Кое-что о черепахах

Донателло подтолкнул Майки коленкой в панцирь в качестве безмолвного приветствия, когда братик занял место на полу рядом с ним. Он всегда устраивался здесь в последнее время, когда они собирались смотреть кино, как подозревал Дон, потому, что Майки вычислил: чем дальше от Рафа, тем меньше придется делиться попкорном. Эта теория оказалась подтверждена, когда спустя минуту к ним подтянулся Раф, держа в руках собственную миску, и плюхнулся на свое обычное место на другом конце дивана. Очевидно, он чувствовал себя ущемленным в правах, когда дело касалось попкорна. - Дашь мне подушку? - попросил Майки, запрокидывая голову назад, и моргнул голубыми глазищами, глядя на брата снизу вверх. Не отводя взгляда от книжки, Дон потянулся за диванной подушкой и положил ее на пол. Пока Майки занимался обустройством гнезда из одеял и единственной подушки, Донателло поднял голову ровно настолько, чтобы посмотреть на повязку на руке младшего повыше локтя. За несколько часов до этого четверка черепах ввязалась в бой с футами. Во время потасовки Микеланджело прыгнул, прикрывая Лео (который в тот момент не мог защитить себя) от шквала сюрикенов. Его подтолкнули сбоку, и Майки нечаянно поймал одну из звездочек собственной рукой. Слегка нахмурившись, Дон положил закладку и запихал книгу, к которой потерял интерес, между диванных подушек. - Швы не тянут? Майки осторожно пожал плечом. - Бро, вроде не жалуюсь. Взгляд Дона вновь упал на бинт, и Майки надул губы с кислым выражением лица. - Ты же не собираешься меня всячески опекать по этому поводу, правда? Мне хватило хлопочущего Лео. - Кстати о… - встрял Раф со своего конца дивана, - ...хей, Бесстрашный! Было бы круто, если б ты появился до конца столетия! Мы тут не молодеем! - Действительно, - кивнул Майки и с заговорщицким видом потянулся к Дону, прикрывая рот одной рукой. Бесполезный жест, поскольку он даже не озаботился понизить голос. - Ты только глянь на его морщины. Как думаешь, Донни, может, у тебя получится состряпать в своей лаборатории какой-нибудь увлажняющий крем для него? Потому что зна...уумпф! - В следующий раз это будет мой кулак! - пообещал Раф. - О, Рафи, - Майки поднял брошенную в него подушку и уставился на нее так, словно это был драгоценный камень. - Как ты узнал? Она прекрасна! И к тому же, замечательно мне подходит, - нараспев проникновенно произнес мелкий, запихивая ее рядом с первой. - Ты что, ходил в салон Джареда? Донни подавил смешок, и только долгожданное появление Лео помешало Рафу врезать Майки по лбу дисташкой. Вытащив пульт из руки яростно зыркающего на всех брата, Лео уселся на диван посередине, одновременно переключая телевизор на DVD. - Мы готовы к просмотру кино? Внимание Донни привлекла блестящая в мерцающем свете экрана мазь на костяшках пальцев Леонардо, и морщинки, которые пересекали его лоб всего пару минут назад, тут же вернулись. Также от него не укрылось то, как дернулся Раф, пошевелившись, как он плотно прижал локоть к ребрам. К счастью, помятым, а не сломанным. Донателло давно смирился с тем фактом, что при их образе жизни частые ранения были неизбежны. Иногда они были мелкими, такими, как разбитые костяшки пальцев от удара в зубы какому-нибудь футу, иногда настолько серьезными, как переломанные кости, а порой даже потенциально опасными для жизни. Слава богу, серьезные повреждения случались не так часто, хотя каждое происшествие все равно оставляло после себя видимую отметину. Шрам. Некоторые шрамы оставались в душе, некоторые на их чувствах. Он считал, что с последними ранами было особенно трудно иметь дело, потому что на них нельзя просто налепить пластырь и забыть. Что же касается шрамов на теле, то такие были у всех из них. Не один и не два, возможно, даже больше, чем нужно. Некоторые из них были старыми, некоторые свежими, кое-какие были тонкими и уже исчезающими. Другие были грубыми и хорошо различимыми; простираясь по коже паутиной сморщенной неровной плоти. Шрамы, оставшиеся после разбитых губ, падений на тренировках, постоянно сбитых костяшек на пальцах, шрамы после того, как кто-то из них блокировал оружие противника или не успевал блокировать его. Штрихи, перечеркивающие руки и ноги, врезающиеся в линии челюсти, огибающие виски, обворачивающиеся вокруг пальцев. Даже их панцири были испещрены выбоинками, царапинами и трещинами. Истории, которые могли бы рассказать их шрамы... Дон поймал взгляд Лео, страдальчески-виновато уставившегося на повязку на руке Майки. Почувствовав на себе взгляд, Лео поднял глаза и мягко улыбнулся Донни, прежде чем украдкой выхватить попкорн из миски Рафа, который протестующе заворчал, но тем не менее подвинул миску поближе к старшему. - Хочешь? Донни растерянно моргнул при виде предлагаемой ему еды. - Ух ты, Майки делится? Да еще сам? - он протянул руку, зачерпывая пригоршню лакомства. - Чему я обязан такой честью? - Тому, что ты не Раф. - Донни, лучше не делай этого, - предупредил его Раф. - Он этот попкорн весь улапал своими ручищами, а ты даже понятия не имеешь, куда он еще ими лазал. Почему, по-твоему, я на самом деле сделал себе отдельную порцию? - Я сегодня смелый, так что, думаю, рискну. - Когда тебя начнет выворачивать наизнанку в три утра из-за пищевого отравления, я буду слишком занят, говоря “а я предупреждал”, так что не смогу держать хвосты твоей маски. - Спасибо, Раф, ты всегда крайне заботлив, - сухо ответил Донни. Он напоказ закинул кусочек в рот и крайне медленно разжевал его, все время глядя брату в глаза с молчаливым вызовом. Рафаэль закатил глаза, пряча ухмылку, и снова обратил все внимание на экран, а Дон вернулся к своим размышлениям, но только после того, как опять уловил взгляд Лео в направлении забинтованной руки Майки, пока последний не подтянул повыше на плечи одеяло, в которое был закутан. Очевидно, Дон был не единственный, кто заметил взгляды Лео. Мысленно поаплодировав проницательности младшего братишки, Дон откинулся на спинку дивана, пытаясь принять более удобное положение. Лео, без сомнения, сожалел о том, что Майки ранили, обвиняя себя в том, что младший пострадал, стараясь защитить его. Сожаление Дон понять мог. В конце концов, он сам был, мягко сказать, не счастлив, когда его братья по какой-либо причине оказывались ранены, но чувство вины? Он мысленно покачал головой. Без сомнений, если бы у него была хоть какая-то возможность того, что его знания по медицине больше никогда не будут востребованы, он бы сразу же ухватился за нее, но он никогда не ощущал личной ответственности за ранения, которые нанес братьям кто-то другой. Он никогда не стал бы рассматривать шрамы свои и своих братьев, как отметины, оставшиеся после неудач или от недостатка мастерства. Если и была одна общая история, которую могли бы поведать все их шрамы, то она сводилась бы к тому, что они выжили. Он предпочитал смотреть на их шрамы и считать их тем, чем они являлись на самом деле: знаком того, что он и его братья живы. И может, когда-нибудь у Лео тоже получится думать так.