Стук копыт

POV Анхель В конюшнях Мориса Хедвига всегда светло и прохладно. В лучах света, пробивающихся в окна, видно летающие в воздухе пылинки. В золотом свечении они напоминают пыльцу фей — дивного народа, которого никто никогда не видел, но в чьё существование все свято верят. Говорят, что если выйти в лес безлунной ночью и дойти до озера ровно в двести шагов, не оборачиваясь и не смотря на небо, можно увидеть дорожку пыльцы, уходящую в воду. Если феи будут рады тебя видеть, ты попадёшь в их королевство. Если они откажутся принять тебя — вода превратится в лёд. Я никогда не верил в эту легенду. Во-первых, в нашем лесу нет никакого озера, а во-вторых двухсот шагов недостаточно даже для того, чтобы пройти пролесок. Но сказки на то и существуют — дивиться, сомневаться и немножко надеяться. В конюшне приятно пахнет сеном, чистой подстилкой и лошадиным теплом. Лошади пахнут совсем по-особенному. Чем-то добрым, мягким, немного терпким. В отличие от них, сумеречные пахнут сыростью и увядшими травами, туманом и пылью. В их чертах живёт вечная красота, но красота холодная и безмолвная, словно ты любуешься искусно вырезанной из мрамора статуей. Простые кони мне всегда были ближе. Из денника высовывается рыжая морда Пламенного. Он уже успел оправиться от потрясений нашей недавней охоты и мирно жевал своё сено, лукаво поглядывая на меня. Я вспомнил, как дрожало его тело, пока мы вели королевского жеребца в конюшни. Пламенный чувствовал, что силу сумеречного ничего не сдерживает в этот раз, потому и держал ухо востро, нервно косясь на огромного коня и трясясь, словно от дикого холода. Придя домой, он отказался от еды и понуро отвернулся от меня. Я даже решил, что рыжего придётся совсем освободить от работы, дав ему хорошенько передохнуть в табуне. Но эта ходячая непосредственность и в этот раз меня порадовала. На следующее же утро Пламенный уничтожал овес как ни в чем не бывало, лишь изредка оборачиваясь в строну денника, где томился сумеречный, а после его отъезда в королевские конюшни и вовсе успокоился. Морис Хедвиг цвёл и лучился счастьем. Оно и неудивительно, ведь король щедро наградил всех, кто участвовал в поимке жеребца. Даже мальчишки конюхи получили по парочке золотых монет. Кинн хвастался, что вот теперь-то он точно купит себе лошадь. Я тоже получил своё вознаграждение и был счастлив, узнав, что его с лихвой хватает и на взнос за мой домик, и на целый месяц сытой жизни. В тот же день я купил много разных припасов и набил ими свою скромную кладовую. Жизнь начинала радовать. Морис заказал пару алькорских* кобыл, о которых давно мечтал, и коих хотел свести со своими породистыми жеребцами. Ради такого случая он даже соизволил посетить конюшни. Мы вместе с ним ходили и выбирали лучшие денники для кобыл, обсуждая будущий приплод, когда нас окликнул один из конюхов: — Господин Хедвиг, прибыл гонец из столицы! Мы с Морисом переглянулись. Что могло ещё понадобиться монаршим особам от нашего скромного хозяйства? Неужели жеребец не понравился? Или… Заранее думать о том, что могло произойти, я не имел ни малейшего желания. Поэтому, догнав конюха, мы с Морисом поспешили во двор. Там нас уже ждал гонец — молодой мужчина, держащий в одной руке конверт, а в другой поводья гнедой лошади. Я окинул скакуна взглядом: лошадь была взмылена, на груди и ногах застывала дорожная пыль, ноздри раздувались после долгой скачки. К нам явно спешили, не щадя коня. И такая спешка не сулила ничего хорошего. Гонец протянул нам письмо с легким поклоном: — От его Величества лично в руки господину Морису Хедвигу. Брови Мориса поползли на лоб. Аккуратно приняв конверт, он убрал его в карман и спросил: — Дело настолько серьезное? — Уж серьезнее некуда, как я понял, — гонец отёр лоб и похлопал по шее своего коня, — Мы летели, как могли. — Может, вам стоит отдохнуть? — участливо склонился к нему Морис, — поставьте лошадку в конюшню, да пообедайте с нами. Сегодня к обеду превосходная говядина! — Спасибо, простите, вынужден отказаться, — устало, но уверенно проговорил гонец, — Попрошу вас не медлить с ответом, меня очень ждут во дворце. — Ну хоть лошадь-то позвольте вам поменять! — воскликнул Морис, — Вон как дышит, несчастный, упадёт же по пути! Гонец на это лишь устало кивнул, и двое мальчишек сразу увели его коня в конюшню, тотчас же принимаясь седлать свежего. Устроив гонца в беседке, Морис скорее сломал вензельную печать, раскрывая письмо. Глаза его пробежались по строчкам, и он не смог сдержать удивлённого возгласа. — Во дела! Анхель, тут опять тебя требуют. В ответ на мой вопросительный взгляд Хедвиг прокашлялся и зачитал: « Уважаемый господин Хедвиг! Ещё раз выражаем вам…» — так, это не то. А, вот: «Королевскому двору вновь требуется помощь вашего ловца. Два дня назад присланный вами жеребец сумеречной лошади напал на его высочество принца Лораса. Лишь вовремя подоспевшие слуги успели отогнать жеребца серебряными кнутами. Вина за произошедшее полностью лежит на самом принце, который решил самостоятельно наладить контакт с сумеречным жеребцом. Однако, после этого никакие меры не помогают усмирить коня. Он бросается на каждого, кто приблизится, не помогают даже заклинания. Он отказывается от еды и ведет себя крайне агрессивно. Тем не менее, принц настаивает на том, чтобы к жеребцу не применялись серебряные оковы. Мы наслышаны о редком искусстве вашего ловца, и желаем прибегнуть к его помощи в разрешении нашей проблемы. Будем ждать вашего ответа» — ну, дальше там неинтересно. Во дела! Что у них там вообще происходит? Уже и самому любопытно становится. Что скажешь, Анхель? Я ничего не мог сказать, хотя содержание письма меня не сильно удивило. Оно стало лишь подтверждением моих опасений. Я предполагал, что сумеречный еще наделает шума, но нападения на принца, честно сказать, не ожидал. Хотя, опять же, сумеречным абсолютно все равно, принц ты или нет, и если то, что написано в письме — правда, значит этот принц Лорас тот еще болван. Морис смотрел на меня выжидающе. Я покосился на гонца и пожал плечами. — Уволь меня тотчас же, Морис, если за этим вежливым приглашением не скрывается прямой приказ приехать во дворец и сделать им из демона нежную пони. — Да ты зришь в корень, друг мой! — хохотнул Хедвиг, хлопая меня по плечу, — Именно так и обстоят дела. На экипаже отправишься, или верхом? Хотя какой там экипаж, трястись по этим ухабам… Мне хватило одного взгляда в сторону конюшен, чтобы понять: я не готов вот так сорваться! Как же кони, как же работа? Кто займется всем в мое отсутствие? Как же, в конце-концов, моя кладовая с припасами? Морис перехватил мой растерянный взгляд и понимающе хмыкнул. — За конюшню не беспокойся. Я лично прослежу, чтобы все было в лучшем виде. Лично, представляешь? Ты и не заметишь, что куда-то отлучался. Ну, седлать твоего рыжего? — Сам поседлаю, — я потер лицо руками, пытаясь осознать происходящее, — выдели мне только пару седельных сумок. Я схожу до дома, соберу вещи. — Вот и молодец, — хозяин окликнул пару прохлаждающихся неподалеку конюхов, отдавая указания, затем подходя к гонцу и оповещая его о нашем решении. Тот явно был рад тому, что распоряжение короля будет выполнено немедленно, и милостиво согласился подождать меня, чтобы отправиться вместе, — Ну вот и уладили. Ты там во дворце-то времени не теряй. Походи, погляди, познакомься. Замолви словечко за моих коней. Хорошо мне — хорошо и тебе, ты же знаешь. Я почти от души пообещал Хедвигу «походить поглядеть» и поплелся собирать вещи, по пути выловив Кинна и передав ему ключи от своего домика. Взять у меня там все равно нечего, так хоть припасы кому-то пригодятся. На все сборы ушло не больше часа, и уже совсем скоро свежие лошади понесли нас ко дворцу.