Малышка

Раньше таких как мы называли извращенцами, больными. Их изолировали от общества, закрывали в психушке и «лечили» до отупения. Они - люди нетрадиционной сексуальной ориентации. Я думаю единственное извращение — сдержанность и строгость, поджатые брезгливо губы и осуждение тех, кто хочет быть счастливыми. А всё, что вы делаете искренне и по взаимному согласию — прекрасно и абсолютно правильно. Я не лесбиянка, но есть во мне что-то такое, что заставляет меня любить одну очень особенную женщину… К чему это я? Хм… Я впилась ногтями в бледную кожу её ягодиц, оставляя тоненькие красные полоски. Лина зашипела и размашисто двинула бёдрами, вцепившись руками в спинку кровати. Она заелозила по моему подбородку, а я провела языком по её губам. Нет, не тем, которые были на лице… Мне не удалось подавить улыбку, и я хихикнула прямо в неё. Лина вздрогнула от неожиданной вибрации и отстранилась. Я ухватила её за талию и надавила, возвращая на прежнее место. Она посмотрела на меня сверху вниз. Я прикасалась к ней там языком и губами, Лина выглядела такой ошеломлённой и беззащитной, что я невольно почувствовала себя сильной, главной, лидирующей. Проснулся инстинкт защитника (о существовании которого я не догадывалась) и я нежно поглаживала руками её кожу, мне нравится прикасаться к ней. — Оральный секс за айфон? — пошутила я. Её лицо исказилось мукой удовольствия. — Перестань болтать, — простонала она. Она нагловато ухмыльнулась, пытаясь корчить из себя стерву. Вышло плохо, в момент оргазма невозможно контролировать свои эмоции. — Лучше сосредоточься на самом важном. Лина ткнула меня носом в свой клитор, и я снова не сдержала счастливого смешка. Успокоившись, мои губы начали ритмично посасывать чувствительный комок. Мы растворились в густых ощущениях и звуках, которые срывались с наших губ. Нас не было на этой планете, поэтому вполне оправданным было то, что мы не услышали, как неторопливо открылась входная дверь… — О боже! Лина вскочила с меня, и я не сразу поняла, что происходит. Я перевела шокированный взгляд с Лины на женщину, которая стояла в дверях комнаты. Это была моя мать. Моя мама пулей вылетела в прихожую, а к Лине вернулось прежнее самообладание. Она не спеша накинула свой коротенький полупрозрачный халат и двинулась следом за незваной гостьей. Тем временем я боялась пошевелиться. Меня сковали ужас и шок, я не знала, что буду говорить своей маме и как оправдаюсь. В голове билась лишь одна мысль: мы опоздали. Нужно было раньше раскрыть наши отношения, а не доводить всё до того момента, когда нас застукали в такой компрометирующей позе. Мне стало стыдно. — Я не могу поверить! — вопила моя мама. — Ты развращённая лживая сука! Краска схлынула с моего лица. Я должна была выйти и вступиться за Лину, но моё тело намертво вросло в кровать. — На молоденьких потянуло, да? Она младше тебя на тринадцать лет! На тринадцать, Лина! К тому же она не просто какая-то девка, а моя дочь! Как ты могла! Я слышала разочарование в голосе матери. Ей, безусловно, было больно, что Лина вот так вот подло предала их дружбу. Правда, в её голосе я уловила ещё кое-что. Это была ревность, чувство предательства и ярость от того, что её променяли на кого-то другого. На меня обрушился чистый гнев. Я вскочила с кровати и твёрдым шагом пошла к ним, зная, что сегодня наконец-то поставлю все точки над i. — А я младше тебя на десять, и что? — небрежно произнесла Лина, прислонившись к стене. Моя мама открыла рот от изумления, переводя взгляд с Лины на меня. — Она знает, — просто сказала Лина. — Уже больше двух месяцев. Она застукала нас, а ты даже не заметила. — Это правда, — твёрдо сказала я. — И-и, — мама начала заикаться. — И ты решила соблазнить мою дочь? Моя мать шокировано выкатила глаза, уставившись на свою бывшую любовницу. Она больше не обращала на меня внимание. Казалось, в её голове щёлкнул какой-то механизм, и глаза быстро приобрели выражение осознанности. — Поэтому ты не подпускала меня к себе всё это время? Променяла на копию помоложе? У меня отвисла челюсть. Эта женщина, родившая меня, воспитывающая, сейчас вела себя не как мать, а как самка. Ей моментально стало плевать на меня, она потеряла интерес к теме моего соблазнения Линой. Маму интересовали лишь собственные чувства. От этого мне стало больно до слёз. — Ты извращенка, ясно тебе? Больная на всю голову! — Иди домой, — холодным голосом отозвалась Лина. — Живи своей жизнью, с мужем. Он ничего не узнает от нас. И это твой последний шанс выйти сухой из воды. Мама казалась ошарашенной её словами и просто открывала и закрывала рот как рыба. А мне внезапно захотелось зажать свою Лину в объятиях и крепко чмокнуть в губы. Да, она умеет производить впечатление и воздействовать на людей. Она мой герой. Мама перевела взгляд на меня, внезапно вспомнив, что у неё есть дочь. — Милая, пойдём домой. Я смотрела на грустное лицо своей мамы и чувствовала себя разбитой и растерянной. Мы были знакомы всю мою жизнь, я впитала её суть вместе с грудным молоком и теперь даже чёртово предательство и боль, которые она мне причинила, никак не отражались на моём к ней отношении. Я любила маму несмотря ни на что. По моим щекам хлынули слезы, и я быстро утёрла их рукавом растянутой кофты. Я находилась за шаг до истерики, мне хотелось открыть рот и залепетать какую-то бессмыслицу. Мои ноги подкосились, но я устояла. — Как ты смеешь? — взорвалась Лина. — Как ты можешь просить её об этом после всего того, что натворила? Убирайся! Мама вылетела из квартиры и громко хлопнула дверью. Вздрогнув от этого звука, я всхлипнула и в полной мере дала волю своим эмоциям. Я разрыдалась так сильно, что в течение нескольких секунд начала задыхаться от собственных всхлипов. Я вцепилась в ткань халата Лины и притянула её к себе, уткнувшись мокрым лицом в её плечо. Она не сопротивлялась, молча поглаживая меня по голове. — Скоро Рождество, — внезапно сказала Лина. Мне захотелось завыть от боли. Рождество — семейный праздник, а у меня теперь нет семьи. Я не сомневаюсь в том, что мама обо всём расскажет папе, она просто не сможет жить с тем фактом, что у Лины есть средство манипуляции, свой козырь в рукаве. — Поехали со мной в Нью-Йорк? Я даже перестала всхлипывать. Мечтала ли я когда-нибудь побывать в Нью-Йорке? Естественно! Это была одна из тех обязательных целей, которые я должна была исполнить до того, как умру. Пункт 318. Побывать в Нью-Йорке. — Зачем? — Там живут мои родители. Каждое Рождество я праздную в кругу семьи, к сожалению, — последние слова она произнесла с раздражением в голосе. Мне ещё сильнее захотелось узнать, почему у Лины такие натянутые отношение с родными. Для меня это было большой и любопытной загадкой, долгое время я жила в иллюзии дружной семьи. — И как ты себе это представляешь? Я никаким образом не отношусь к вашей семье. — Ты моя девушка. Этого достаточно.