Стук копыт

POV Анхель Путь во дворец должен был занять несколько часов. Даже меня, привычного к седлу и скачке, этот путь утомил изрядно, зато Пламенному явно нравилось приключение. Он живо интересовался дорогой, с искренним лошадиным удивлением разглядывая незнакомую местность, встречных лошадей и людей. Я вспомнил, что Пламенный толком и не бывал дальше соседних деревень, и даже начал переживать, не напугает ли его столица. Но потом решил, что коня, которого не пугают сумеречные, едва ли можно напугать чем-то ещё. Тягаться в скорости с мерином, которого любезно одолжил гонцу Морис, рыжему было тяжко, но он упорствовал, как мог, а затем и вовсе разобиделся и пару раз клацнул зубами. Гонец обернулся на нас, усмехнулся и сбавил ход. — Так до столицы не дотянет, — кивнул он на Пламенного, — Хороший конёк, да не для скачки. — Не для скачки, это вы правы, — я наклонился и пару раз хлопнул рыжего по крутой шее, — Вот только второй такой лошади не сыщешь. — Из-за сумеречных-то? Слыхал, слыхал, — хмыкнул гонец, — Путь неблизкий, господин. По пути большая деревня, а в ней таверна. Передохнём, да дальше поедем. Все ж, и подо мной лошадь чужая, надо бы поберечь. Я вспомнил, в каком состоянии была лошадь, на которой гонец приехал к нам, и поспешил согласиться. Деревню, о которой он говорил, я помнил смутно, потому что останавливаться в ней мне не приходилось. Но мой спутник уверенно повел меня по улице прямо до трактира, где с видимым удовольствием спешился и передал лошадь конюшему. Я последовал его примеру. Лошадей увели в конюшню, а мы отправились перекусить. — Знаете, — сказал я, когда передо мной уже стояла тарелка с дымящейся ароматной жарехой, — Я только что понял, что не знаю, как вас и зовут. Не первый час едем, неудобно что-то. — Да ничего, господин, я привычный, — гонец махнул рукой, — Зовите меня Гином. — Как скажете. А я Анхель, — представился я, — Гин, а если не секрет… Что же всё-таки случилось, что меня вызвали? Правда что ли принца сумеречный помял? Гин энергично кивнул, отправляя в рот очередную ложку жарехи. — Еще как. Такой шум был во дворце, и не опишешь. Помять — не помял, говорят, магия там какая-то. Его Высочество пролежал весь день, лекарей всех собрали, но, вроде, ничего страшного, к вечеру уже встал. Принц и сам сильный маг, как поговаривают, но я-то в этом ничего не понимаю, господин. Меня магией не одарило. А вас зовут, чтобы коня этого усмирить. Принц-то наш человек добрый, пожалел животину. Хотя видал я этого коня, демон там в лошадиной шкуре. Уж и не знаю, господин, как вы его изловили. Лучший ловец королевства, одним словом, иначе и не сказать. Я постарался изобразить улыбку, но радости как-то не прибавилось. Значит, принц Лорас еще и маг. Решил рассчитывать на свои силы? Не знал он, что ли, кто такие сумеречные? Но самым главным вопросом всё еще был вопрос «Зачем?». На кой принцу понадобился сумеречный? Хотелось спросить Гина, но едва ли он бы мне ответил. В столицу мы прибыли ближе к закату. Город поначалу ослепил меня. Я бывал в столице раньше на конных ярмарках, но одно дело ехать всем хозяйством, да еще и с лошадьми, и совсем другое — протискиваться верхом по наводненным людьми улицам. Блестящие витрины, особняки, богатые экипажи — все это мелькало и рябило перед моими глазами, непривычными к такому буйству. Бесконечный поток пеших, всадников и экипажей заполонял улицы. Только мастерство сопровождающего нас Гина, явно привычного к здешнему движению, спасло меня от опасности заплутать. Мы совсем не привлекали внимания. Под копыта рыжему несколько раз чуть не угодили зазевавшиеся горожане, и лишь осторожность моего коня спасала их от столкновения. Как я и думал, Пламенный не испугался столицы, зато быстро смекнул, что куда безопаснее здесь будет смотреть в оба и держаться бок к боку с лошадью гонца. Мы без приключений пробрались через главную площадь и легкой рысцой поехали прямо ко дворцу. Гин старался в общих чертах описать мне его устройство, но я, к своему стыду, смог запомнить едва ли часть того, что он описывал. Проехав главную улицу, мы въехали в обширный тенистый парк, с центральной аллеи которого открывался прекрасный вид на королевскую резиденцию. Я невольно притормозил коня. Светлые, словно светящиеся стены, воздушные арки, башни, уходящие ввысь и сверкающие золотые узоры. Дворец был похож на искусно вырезанную из кости шкатулку. Невероятная работа лучших королевских зодчих, колоссальный труд и любовь к своему делу великих мастеров. Пламенный, кажется тоже восхитился, даже притих. Так, в изумлении, мы проехали высокие кованые ворота, огибая дворец и въезжая во внутренний двор, к слову, совершенно не встретив препятствий. Я-то ждал, что сейчас будет досмотр и допрос, но ничего подобного не было: гвардейцы у ворот даже не повели бровью, когда мы проезжали мимо. Мы не доехали даже до крыльца, а к нам уже спешили служащие. Я едва успел спешиться, как безмолвные люди в синих одеждах отстегнули мои седельные сумки и унесли в неизвестном направлении. — Не волнуйтесь, господин, — ответил Гин на мой удивленный вид, — К вашему приходу все вещи уже проверят и разложат по местам. — Да я и сам могу… — начал говорить я, как вдруг Гин поменялся в лице, повернулся, и кому-то поклонился. Я посмотрел поверх его согнутой спины, и не сразу сообразил, кому же он кланяется. У крыльца стояли двое: высокий светловолосый парень лет двадцати, и еще один, с темными волосами, по виду его же ровесник. Оба они были прекрасно одеты и разглядывали меня, совершенно не стесняясь. Но только если темноволосый парень глядел радостно, то во взгляде светловолосого читалось какое-то… Назвать бы смятением, да больше было похоже на разочарование. — Ваше высочество, — проговорил Гин, медленно выпрямляя спину, — Лучший ловец королевства, Анхель Корвин, прибыл. А Гин-то, как оказалось, знал даже мою фамилию. Вот ведь шельмец. Так, и кто из этих двоих Высочество? — Благодарю вас за труд. Мое имя Лорас Вайштрал -, проговорил светловолосый. Ага, значит, принц всё-таки он. Почему-то я так и подумал, — Рад видеть вас во дворце. Передайте лошадь лакею, вас проводят в комнаты, где вы сможете передохнуть. Тут же подошедший лакей с легким поклоном протянул руку к поводьям, которые я все еще сжимал в кулаке. Мне очень хотелось самому отвести Пламенного в конюшню и самостоятельно расседлать, да и посмотреть, как его устроят, но я решил не перечить. Едва ли кто-то позарится на рыжего в таком-то месте. Пришлось отдать поводья, и рыжего, который вообще ничего не понял, увели, видимо, в направлении конюшен. Честно говоря, я думал, что меня сразу попросят приступить к делу. В конце-концов, срочность, с которой меня вытащили, наводила на такие мысли. Но Его Высочество очень (даже слишком) вежливо объяснил, что я во дворце — гость, и мне полагается отдых. Это было неожиданно, но кто я тут такой со своими ожиданиями. Гость так гость. Благополучно забыв поклониться принцу, я пошел следом за служащими. По дороге в комнату я даже усмехнулся про себя: нечасто, наверное, у них в гостях бывают рабочие из глухих деревень. Молчаливый лакей привел меня в опрятную, хорошо освещенную комнату, очень уютную и приятную глазу. Я такие комнаты видел, разве что, в доме Мориса Хедвига. Мои вещи действительно уже были разложены, а большая кровать так и манила прилечь. Все кости ломило после долгой дороги, усталость навалилась сразу же, как за дверью стихли шаги провожавшего меня лакея. Я осмотрелся, будто кто-то мог за мной следить, и прямо, как был, в пыльной одежде упал на кровать, с огромным удовольствием на ней растягиваясь, и сам не заметил, как меня сморило сном. *** Разбудил меня настойчивый стук в дверь. — Господин Корвин! Господин! — звал голос из-за двери, — Прошу вас, ответьте. Вас хочет видеть Его Величество. Сон тут же как рукой сняло. Я подскочил, толком не понимая, что происходит, и поспешил отворить. Стоявший за дверью лакей окинул меня нечитаемым взглядом. Я тут же вспомнил, как выгляжу. — Дайте пять минут. Я… приведу себя в порядок, — пробормотал я. Лакей снисходительно кивнул. Одежды, достойной королевской аудиенции у меня не водилось отродясь. В моей жизни хорошей была та одежда, которая чистая, а такая, слава всем богам, у меня при себе была. Правда, по виду совсем не отличалась от той, которую я скинул, принявшись умываться и приглаживать волосы. Наверное, у здешнего трубочиста наряд и то был бы приличнее. «Впрочем», — подумал я, — «Король, наверное, понимает, кого он пригласил». Второпях одевшись, и даже изобразив подобие прически, я вышел к в коридор к лакею. На всем нашем пути по дворцу меня провожали самыми разными взглядами шикарно одетые люди. Это было мне понятно, но не скажу, что очень радовало. В основном смотрели с удивлением, а кто-то и с откровенным презрением. Но никто не сказал мне ни единого слова, хотя я почти уверен, что многим бы хотелось. Так или иначе мы с лакеем дошли до высоких резных дверей, где меня предупредительно оставили одного, а потом так же предупредительно пригласили внутрь. И только здесь я понял, что вообще-то иду на встречу с королём. По спине против воли проступил прохладный пот. Нет, мне не было страшно, но неосознанный трепет перед главным человеком в стране овладел мной целиком, и в кабинет я входил на деревянных ногах. — Господин Корвин, — глубокий голос встретил меня на пороге, и я сразу принялся искать глазами его обладателя. А поискать пришлось. Комната, в которую я попал, оказалась больше всех комнат, что я видел в своей жизни, даже если сложить их все вместе. И всё же я увидел того, кто ко мне обращался. Высокий седовласый мужчина очень представительного вида приближался ко мне, и на его лице играла приятная, спокойная улыбка, — Господин Корвин, прошу вас, проходите и присаживайтесь. Вам нечего бояться. Я просто хотел с вами побеседовать. Прошу. Мне указали на самый красивый в моей жизни диван. На мой скромный вкус все диваны в доме Мориса Хедвига не стоили и одной ножки этого роскошества. Кое-как найдя в себе силы кивнуть, я осторожно присел на самый краешек. А то испачкаю еще… — Меня зовут Миндартис Вайштрал, — продолжал мой собеседник, присаживаясь в кресло напротив меня, — Вероятно, вы и так меня знаете. Я, право сказать, довольно известен. Он усмехнулся, не отводя от меня внимательных синих глаз, а я только кивнул. Как его можно было не знать. Король собственной персоной сидел передо мной и шутил. Я почувствовал, как меня медленно отпускает навалившееся оцепенение. — Да, Ваше Величество, — смог выговорить я, наконец, — Для меня честь… Видеть вас в добром здравии. — Благодарю, — король кивнул и указал мне куда-то в сторону. Справа, ближе к окнам, обнаружились мои недавние знакомые — принц Лорас и тот же парень, что был с ним во дворе, — Если бы не мой сын, нам с вами, возможно, и не довелось бы встретиться. Но я рад, очень рад. Люблю талантливых людей. Такие, как вы, вдохновляют на свершения и меня самого. — Спасибо вам, Ваше Величество, — осторожно ответил я, — Но я простой ловец. — Простого ловца я бы во дворец не позвал, — весомо ответил король, — Тридцать одна сумеречная лошадь, и всего за пять лет. А ведь вы не намного старше Лораса. Достичь таких успехов простой ловец не может. Не может и хороший ловец, и даже отличный. На такое способен только лучший из всех. Не нужно скромничать. Я зачем-то посмотрел в сторону принца Лораса. Тот смотрел на меня всё еще недоверчиво, но уже вполне благосклонно. — Благодарю вас, Ваше Величество, — повторил я, снова взглянув на короля, — Ваше признание — это лучшее, чего я мог бы достичь. — Вовсе и не лучшее, — качнул головой король, — Вы, как никто, достойны узнавания. Но полно, вижу, вы утомлены дорогой. Перейду к делу. Миндартис сделал жест рукой, и принц Лорас подошел к нам и сел на противоположный конец дивана. Его неназванный спутник остался у окна, и когда я в очередной раз на него взглянул, вдруг подмигнул мне вполне дружелюбно. — Желание принца Лораса заполучить дикую сумеречную лошадь было мне непонятно, — продолжил король, — Непонятно и сейчас. Честно говоря, я всё еще слабо верю в успех его задумки. Но тот серый сумеречный был подарком принцу на двадцатилетие, а подарок есть подарок. Меня устроит, если этот конь хотя бы перестанет бросаться на любого, кто пытается к нему приблизиться. Если вам удастся сделать больше, я, по меньшей мере, преклонюсь перед вашим искусством. И, конечно, позабочусь о самом достойном вознаграждении. Как вы считаете, можем ли мы рассчитывать хотя бы на какой-то успех? — Насколько я знаю сумеречных, — начал я осторожно, замечая, что принц Лорас как будто совсем замер, — Они чрезвычайно умны. Простые лошади не умные, они, скорее, очень сообразительны. Сумеречные — другое дело. Прежде, чем я смогу что-то пообещать, мне бы хотелось хотя бы его увидеть. Ну… Если это возможно. Ваше Величество. — О, разумеется, — тут же ответил король, — Вам будет предоставлен постоянный доступ к конюшням и оказана любая помощь. Любое ваше распоряжение, любые… Материалы, артефакты. Если это поможет, мы во всём посодействуем. Но вы должны сделать так, чтобы никто больше не пострадал. Со стороны принца послышался какой-то странный вздох. Что ж, его можно было понять. Неприятно, наверное, осознавать последствия собственных поспешных решений. — Сделаю всё, что в моих силах, — склонил я голову, — Ваше Величество, могу я взглянуть на жеребца прямо сейчас? — Разумеется, — король обернулся к парню, что остался стоять у окна, — Рихтер вас проводит. Принц Лорас, возможно, присоединится позже, когда закончит с делами. Рихтер, а, видимо, так и звали этого парня, радостно встрепенулся, и быстрым шагом подошел к нам. Его энтузиазм был виден даже мне, но я не понимал, с чем бы он мог быть связан. Принц Лорас проводил нас растерянным кивком, и я заметил, какой быстрый, нечитаемый взгляд он бросил Рихтеру, и как тот, перехватив его, лишь сильнее заулыбался. Поклонившись королю, мы оба вышли за дверь. — Честное слово, я знал, что так будет, — заговорил Рихтер безо всяких вступлений, пока мы шли по коридорам дворца, — Хотя представлял тебя, эм… постарше. Ты не против, что я обращаюсь к тебе на «ты»? Не люблю, знаешь ли, всех этих расшаркиваний. А ты можешь звать меня Рихтер. — Будет что? — покосился я на странного Рихтера. На фоне всех косых взглядов, что я до сих пор продолжал ловить во дворце, его простота сбивала с толку, — Я не против, если это никому не мешает. Я Анхель. — Ага, знаю, — отозвался мой провожатый, — Анхель Корвин, кажется? Имя у тебя прямо дворянское. Почти как у меня. «Лорд Рихтер Зестис». «Лорд Анхель Корвин», — звучит же? — Пожалуй, — зачем-то согласился я, — Так что ты знал, лорд Рихтер? — А ты хорош, — усмехнулся Рихтер, — С мысли тебя так просто не собьешь. Я, знаешь ли, мастер светских бесед. Забеседую кого угодно. Но да ладно… Что я знал? Да про сумеречного этого знал, что просто с ним не будет. Правда, не думал, что настолько. Магия у него какая-то странная, знаешь? Вроде и чувствуешь, а отследить не можешь. — Не успеваешь, — проговорил я. Рихтер удивленно обернулся на меня, и я пояснил, — Не успеваешь отследить. А магия у них вполне понятная. — Рассуждаешь, как профессор магических искусств, — хмыкнул Рихтер, толкая дверь перед собой и выводя меня, наконец, на воздух, — Тоже маг, что ли? Чего тогда в деревне забыл? — Никакой я не маг, — покачал я головой, — Просто давно знаю сумеречных. Так за разговорами мы и дошли до конюшен. Возле одной из левад Рихтер притормозил, а потом указал мне куда-то внутрь. — Вон там он. Давно вы не виделись. Признавайся, соскучился? Я пригляделся. Действительно, в дальнем углу огромной левады рыл копытом землю знакомый мне сумеречный. Выглядел он точно так же, как я его и запомнил, только вот явно был совсем не в духе. — Кажется, он подустал, — заметил Рихтер, — Ещё утром он пытался кидаться на всех, кто подходил к ограде. Я пожал плечами, не отрывая взгляда от серого жеребца. Видимо, за три дня, проведенные в леваде, он ни разу так и не смог расслабиться. Его напряжение было видно невооруженным глазом. — Поставили бы ему навес какой, — проговорил я, разглядывая сумеречного. Жеребец, кажется, тоже меня заметил. Он опустил голову, как делают лошади, пытаясь высмотреть что-то вдалеке. — Зачем? — Рихтер тут же оживился и каким-то заклинанием сотворил в руках блокнот, — Лорас просил запоминать каждое твое слово, а у меня с памятью беда. Так зачем навес? — Чтобы он мог выспаться, — пояснил я, изо всех сил стараясь не коситься на блокнот. Мне, деревенщине, такую магию приходилось видеть очень редко, — Днем сумеречные спят в чаще леса, где темно, а в поля выходят только ближе к ночи, когда сгущаются сумерки. Потому их так и называют. Проводить все дни у всех на виду ему физически трудно. Он не может спать. — Я читал об этом еще в академии, — задумчиво протянул Рихтер, — Но ни мне, ни принцу, и в голову не пришло, что конь может не высыпаться. А почему их тогда не ловят днём, когда они сонные? Так же проще, нет? — И да, и нет. Они предпочитают самые тёмные, болотистые, непроходимые места, где не всякая простая лошадь сможет даже развернуться. К тому же, легко просыпаются от малейшего шороха. А теперь представь, что ты верхом на лошади заехал в темную чащу и вспугнул спящих сумеречных. Много у тебя будет шансов унести ноги? — я посмотрел на Рихтера, а он, кажется, пытался представить эту картину, — Хотя, надо сказать, что есть ловцы, которые так их и ловят. Правда, карьера их, обычно, бывает короткой. — Нет, не могу, — легко рассмеялся Рихтер, — Не могу представить. Слишком страшно получается. Ты подожди минутку, я запишу. Рихтер принялся что-то записывать, а я снова окинул взглядом леваду в поисках какой-то еды и воды, но увидел только горку сена и опрокинутое железное ведро. Сумеречный, тем временем, точно понял, что я — это я, и осторожно зашагал в нашу сторону. Я подхватил Рихтера под локоть, и сделал вид, что ничего не заметил. — Чем вы его кормили? — спросил я, утягивая Рихтера вдоль ограды, подальше от жеребца. — Сеном, водой, эм… — Рихтер покорно пошел за мной, — Овес пытались давать, овощи. Лорас сахар предлагал. Ничего не ест. — Значит, он еще и голодный, — подытожил я, краем глаза наблюдая за сумеречным, который уже поменял направление и упорно шел к нам, — Так, мне всё понятно. Рихтер, а не знаешь, где разместили мою лошадь? Очень уж переживаю, посмотреть бы. — Сейчас? — вскинул брови Рихтер, — Но мы же только начали! — Я по пути расскажу, — упорствовал я, надеясь, что Рихтер ничего не заподозрит, — Там немного осталось. Пойдем. Мой конь ужасно ко мне привязан, он точно волнуется. — Ловчий конь, да? — Рихтер пожал плечами и махнул рукой, — Ну ладно, пошли. Вон та конюшня. Знаешь, мне и самому не очень-то здесь нравится, — тихо поделился он, — Этот сумеречный пару раз чуть не попал по мне копытом. Погоди, я попрошу у конюхов морковки. Ты же позволишь угостить твоего коня? Я согласно кивнул, и Рихтер поспешил нагнать проходящего мимо конюха, а я медленно, уже зная, что я увижу, повернулся обратно к ограде. Мои чувства меня не обманули. Сумеречный стоял в двух шагах от меня. *** Пламенный всегда умел производить впечатление. Увидев морковь в руках Рихтера, он тут же умильно поставил уши домиком, вытянул переднюю ногу и пару раз махнул ей в воздухе, как бы прося. Получив угощение, рыжий осмелел и полез проверять карманы лорда, чему тот совсем не препятствовал. — Он такое чудо! — Рихтер наглаживал морду моего коня, довольно улыбаясь, — Никогда бы не подумал, что конь ловца может быть таким. — Милым то? — усмехнулся я, — Это он ради морковки. — Нет, не то что бы милым… Таким обаятельным, — Рихтер скормил Пламенному последний кусочек моркови и обернулся на меня, — Так что ты там не договорил? Мои руки больше не заняты морковью, и я готов записывать. Он демонстративно отряхнул ладони и снова достал свой блокнот, выжидающе глядя на меня. — Еда. Самое важное, что вы не учли, — начал я, наблюдая, как Пламенный, оставшись без кормильца, стал измерять шагами денник, — Дикие сумеречные едят только мясо, и только свежее. Когда они оказываются пойманными, их природу подавляют серебром, и они начинают питаться простой лошадиной едой. Но этот сумеречный не подавлен, а значит, его природа требует мяса. — Мяса? Человеческого? — слегка побледнел Рихтер. — Да почему человеческого? — я едва удержался, чтобы не закатить глаза, — Сумеречные едят людей не так и часто. Это миф. На самом деле, они едят всё, что смогут поймать. Им любое мясо подойдет, но больше всего любят говядину. Для них нет лучше подарка, чем заплутавшая корова, будь уверен, даже костей не оставят. Баранина тоже нравится. Некоторые ловцы приманивают их при помощи овец. — А ты так не делаешь? — Рихтер на секунду поднял глаза от блокнота. — Нет, — качнул я головой, — Мне это не нужно, я сам к ним подбираюсь. Можно сказать, что я и Пламенный сами как приманки. У всех ловцов своя метода. Так, дальше вода. — А с ней что не так? — снова уткнулся в блокнот Рихтер. — Ведро с ней не так. Насколько я видел, здесь используют металлические вёдра, — мне казалось, что я объясняю слишком простые вещи, — Дикие сумеречные никакие металлы не жалуют, не только серебро. Замените ведро на деревянное, и я почти уверен, что он станет пить. — Записал… — От усердия Рихтер едва язык не высунул, — Значит, навес, мясо, деревянное ведро. Еще что-нибудь? Я задумался, припоминая всё, что знал о сумеречных, и решая, что из этого можно перенести в условия конюшен. — Не знаю, как вы можете это сделать… — Да ты только скажи, всё будет, — подбодрил меня Рихтер и помахал блокнотом у моего лица, — Магия созидания. Да и не только она, возможностей во дворце море. Не сомневайся. — Что ж. Я тебе скажу, а ты подумай, как это можно устроить, — улыбнулся я, вспоминая появление блокнота. Значит, Рихтер всё же заметил мой изумленный взгляд. Теперь остается думать, что ещё он заметил, — Сумеречные сильно любят полынь. Но только живую, сушеная их не привлекает. Я бы попробовал высадить несколько кустов в его леваде, только вот там песок… — Не продолжай, — перебил меня Рихтер, — Песок, не песок, будет тебе полынь. Хоть целое поле полыни! Король с ума сойдет, — хихикнул он как-то совсем по-мальчишески. — Поле не надо, но несколько кустов вполне могут помочь, — я поддался его настроению, и сам заулыбался, — Лорд Рихтер, вы точно дворянин? — Самый что ни на есть, — удовлетворённо кивнул Рихтер, — Настоящий сын настоящего графа. Я знаешь какой влиятельный? Тебе и не снилось. — Уже боюсь, — подняв ладони вверх, я изобразил испуг, — Надеюсь на ваше милосердие, лорд Рихтер. — Лорд Зестис, тогда уж, — усмехнулся Рихтер, — Мы же тут закончили? Я должен успеть отдать распоряжения. Как думаешь, если сумеречного сейчас накормят и напоят, завтра он будет добрее? И навес я ему сейчас наколдую. — Всё в руках мироздания, лорд Зестис, — насколько мог глубокомысленно изрёк я, — Но, думаю, мы вполне можем на это рассчитывать. Рихтер действительно наколдовал навес, как только мы вышли из конюшни. В процессе я лишь просил сделать его то выше, то шире, а сам только успевал поражаться тому, насколько, оказывается, может быть могущественен маг. Да что там я, даже сумеречный, забыв обо мне, наблюдал за процессом в сторонке, а когда всё было готово, принялся недоверчиво обнюхивать своё новое укрытие. Рихтер управлял магией играючи, словно его вовсе и не напрягало то, что он создает целое сооружение прямо из воздуха, а, закончив с навесом, так же легко сообразил и деревянное ведро. Меня так и подмывало спросить, что ещё он может, но я решил пока не наглеть. Мало ли, вдруг окажется, что я лезу не в своё дело. Поэтому, как только сумеречный наелся свежей говядины и напился из деревянного ведра, я попросил Рихтера проводить меня обратно во дворец.