Дикая штучка

Слезы все текли и никак не желали останавливаться. Ричард даже перестал попрекать себя тем, что он мужчина, герцог и владыка Надора… Сейчас крепиться сил совершенно не осталось. Сколько он так простоял и сколько бы подпирал уютную и тихую стену еще — Дикон не знал, из состояния слезливой апатии его вывел раздавшийся позади голос: — Прошу прощения, сударыня, — услыхала «юная мученица» приятный и бархатистый баритон, который был особенно хорош уже тем, что не принадлежал женщине, — вам нехорошо? Еще как нехорошо… Ричард жалобно всхлипнул и, растирая по щекам остатки слез, осторожно обернулся, чтобы посмотреть на сочувствующее лицо. Позади него, всего в метре, стоял удивительно красивый человек и внимательно разглядывал несчастную зареванную фрейлину. Ричард устыдился своих слез (похоже, юбочный маскарад и немыслимое обилие женщин вокруг делали свое черное дело, превращая храброго герцога в плаксивую эреа) и бледные щеки обожгло румянцем. Он дернул головой так, что искусственные патлы всколыхнулись, желая показать учтивому незнакомцу, что с сударыней полный порядок, и к жесту прибавил тихое: — Благодарю вас, сударь, со мной все хорошо…, а это, — Ричард еще раз провел тыльной стороной ладони по мокрой щеке, — это просто нервы… Мужчина сделал шаг, сокращая расстояние и не спуская с Ричарда пронзительных синих глаз. Дикон залюбовался. Незнакомец был удивительно хорош и ничем не напоминал Окделлу кого-либо из его прежнего окружения. Мужчина не был Человеком Чести — это очевидно даже для провинциального мальчишки, совсем недавно увидавшего столицу. Слишком изящен и изыскан черный камзол, гладко выбритое лицо, длинные густые волосы, цвета безлунной ночи, свободно рассыпанные по плечам — все это делало незнакомца похожим на Леворукого, изображение которого Дикон однажды украдкой видел в одной из запрещенных для детей книг. Тогда, помнится, Ричард удивился тому, что зло может быть так… красиво. — Мне не знакомо ваше лицо, эреа, — голос мужчины был очень под стать внешности. Ричард вздохнул и постарался взять себя в руки, чтобы перестать таращиться на учтивого красавца, впрочем, будучи фрейлиной, он вполне мог не опасаться, что выглядит странно. Однако нужно было что-то сказать, пауза затянулась. — Это не удивительно, сударь, я только вчера прибыла в столицу. Это мой первый день при дворе. Мужчина хмыкнул и улыбнулся совершенно очаровательно: — А, ну тогда мне понятно ваше состояние. Ричарду стоило немалых трудов, чтобы не заулыбаться в ответ самым дурацким образом. Дикон сердито себя одернул. Подумаешь франт какой нашелся. Да красивый, да очаровательный, но герцог Окделл — приличная эреа, а не какая-то там легкомысленная фифа. А потому, совершенно не обязательно, строить глазки и улыбаться этому типу, кем бы он там не являлся. Ричард еще раз скользнул по незнакомцу взглядом: черно-синий бархат, отменные сапфиры, выгодно оттенявшие синий смеющийся взгляд… что-то было в этом смутно знакомое. — Я благодарю вас за участие, — нарочито чопорно выдал Ричард, желая поскорее закончить знакомство и оказаться в своих апартаментах, — но прошу меня извинить. День выдался не из легких. Я дурно себя чувствую. Пусть не очень куртуазно, зато доходчиво. Ричард поджал слегка подкрашенные губы. — О, конечно, — синеглазый приблизился еще на один шаг, так что оказался совсем рядом с «юной фрейлиной», — позвольте мне проводить вас. Герцог в ужасе замотал головой, так что появилась угроза потерять фальшивые букли. Этого еще не хватало! Ричард, видать так вжился в свою роль, что нечаянная близость с мужчиной его не на шутку разволновала. Вот ведь разрубленный змей… Синеглазый был учтив и галантен, но… Да кто ж его знает, что за мыслишки плескались в этих синих омутах? Юная Айрис была еще так неопытна, первый день на людях… А потому — бежать и быстрее, а не то она сама повиснет на бесхозном и галантном кавалере. Ричард зажмурился, испугавшись собственных безумных мыслей. О чем это он вообще думает?! Помощь пришла неожиданно, но отчего-то это совершенно не радовало. — Ах, вот вы где, моя дорогая Айрис, — голос Катарины Ариго был спокоен и доброжелателен, но почему-то от этих простых слов у Дикона по спине пробежала дрожь. Ее Величество, кисло улыбаясь синеглазому, уже резво шагала по, еще совсем недавно бывшему милым, тихим и уютным, коридору, а бесцветные глаза ее блестели очень недобро.  — Не зря я беспокоилась от того, что упустила вас из виду, — подойдя к Ричарду, Катари заботливо взяла его за руку и, улыбаясь с фальшивой нежностью, добавила: — Будьте осторожны, милая, господин Первый маршал, не имеет привычки упускать заплутавших в лабиринтах дворца молодых и неиспорченных красавиц.