Имя ей Счастливая. В поисках дома

Следующие два часа Сэм по-настоящему горел, и Фелиция вместе с Дином, как могли, пытались сбить температуру его тела. Дин опустошил запасы льда в морозильной камере, в то время как Фелиция обтирала лицо и торс Сэма мокрым полотенцем. Решив, что так толку будет больше, Дин аккуратно снял с брата футболку, а Фелиция тем временем контролировала, чтобы они случайно не сорвали капельницу. Сэм тянулся в каждое прикосновение Фелиции и Дина, ища в них спасение от охватывающего его жара. В какой-то момент он начал кашлять и задыхаться, и Дин вовремя успел перевернуть обессиленное тело брата, когда его вновь стошнило черной слизью. Спазмы сотрясали его тело, и Фелиция не знала, как еще помочь Сэму, поэтому просто стала медленно водить ладонью по его спине, пока он не затих. − Почему ему не становится лучше? – спросил Дин, возвращая Сэма в исходное положение и стирая черные дорожки слизи с его губ. – Он все еще горит. − Яд в организме был слишком долго, − Фелиция осторожно ввела новую дозу аконита в капельницу, − я… мы могли опоздать… − Нет, не говори так, − грубо и резко перебил ее Дин, поднимаясь на ноги, − мой брат не умрет. − Я… − Принесу еще льда, − Дин повернулся к Фелиции спиной и собирался уже выйти из комнаты, когда она неожиданно окликнула его. − Лучше принеси побольше теплых одеял. Они ему скоро понадобятся, когда аконит начнет действовать. Эта была какая-то странная поддержка, которую они дали друг другу, и Дин не мог понять, почему она подействовала на него. Раньше такое влияние на него имел только Сэм, что было вполне объяснимо их братскими узами, но Фелиция… Дин не хотел об этом думать, поэтому сосредоточился лишь на том, чтобы найти как можно больше теплых одеял для брата. Он открыл нижний ящик комода в своей комнате и вытащил оттуда теплое одеяло, к которому тут же добавилось его собственное, что лежало на кровати. − ДИН! Неожиданно громкий и взволнованный голос Фелиции заставил Дина сорваться с места, лишь в последний момент удержавшегося от порыва бросить свою ношу на пол. Когда он ворвался в комнату Сэма, то вполне ожидаемый вопрос о том, что случилось, так и остался не заданным. Сэм метался по своей постели, дрожа и чуть ли не клацая зубами, в то время как Фелиция судорожно сбрасывала с постели пакетики со льдом, которые еще недавно Дин укладывал вокруг тела брата. − Температура резко спала, − затараторила Фелиция, вырывая из рук Дина одно из одеял, − его нужно срочно согреть. Попробуем вытащить из-под него мокрое покрывало. Дин тут же кинулся вслед за Фелицией, и они вдвоем быстро и слажено, хоть и не без труда, убрали промокшее от растаявшего льда покрывало. Дин сел в изголовье кровати Сэма и подтянул его ближе к себе, отчего спина младшего брата уперлась ему в грудь. Сейчас он нарушал все собственные правила относительно личного пространства и, уж тем более, правила о проявления сентиментальных братских чувств на глазах у посторонних людей, но в данный момент ему было абсолютно все равно. Фелиция укутала Сэма сначала одним одеялом, а затем и вторым, отчасти закрыв ими и Дина тоже. − Ему лучше? – спросил Дин, заботливо поправляя одеяло младшего брата. − Все закончилось? Фелиция ничего не ответила и быстро вернулась к столу с лекарствами. Разорвав упаковку с новым шприцем, она набрала в него несколько кубиков морфина. − Его организм начал бороться, − заметив вопросительный взгляд Дина, ответила Фелиция, − сейчас аконит и яд вервольфа будут вытеснять друг друга, и без морфина Сэм этого просто не выдержит. Помнишь, я говорила про агонию, − Фелиция почувствовала, как задрожали ее руки, но она все же воткнула шприц в капельницу и ввела лекарство, − она скоро начнется. Не прошло и десяти минут, как Сэм неожиданно выгнулся дугой и уперся затылком в ключицу брата, после чего истошно закричал, отчего ампула из-под морфина выпала из рук Фелиции. − Сэмми, − Дин попытался позвать брата, но тот никак не отреагировал, лишь с силой пытаясь сорвать с себя одеяло и добраться до своей раны. − Не дай ему повредить швы, Дин! Дин перехватил руки брата и прижал их к его груди, хотя сдерживать Сэма было не самой простой задачей. Он кричал и брыкался, в то время как его лицо было искажено от непереносимой муки и боли. От увиденного Фелиция не смогла сдержаться, и слезы навернулись у нее на глазах, но она старалась их не замечать. Быстро набрав в шприц еще одну дозу морфина, она ввела ее в капельницу, и через пару минут Сэм все же затих, но его тело по-прежнему было напряжено, и спазмы никак не проходили. Дин все еще сдерживал руки брата, но когда он немного успокоился, медленно ослабил хватку. − И как долго он будет в таком состоянии? – дрожащим голосом спросил Дин, продолжая смотреть на Сэма. − Несколько часов, − сорвавшимся голосом прошептала Фелиция. Дин перевел взгляд с брата на девушку и только сейчас заметил слезы на ее щеках. Фелиция почувствовала на себе взгляд Дина и поспешила стереть влажные дорожки с лица. − Такие приступы будут повторяться, и тебе все труднее будет удержать его. Дин ничего не ответил, потому что он готов был держать брата хоть всю ночь, лишь бы только это помогло Сэму, словно он мог забрать его боль одним только прикосновением. Фелиция не стала спорить и, отойдя от кровати, опустилась в кресло в углу. Она очень надеялась, что Сэм сможет выдержать такое болезненное лечение, и она больше никогда не увидит того, что происходит с человеком перед смертью. Она ни за что не расскажет Дину об этом, по крайней мере, сейчас, когда жизнь Сэма все еще находится под угрозой. Но глядя на то, как мучается Сэм, Фелиция никак не могла отогнать от себя воспоминание о том, как человек от боли сам себе ломает позвоночник и конечности, заходясь криком отчаяния. Спустя полчаса приступ Сэма повторился, но Дин все также держал брата, не позволяя ему причинить себе вред. Фелиция заменила морфин на более слабые обезболивающие, хотя толку от них было гораздо меньше. Но слишком большая доза морфина могла навредить Сэму или убить его, а ни Фелиция, ни Дин этого не хотели. Фелиция надеялась, что приступы Сэма закончатся через пару часов, но видимо яд в его организме был слишком долго, и на нейтрализацию отравы понадобилось куда больше времени, чем они оба могли предположить. После очередного приступа Дин все же согласился с предложением Фелиции привязать руки Сэма к кровати, потому что сил удерживать брата у него уже не осталось. Как бы ему не хотелось поступать так с братом, Дин понимал, что все это делается для его же блага. Ему казалось, что он чувствует всю боль младшего брата, чувствует каждой клеточкой своего тела ту агонию, что ломает Сэма изнутри. Но для Дина было куда хуже осознавать, что он никак не может облегчить страдания единственного близкого ему человека, единственного, кто еще остался в его покалеченной жизни. Фелиция села в уже ставшее для нее привычным кресло в углу комнаты и, взглянув на часы, которые в этот момент показывали половину второго ночи, откинулась на спинку. Она хотела прикрыть глаза лишь на минуту, но когда Дин позвал ее, она поняла, что умудрилась заснуть. − Что случилось? – чуть охрипшим голосом прошептала Фелиция, подскакивая с кресла. − Не знаю. Ты мне скажи. Дин сидел в ногах кровати младшего брата, и из-за приглушенного света в комнате Фелиция не сразу смогла заметить хоть какие-нибудь изменения в состоянии Сэма. Но когда она сделала пару шагов вперед, то заметила прерывистое дыхание Сэма и выступившие на его лице капельки пота. Фелиция не смогла сдержать вздох облегчения и тут же отключила капельницу. − Он справился. Фелиция тут же метнулась к столу с лекарствами и набрала в шприц раствор глюкозы с инсулином. − Это поможет ему справиться с аконитом, − пояснила Фелиция, быстро введя в вену Сэма лекарство, − он будет чувствовать слабость после всего этого, но он совершенно точно будет в порядке. Фелиция заметила, как плечи Дина облегченно опустились, и он закрыл глаза, пытаясь справиться с эмоциями. Он был так близок к тому, чтобы потерять Сэма. Снова. − Я думаю, ремни можно отвязать, − голос Фелиции заставил Дина открыть глаза, как раз в тот момент, когда она делала укол с сернокислой магнезией в плечо Сэма. Дин аккуратно отстегнул ремни и тут же заметил тонкие кровавые дорожки в тех местах, где кожаные полоски впивались в кожу. Их нужно было обработать, но это были мелочи по сравнению с тем, что только что пережил Сэм. Фелиция отошла от кровати Сэма, почувствовав невероятное облегчение от того, что весь этот кошмар наконец-то закончился, и Сэм теперь был в безопасности. Она всегда очень переживала за своих пациентов, и этот случай не был исключением. Когда груз ответственности и волнения спал с плеч Фелиции, она вдруг ощутила неимоверную слабость и усталость. Перед глазами девушки вдруг все закружилось, и она тут же схватилась за край столешницы, чтобы не упасть, чуть не разбив при этом ампулы с лекарством. Дин услышал странный грохот позади и тут же обернулся. Он увидел напряженную спину Фелиции и ее дрожащие руки, что мертвой хваткой вцепились в стол. − Фелиция? – позвал Дин, но девушка не ответила, и он поднялся с кровати брата, чтобы подойти к ней. – Что с тобой? Фелиция слышала голос Дина, она искренне хотела ответить, что с ней все в порядке, но вместо этого ее организм все сделал по-своему. Девушка покачнулась, и уже в следующее мгновение надежные мужские руки удержали ее от падения. − Так, − Дин прижал к себе девушку, − кажется, кому-то пора отдохнуть. − Но Сэм… − Ты сама сказала, что с ним теперь все будет в порядке, − Дин повел Фелицию к двери, и она не стала сопротивляться, − дальше я и сам справлюсь с ролью доктора и присмотрю за ним. Перед тем, как покинуть комнату Сэма, Дин еще раз взглянул на брата и, убедившись, что он в данный момент просто спит, вышел за дверь вместе с Фелицией. Они двинулись вперед по коридору и через несколько минут приблизились к одной из комнат. Дин открыл дверь и пропустил Фелицию вперед, слегка придерживая ее за талию. − Можешь остаться здесь и отдохнуть. Комната, предложенная Дином в большей степени не отличалась от комнаты Сэма: широкая двуспальная кровать напротив двери с прикроватной тумбочкой из того же дерева; высокий комод с зеркалом над ним недалеко от двери; письменный стол слева от входа с задвинутым под него стулом и еще одна дверь в левом углу, ведущая в ванную комнату. Существенным отличием этой комнаты являлось то, что она было пустой. В том смысле, что в ней никто не жил: не было личных вещей, фотографий или книг. − Спасибо, − тихо пробормотала Фелиция и повернулась лицом к Дину. – Если Сэму что-нибудь понадобится… − Тебе не стоит больше думать об этом, − немного грубо ответил Дин, но, по-видимому, даже не заметил этого, − я позабочусь о нем. С этими словами Дин покинул комнату и закрыл за собой дверь. Фелиция какое-то время просто стояла на одном месте, не в силах пошевелиться. Она была вымотана как физически, так и морально, и сон ей сейчас был просто необходим, но, решив сначала все же принять душ, Фелиция шатающейся походкой направилась в ванную комнату. Она сомневалась, есть ли в этом бункере горячая вода, но Фелиция ошиблась, стоило ей повернуть кран и проверить температуру воды. Избавившись от платья и нижнего белья, девушка проскользнула в ванну под душ и позволила струям горячей воды омыть ее уставшее тело. Постепенно ее напряженные мышцы стали расслабляться, и Фелиция решила поскорее закончить с водными процедурами, потому что теперь, сняв усталость, ее определенно клонило в сон. Выключив воду, Фелиция выбралась из ванны и подошла к зеркалу, которое изрядно запотело от пара. Она провела по нему рукой и посмотрела на свое отражение. Не смотря на розовый румянец, что сейчас был отчетливо виден на ее разгоряченных щеках, Фелиция понимала, что она выглядит еще хуже, чем утром в мотеле. Завернувшись в полотенце, что девушка нашла в шкафу, она вышла из ванной комнаты, тут же ощутив прохладу своей спальни. Фелиция не особо надеялась отыскать в этой комнате хоть какую-нибудь одежду, но ей очень не хотелось вновь надевать свое платье или вовсе спать голой, поэтому она все же открыла комод, чтобы проверить его содержимое. Как она и предполагала, вещей в этой комнате практически не было, но к собственном удивлению Фелиция наткнулась в нижнем ящике комода на женские джинсы, пару маек и клетчатую рубашку. Они были аккуратно сложены в самом дальнем углу, словно тот, кто положил их сюда, не хотел, чтобы они часто попадали на глаза. Но почему же тогда от этих вещей просто не избавились? И кем вообще была хозяйка этих вещей? Устало зевнув, Фелиция решила вернуться к этому вопросу позже. Заглянув в тумбу, что стояла рядом с кроватью, Фелиция вдруг обнаружила мужскую футболку, и, судя по ее размеру, она принадлежала Сэму. Быстро надев ее на свое уже изрядно замерзшее тело, Фелиция быстро стянула с себя мокрое полотенце. Повесив его на стул, Фелиция распустила волосы, и они волнами упали ей на плечи, отчего она не удержалась и провела по ним рукой, пытаясь так стряхнуть с них всю тяжесть последних дней. Отодвинув покрывало, девушка проскользнула меж простыней, и в тот момент, когда ее голова коснулась подушки, она провалилась в долгожданный сон.