глава, в которой Дарья удирает от себя
19 февраля 2016 г., 19:44
Учебный год наконец-то близился к своему завершению, и эта мысль казалась Дарье одновременно утешительной и тяжёлой. Последняя неделя была похожа на долгую агонию: учителя лениво впадали в летний анабиоз, подростки блуждали по школе, делая вид, что помогают или готовятся к экзаменам. В реальности же все только ждали финального звонка, который положит конец этому мучительному ожиданию каникул.
Вполуха слушая ворчание ДеМартино, Дарья и еще несколько ребят помогали убирать кабинет истории. Она машинально укладывала их в коробку, работая в паре с Джоди. К счастью, Джоди тактично не задавала вопросов, за что Дарья была ей бесконечно благодарна. Казалось, только ленивый не обсуждал личную жизнь Дарьи и Джейн; Сэнди и Стейси мгновенно раззвонили увиденное на парковке всей школе.
Джейн была в том же кабинете, стояла неподалёку, но её ледяное молчание делало каждую минуту невыносимо длинной. Дарья чувствовала этот тяжёлый взгляд, но Джейн не произносила ни слова.
— Спасибо, что помогаете убрать класс на лето, я даже почти забыл, что большинство из вас так ничего и не выучили за целый год, — брюзжал ДеМартино, нервно тараща глаза, так, что они, казалось, выскочат из орбит.
— Неправда, я научилась спать сидя, — усмехнулась под нос Дарья. Джоди слегка улыбнулась. А Дарья вздохнула, прижимая к груди стопку пыльных учебников по новейшей истории. Джейн продолжала ее игнорировать. Все становится все более печальным, подумалось девушке. Еще мелькнула мысль, а закончен ли их злосчастный эксперимент или все-таки Джейн просто обижена. Точнее, серьезно обижена.
Кевин и Бритни суетились над картой, сзади наседал ДеМартино. Дарья рассеянно наблюдала за ними, уже предполагая вероятный исход событий. Что-либо делать вместе с нервным учителем истории за спиной было довольно-таки сложной задачей.
И вот оно случилось. Треск раздираемой бумаги, пронзительный вскрик Бритни, и через секунду она уже сидела на полу, сжимая в руках рваный кусок карты. Сейчас начнется…
Учитель схватился за голову, предварительно издав рычащий вопль, в котором слышалось что-то среднее между отчаянием и отвращением.
— Господи, — он выразительно зажестикулировал, — почему я не родился во время чумы или у подножия вулкана?! Почему я выжил, вырос и возмужал только для того, чтобы угробить свой потенциал и стать учителем?!
ДеМартино воздел руки к потолку, снова мученически зарычал и спрятал лицо в ладонях. Дарье было почти жаль его, но не настолько, чтобы удержаться от комментария:
— Его бы на курсы профориентации, лекции читать.
Джоди рассмеялась, Джейн и головы не повернула. Ситуацию срочно нужно было спасать. Дарья едва дождалась окончания уборки, как попало распихав оставшиеся книги, и нагнала подругу в коридоре.
— Кажется, наконец я поняла, что такое быть Лейном, — надо же было хоть как-то завязать разговор.
Джейн равнодушно возразила:
— Не может быть, еще только полдень, а ты уже встала.
— Я имею в виду полное отсутствие родительской опеки. Мои так заработались, что забыли подписать меня на какую-нибудь летнюю работу. Я превращаюсь в тебя.
— Какая ирония. У тебя нет планов на лето, а у меня они есть, — все так же равнодушно ответила Джейн. От тона повеяло зарождающимся раздражением и нежеланием продолжать разговор. На фоне всего происходящего в ее жизни, у Дарьи совершенно вылетело из головы, что Джейн собиралась уехать в колонию художников.
— Ты все-таки отправишься в Эшфилд? — Дарья почувствовала себя донельзя глупо. Не рассчитывала ли она, что Джейн изменит свои планы? Да и с какой стати ей это вообще делать. Тем более, что она ее не то, что видеть не хочет, даже разговаривает сквозь зубы. Дарью моментально охватило уныние, она понуро опустила плечи.
— Получается так, — ответила она, её голос всё ещё звучал холодно, но теперь с примесью усталости. Наконец посмотрев на Дарью, она изогнула левую бровь и прищурила глаза. — Почему мне сейчас кажется, что ты чего-то ждешь от меня?
Дарья отвела глаза. Сказать что-то было невозможно, слова словно вязли в горле. Она чувствовала, как зарождается отчаяние, холодное и пронзительное.
— Ты ведь понимаешь, что я устала разгадывать загадки? — тихо сказала Джейн, но в её голосе не было упрёка, только искреннее разочарование.
Дарья не знала, что сказать. Синие глаза Джейн, в которых читалась боль, заставили её внутренности сжаться. Почему это всё так сложно? Вдруг лёд во взгляде напротив начал оттаивать и там появилось что-то почти обжигающее.
— Черт, — вдруг прошипела Джейн под нос. Её взгляд метнулся по полупустому коридору, и прежде чем Дарья поняла, что происходит, она оказалась втиснутой в ближайший кабинет. Джейн бросила свою сумку на пол, а затем прижала Дарью к стене.
— Что ты..? — начала было Дарья, но её слова затихли, когда насмешливые алые губы оказались так близко к ее лицу.
Тёплая рука осторожно легла на её затылок, и прежде чем Дарья успела возразить — или даже понять, что возразить она не хочет — их губы сомкнулись. И это казалось таким естественным и необходимым, что Дарья ответила на поцелуй. Этот поцелуй не был мягким или нерешительным. Он был горячим, требовательным. Дарья почувствовала, как её ноги становятся ватными, тихо радуясь, что ее подпирает стенка.
Джейн целовала жадно, торопясь, будто в любую секунду ожидая протеста. На секунду она прервала поцелуй и взглянула на девушку, которая совершенно разомлела, затем довольно улыбнулась. Ее губы снова прижались к чуть обветренным губам Дарьи, уже более нежно и неторопливо, руки сжимали ее пальцы, будто у той были силы (желание?) сопротивляться.
Когда Джейн на мгновение оторвалась, её глаза блестели от странной смеси триумфа и нежности.
— Ты жива там? — прошептала она, усмехаясь.
— Я была немного не готова, — зачем-то сказала она, чувствуя заливающий щеки румянец.
— Заметно. Но я не это ожидала услышать, — усмехнулась Джейн, опираясь одной рукой о стену и, в силу своего роста, слегка нависая над Дарьей.
— «Ты целуешься лучше Тома» подойдет?— съязвила Дарья, приподняв бровь.
Эффект, правда, не был произведен. Маска невозмутимости сползала, и весь этот суматошный комок эмоций, жгущий Дарью изнутри, вырывался наружу.
— Ты гений по части комплиментов, Дарья, — закатила глаза Джейн.
— Спасибо.
— Кстати, ты тоже, — решила не оставаться в долгу Джейн.
— Что?
— Целуешься лучше Тома, — Джейн снова усмехнулась и, прежде чем Дарья успела ответить, снова поцеловала девушку.
Тело, вжимающее ее в стену, обжигало сквозь одежду и верно лишало ее возможности обрабатывать свои мысли. Дарье казалось, что быстрее ее сердце просто не сможет биться и еще чуть-чуть и она не выдержит этого всепоглощающего ощущения, от которого бросало то в жар, то в холод и стучало в ушах.
— У, какая пикантная ситуация… — раздался знакомый противный голос.
Дарья замерла, застигнутая врасплох. Она выскользнула из объятий Джейн, чувствуя, как подкашиваются колени. Та закатила глаза и поморщилась. Тошнотик собственной персоной. Он немного нервно потирал руки, а глаза его плотоядно блестели — не каждый день такое увидишь не в качестве эйч-ди.
— Теперь мне ясно, — продолжал тот, усмехаясь, — почему вы, милые дамы, не внимали моим попыткам к ухаживаниям. Выходит, слухи не врут… А если я приглашу на свидание вас обеих, ммм? Какая страсть, я готов смотреть на это вечно.
— Подсказать сайт? — съехидничала Джейн, затем подарила Руттгеймеру уничтожающий взгляд.
Тем временем Дарья, обретя контроль над своими подкашивающимися коленями, пулей вылетела из кабинета.
Она вряд ли смогла бы найти логическое объяснение своему бегству. И Тошнотик тут не при чем, он всего лишь оказался подходящим прикрытием ее побега. И Дарья быстро увеличивала расстояние между собой и Джейн.
Мысленно признав, что сглупила, она все же не остановилась, все еще чувствуя вкус губ девушки. Мысль о случившемся заставила покраснеть, а внутренности связаться узлом. Внутри было слишком много всего, бестолково размышляла Дарья, перейдя на шаг и пытаясь восстановить нормальное сердцебиение.
Все это было страшно. Слишком уж отличалось от обычного функционирования эмоциональной сферы. Слишком эмоционально. Слишком близко. Слишком реально.
Дарья знала: Джейн либо злилась, как черт, либо снова чувствовала себя покинутой. И оба варианта больно ударили по совести и оставили отвратительный осадок.
В последующие дни Джейн в школе не появлялась. Дарья приходила к дому Лейнов, но ее встречала закрытая дверь, хотя из подвала доносился грохот басов «Мистической спирали». Джейн должна была уехать через день на выходных, но на контакт она выходить не спешила. Точнее, просто не хотела. Дарья все больше впадала в уныние и нещадно корила себя за трусость или как это еще назвать…
Набравшись храбрости, Дарья позвонила подруге в пятницу, Джейн подняла трубку, и Дарья так удивилась, что первые секунд пять не знала, что сказать. Потом выдавила «Мне кажется, нам нужно поговорить», получив в ответ крайне нелестное «оставь меня в покое» и короткие раздражающие гудки.
Вдобавок и мама внесла свою лепту в то, чтобы сделать лето Дарьи невыносимым. Она внезапно решила, что её дочь нуждается в «опыте взаимодействия с детьми». Мистер-носовой-платок и выводок детей в лагере под названием «Плакать — это нормально», наверное, это филиал ада на Земле.
Будто страданий от молчания Джейн не хватало. Что еще более вводило Дарью в пучину самоуничижения, так это неспособность разобраться в себе, своих чувствах. Или даже неспособность эти самые чувства принять. Они страшили ее, и она не знала, удержится ли она от бегства в следующий раз. Да и будет ли он, этот следующий раз. «Ты вляпалась, Моргендорфер, и серьезно» — тоскливо размышляла Дарья в свой последний свободный день, зарываясь лицом в ладони.
Перед её глазами стоял тот самый кабинет, где Джейн целовала её. Тот взгляд, который был полон не только страсти, но и какой-то безнадёжности.
"Ты была не готова? Серьёзно? Это всё, что ты могла сказать?"
И, сидя рядом с ДеМартино, в набитом «чувствительными» детьми автобусе, одно Дарья знала точно — у нее достаточно времени, чтобы во всем разобраться. И еще — это будет очень долгое лето.
