Cyanide and happiness

      — Ну-с, доброе утро, — услышала Дарья, пытаясь разлепить глаза. Джейн что-то рисовала («писала», Дарья, «писала»!), нанося краску короткими энергичными мазками. Она выглянула из-за мольберта, её волосы растрепались, на щеке было заметное пятно краски, и она лукаво усмехнулась.       — И не вздумай говорить, что ничего не помнишь: полстакана пива для оправдания маловато будет.       Дарья протестующе застонала, перевернувшись на бок и зарывшись лицом в подушку. Джейн рассмеялась — мягко, но с оттенком насмешки. Дарья подозревала, что сейчас демонстрирует поведение страуса. Правда, волновало ее явно не это.       Её мысли не слушались, мечась в голове, как шарики для пинг-понга: «Ты, черт возьми, гений, Дарья. Не успела ничего доказать, как уже всё испортила. А может, наоборот? Чёрт, нет. Это была ошибка. Абсолютно точно. Хотя… тебе ведь понравилось. Нет, нет, нет. Стоп! Ты должна была показать, что вы с Джейн — это нелепая идея. А что вышло? Ты идиотка».       — Я почти слышу мечущиеся в твоей голове мысли, — хихикнула Джейн, размазывая краску по холсту. Дарья наконец подняла лицо от подушки и полусердитым, полустрадающим взглядом посмотрела на подругу.       — И почти хочу сказать: «Давай забудем, если хочешь», но смотреть на твои терзания гораздо веселее. Хотя, к сожалению, тот поцелуй нельзя отнести к разряду «невероятных, сносящих крышу поцелуев» — от него, прости, уж слишком несло пивом, — продолжила ехидничать Джейн.       Дарья вспыхнула, её щёки залил яркий румянец.       — Я… просто Квин позлить хотела, — пробормотала она, поджав губы, будто хотела запереть все эмоции внутри, но нечаянно воскресила в памяти тот самый момент: нежные губы, мятная жвачка, дрожащее чувство внутри. Но баррикады самовосстановились, как только прошло опьянение, поэтому Дарья не была намерена сдаваться, хоть это и было нелегко.       — А, так я становлюсь оружием по… эээ… уничтожению эмоциональной стабильности младших сестер? — изогнула бровь Джейн. — Чушь собачья, Моргендорфер. Просто признай это.       Она отложила кисточку, встала с табурета и подошла к кровати. Дарья всё ещё выглядела виноватой, пряча глаза.       — Не смотри на меня так, будто ты потерпевшая. Взять твою версию за правду, и потерпевшей я могу считать себя. Позлить Квин, серьезно? — Джейн села рядом с Дарьей, слегка ухмыляясь. — Просто скажи, что сделала то, что и хотела.       Дарья отвела взгляд, нервно пощупала прикроватную тумбу в поисках очков и водрузила их на нос. Ей было сложно смотреть на Джейн, особенно в её пронизывающие синие глаза, где за привычной усмешкой плескалось затаённое ожидание и что-то ещё… что-то, от чего внутри становилось неспокойно. Казалось, если их взгляды встретятся, ее глаза выдадут все секреты, которые она так усердно пыталась скрыть, но это становилось все сложнее и сложнее.       — Черт возьми, Дарья, тебе не надоело притворяться, что тебе все равно? — неожиданно вспыхнула Джейн. Её голос был резким, но не грубым, а скорее отчаянным. — Это уже не прикольно. Во-первых, нам больше тринадцати. Во-вторых, мы друг другу нравимся. И вообще…       — Я не…       — Да ты меня за идиотку держишь! — вспыхнула Джейн и метнулась обратно к мольберту. Дарья побагровела. И почему все подходящие ответы улетучились из головы? Вид размахивающей кистью Джейн был почти пугающим, и Дарья ощутила, как её собственное сердце учащённо колотится в груди.       Внутренний голос взывал к разуму: «Скажи ей правду. Просто скажи». Но Дарья продолжала молчать, потирая виски и пытаясь абстрагироваться от своих мыслей.       — Извини меня.       — Лучше подумай, как будешь откупаться от Квин, — сухо отрезала Джейн, показывая, что разговор продолжать она не намерена. Ее губы были сжаты в тонкую нитку, а нахмуренные брови сдвинуты к переносице. Кажется, она была даже сильнее рассержена, чем, когда Дарья напортачила с краской, хоть и не кричала.       «Поздравляю, ты в очередной раз все испортила» — тоскливо подумала девушка, стараясь как можно тише и незаметнее надеть кеды, которые вчера кто-то аккуратно поставил рядом с кроватью. Она подошла к Джейн и примирительно коснулась ее руки, но та ее отдернула. Дарья почувствовала себя еще более погано, хотя, казалось, куда хуже?       Ей ничего не оставалось, как опустить плечи и уйти. У двери она оглянулась — Джейн покрывала холст с, видимо, почти готовым рисунком слоем черной краски. Дарья тихо затворила дверь и так же тихо прошмыгнула мимо двери Трента — в глаза ему тоже было бы стыдно смотреть. В спальне послышался грохот. В голове ярко представилась картинка с Джейн с мольбертом наперевес, громящей свою комнату. Дарья выскользнула на улицу, пытаясь избавиться от мысли, что поступает неправильно.       «Ты идиотка, Дарья. Абсолютная идиотка.» — повторяла она себе снова и снова, сжав кулаки в карманах куртки. Она могла бы вернуться, могла бы попытаться загладить вину, но вместо этого всё её существо протестовало против возвращения.       «Она права,» — пронеслось в голове, — «ты держишь её за идиотку. И при этом ведёшь себя как самая настоящая трусиха.»       Дарья остановилась на мгновение, щурясь на слепящее солнце. Захотелось либо побиться головой об асфальт, чтобы остановить этот поток мыслей, либо вернуться к Джейн и просто сказать всё как есть. Но ни одно из этих действий не показалось ей выполнимым.       Преодолев это мгновение слабости, Дарья подтянула очки повыше на нос, вернула своему лицу привычное невозмутимое выражение и направилась домой.       Дом встретил ее молчанием и звоном тарелок, доносившимся из кухни. Чувствуя подвох, Дарья двинулась туда.       — Привет, малыш, — радостно воскликнул Джейк, завидев её. Он сидел за кухонным столом с кружкой кофе. На его лице сияла широкая улыбка. — Как концерт? Эх, я бы тоже хотел тряхнуть стариной. Как мы раньше, вместе с мамой, — он ностальгически улыбнулся.       — Чудесное время было, — добродушно подхватила Хелен, стоявшая у тостера.       — Гм, я почувствовала вчера больше чудесностей, чем хотела, — пробормотала Дарья, усаживаясь за стол.       Квин будто в рот воды набрала и старательно отводила от нее свой взгляд. Джейк подозрительно с шумом втянул носом воздух, но, получив предостерегающий взгляд жены, промолчал, спрятавшись за газетой.       — Будешь завтракать? — Хелен дождалась ее кивка и зарядила в тостер пару кусков хлеба.       Позже все разбрелись по разным углам дома. Дарья наскоро поела и поднялась к себе. Машинально переоделась в свой обычный комплект, выкинув испорченную футболку в стирку. Как бы она ни пыталась сосредоточиться, её мысли возвращались к Джейн.       — Как всё это дерьмо стало таким сложным? — пробормотала Дарья себе под нос.       Но ей все еще нужно было уладить ситуацию с Квин, предотвратив возможные проблемы. Собравшись с духом, Дарья глубоко вдохнула и постучала в дверь сестры.       — Я занята, — раздался голос Квин.       Дарья проигнорировала это и вошла, прижавшись к двери, чтобы не дать сестре возможности выставить её. Квин прихорашивалась у зеркала и, едва взглянув на незваную гостью на ее территории, поморщилась.       — Знаешь, если тебе наплевать на свою репутацию, то мне на мою — нет! — без предисловий возмущенно заявила она, тряхнув своими рыжими волосами.       Дарья скрестила руки на груди, опираясь плечом о дверь.       — Пятьдесят и ты уносишь тайну с собой в могилу.       Квин прищурилась.       — Я-то промолчу, а вот остальные — нет, — парировала Квин, пытаясь выдернуть волосок, не вписывающийся в идеальную линию ее левой брови.       — Это неважно, — пожала плечами Дарья.       — Семьдесят. И в течение месяца ты не появляешься в доме, когда собирается Модный клуб.       — По рукам, — Дарья протянула деньги, размышляя о том, как теперь будет говорить о ней Квин.       Усмехнувшись, она взялась за ручку двери.       — И как это было? — вдруг спросила младшая сестра.       — Мм?       — Ну… — Квин замялась, — Дарья, не заставляй меня это произносить.       — Гм. Это была не Дарья, это был алкоголь, — чуть порозовев, ответила та. Лицо Квин просветлело надеждой, что это и правда так. Да, если бы дело было только в алкоголе... Дарья с трудом подавила смешок и закрыла за собой дверь.       «Если бы дело было только в алкоголе...» — мысленно повторила Дарья свои же слова, заходя в свою комнату и закрыв за собой дверь. Повалившись на кровать, она лежала, раскинув руки, устремив взгляд в потолок, покрытый мелкими трещинами.       Перед глазами всё время вставали обрывки сегодняшнего утра: Джейн, нервно размазывающая чёрную краску по холсту, её сжатые губы, глаза, полный чего-то большего, чем просто раздражение. Дарья не могла понять, почему именно это причиняет ей такую боль, скручивая внутренности узлом.       Дарья провела ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть нарастающее чувство вины. Но оно не отпускало.       Её рука нащупала телефон, который лежал на прикроватной тумбочке. Дарья долго смотрела на него, не решаясь предпринять дальнейшие действия. До дрожи в пальцах хотелось набрать номер, который она знала наизусть, но она лишь гипнотизировала взглядом трубку, будто та может ей подсказать, как ей лучше поступить.       Что делать, она и так знала. Точнее, знала, из чего выбирать. Делать то, что будет правильным в этой ситуации и… другой вариант. Дарья вздохнула, её пальцы сжали телефон крепче.       «Правильный выбор? Что это вообще? Его не существует. Есть только выбор, который ты делаешь. А потом разгребаешь последствия.»       В этот момент её голова разрывалась между обвинениями, провокациями и внутренними подталкиваниями. Она так долго спорила сама с собой, что пальцы почти начали дрожать.       Дарья резко набрала номер — быстро, будто боясь, что ещё секунда, и она передумает. Ответом ей были длинные гудки. Никто так и не ответил.       — Отлично, — тихо пробормотала Дарья, глядя на трубку. — И что теперь?