… спать! — Конечно нет, — хихикнула она. — Спать будешь дома. — Ты сумасшедшая, сумасшедшая, сумасшедшая, — зашептала я, повторяя это слово столько раз, что у меня закружилась голова. — Я поговорю с мамой и скажу ей избавиться от тебя! Я выбежала прочь из квартиры и понеслась к лифту, рьяно нажимая на кнопку. Проклятый предатель ехал со скоростью черепахи. — Это убьёт её, ты же знаешь! В её голосе было столько эмоций… Лина на самом деле переживала за мою маму, и в глубине души я знала, что она права. Мама не стерпит, если поймёт, что я знаю про её интрижку. Она признается папе, и всё будет кончено. Я кинулась к лестнице, а Лина всё продолжала кричать мне вслед. Я развернулась, показала ей средний палец и побежала так быстро, как только могла.