Cyanide and happiness

      Месяца два Дарья честно не пыталась войти в контакт с Джейн. Понимала, что той нужно остыть, а ей самой нужно подумать. Впрочем, времени на то, чтобы разбираться в себе было не так много. Работа в летнем лагере не оставляла места для скуки. Ну, почти.       Сначала было довольно тухло. Дурацкие речи ОʼНила о «ребенке внутри вас», вызубренные из книжки по психологии и позитивному мышлению, распевание детских песенок в автобусе («Абстрагироваться, надо абстрагироваться»), срывы ДеМартино, доведенные им же до срыва дети.       Дарья с первого дня заметила Линка, очкастого паренька, одинокого и несчастного, что он старался спрятать за равнодушием и пессимизмом. Линк, который, как и она, ждал осень. И этот самый Линк, его состояние задели ее за живое. Наверное, потому, что Дарья увидела в нем себя. Он держался настороженно и долго не принимал ее помощи. Чтобы войти к нему в подобие доверия ушло немало времени, пока «дядя Тимоти» своим идиотизмом все не испортил.       А вечерами у дома ее караулил Том. Дарья уже и не могла понять, отказывает ли она ему по принципу или по привычке. Том был настойчив, но в его настойчивости не было ни агрессии, ни упрёков. Тот все приходил, пока Дарья, уже не зная, чем его отвадить, не сказала:       — Ты просто не в моём вкусе, Том.       Он усмехнулся, пряча руки в карманы:       — А кто тогда в твоём вкусе?       — Сахарное печенье, — отшутилась Дарья.       — А если серьёзно? Всё-таки Джейн, да?       Дарья замерла. Его голос был тихим, но в нём явно чувствовалась грусть.       — Я не знаю, — призналась она, удивляясь самой себе. — Знаю только, что мне чертовски её не хватает.       В его взгляде явственно читалось искреннее сожаление — ему на самом деле нравилась Дарья. Она чувствовала к нему симпатию. Он был добрым, остроумным, но… ничего больше. Никаких искр, никаких мурашек, даже намёка на что-то большее.       Дарья вспомнила их поцелуй. Она могла бы назвать его обыкновенным — если бы искала формальное определение. Всё прошло гладко, почти как по учебнику. Но где-то глубоко внутри, словно за плотно закрытой дверью, царила тишина. Ничего не всколыхнулось. Ни капли волнения.       А вот Джейн… Дарья невольно улыбнулась, вспомнив, как та ехидничала над ней после неудачной дегустации пива. Её глаза тогда блестели так, что невозможно было понять — то ли от смеха, то ли от чего-то ещё. Насмешливая улыбка, немного кривоватая, придавала её лицу нечто абсолютно неповторимое.       Дарья даже не заметила, как рука сама коснулась её губ, будто это могло напомнить о том ощущении, когда Джейн вдруг оказалась так близко. Вспышка тепла, лёгкое, но волнующее прикосновение, от которого сердце будто замерло на мгновение, а потом зашлось быстрее.       Внутри что-то кольнуло. Два месяца — это слишком долго.       В конечном счете, Дарья решилась набрать эшфилдский номер, который практически выпросила у Трента. Тот держался до конца, но, первый раз в жизни увидев умоляющий взгляд Дарьи, капитулировал. Видимо, Дарья была помещена в черный список, и надолго.       Она собралась с мыслями и глубоко вздохнула, пытаясь стряхнуть нервозность. Каждый сигнал в трубке казался ей вечностью. Дарья не была уверена, что Джейн захочет с ней говорить, но надеялась, что она, как минимум, уже пришла в норму после ее нелепой выходки. Её сердце стучало так громко, что, казалось, она не услышит ответа.       — Пора выйти в контакт с разумной жизнью… — отчеканила в пустоту Дарья, набирая номер.       Попросив к телефону Джейн, она замерла, размышляя о том, как подруга отреагирует на ее появление.       — Надеюсь, ты не против, что я позвонила? — Дарья услышала свое имя на другом конце провода и от радостного тона Джейн внутри потеплело. — Как дела?       — Отлично, отлично, лучше и быть не может, — прозвучало немного наигранно.       — Полный отстой? — резюмировала Дарья.       — Полный, в очень художественном исполнении, — подтвердила Джейн.       — Может знакомое лицо тебя развеселит? — на секунду Дарья замялась, хотя Джейн, вроде как, и была рада ее слышать, мало ли как она отреагирует на предложение.       — Каким образом? Плавая в воздухе над моей кроватью и повторяя мое имя страшным голосом? — сыронизировала та.       — Джейн, — призвала Дарья к серьезности, чувствуя, что сейчас все оборвется.       — Честно говоря, я не в духе, чтобы принимать визитеров. Ничего личного, — бесстрастно ответила подруга. Конечно, «ничего личного». Проще было сказать, «Дарья, я все еще не хочу тебя видеть».       — Постой… — попыталась притормозить ее Дарья.       — Я не хочу об этом говорить, что бы ты мне не сказала, это ничего не изменит, — Джейн повысила голос и определенно злилась. Ну вот, чего ты добилась…       — Я тебе заплачу.       Из трубки послышался смешок, который можно было истолковать как «ты неумолима».       — Трент собирался заехать по дороге на концерт. Попросись с ним. Они всегда рады лишним рукам, если вдруг придется толкать машину.       Дарья довольно улыбнулась и повесила трубку. Все-таки Джейн она уломала. Осталось самое сложное — поговорить с ней лицом к лицу. Но успех ее окрылил, и со спокойной душой Дарья легла спать, предварительно дозвонившись до Трента и попросив взять ее с собой.       До выходных она проходила воодушевленная, с нетерпением ожидая встречи. Поймав себя на мысли, что сейчас она бы буквально задушила Джейн в своих объятиях, Дарья зарделась. Хотя, не факт, что она вообще это позволит. Квин недоверчиво косилась на старшую сестру, которая была в подозрительно хорошем настроении. В итоге, связав это с поездкой к Джейн, Квин промолчала и никак не стала это комментировать. В конце концов, Дарья всегда поступает так, как считает нужным.       Суббота наконец наступила, и у дома притормозил знакомый ржавый фургон с нацарапанным символом анархии на боку. Дарья примчалась к машине, помахивая собранной сумкой.       — Привет, Трент, — тот с удивлением и интересом покосился на улыбающуюся Дарью и поздоровался в ответ.       Внутри был по-прежнему бардак, сзади спала «Мистическая спираль» в полном составе, идеально интегрировавшись в интерьер. Трент не спеша тронул фургон с места. Они быстро выехали за черту города под мирное посапывание развалившихся сзади ребят.       — Трент, тебя не волнует, что стрелка спидометра остановилась на десяти? — решила на всякий случай поинтересоваться Дарья, глядя на раздолбанную приборную панель.       — Десять? Чуть не забыл, пора обедать, — невпопад ответил Трент и полез за пазуху за батончиком — фургон вильнул в сторону. Дарья оперативно выровняла руль:       — На всякий случай напоминаю, что полиции не нравится, если едут посреди дороги.       — Расскажи мне об этом, — усмехнулся Трент, с помощью зубов избавившись от обертки. И предлагающим жестом протянул шоколадку Дарье.       — Нет, спасибо. Эм. Как дела у Джейн? — спросила девушка, на мгновение замявшись.       — Нормально, — немногословно ответил Трент, прожевав шоколад.       — Я с ней мало общалась этим летом, — прозвучало виновато. Трент покосился на Дарью:       — Ну ты ж понимаешь, в чем тут дело.       — Да, мы… — на секунду Дарья замолчала, затем продолжила, вздохнув. — Знаешь, я хочу попробовать все исправить. Как думаешь, она уже не хочет меня убить?       — Джейн знает, что ты не хотела ее обидеть. Она справится, поверь.       — Спасибо, Трент, — тепло сказала Дарья. Ответ ее немного успокоил.       Остаток пути парень напевал очередную песенку собственного сочинения, что-то про пенопластовые осадки и одноразовую жизнь, и барабанил пальцами ритм по рулю. Дарья залипала в окно на горные пейзажи.       До колонии они добрались уже ночью. Шагая по натоптанной тропинке рядом с Трентом, Дарья с интересом разглядывала загогулистые металлические и деревянные конструкции, установленные прямо на траве. Дух творчества и свободы тут, несомненно, ощущался. Прямо как в доме Лейнов. Дарья подумала о предстоящем разговоре с подругой и под ложечкой засосало. Трент успокаивающе прошелестел:       — Не напрягайся, Дарья, все будет нормально.       Он притормозил у кирпичного домика и постучал в дверь, которая практически сразу же отворилась. Джейн встретила их, широко улыбаясь. Два месяца изоляции и не такое с человеком сделают.       Пока Джейн обнималась и оживленно переговаривалась с Трентом, Дарья огляделась. Стены, обшитые деревянными панелями и обвешанные картинами и постерами, несколько кроватей, где уже дрыхли юные и не совсем дарования, пара пуфиков и легкий творческий беспорядок. Она забралась по скрипучей лесенке наверх, туда, куда махнула ей рукой Джейн. Видимо, ее пристанище.       Здесь атмосфера была ещё более хаотичной: мольберт с недописанной картиной, разрозненные тюбики с краской, разбросанные эскизы. Дарья скинула сумку на кровать и подошла ближе, чтобы рассмотреть картины Джейн — сплошь острые углы, искаженные лица, заломленные руки и холодная сине-фиолетовая палитра.       — Когда-нибудь исследователи, осмотрев эти полотна, скажут: «Это отстойный период колонии», — сказала Джейн, неслышно подобравшись к Дарье, которая чуть вздрогнула от неожиданности.       — Исследователи?       — Криминологи, — усмехнулась Джейн, становясь рядом.       Дарья посмотрела на подругу и почувствовала, как впервые за лето, к ней возвращается подобие умиротворения. Все та же Джейн Лейн. Неизменный красный пиджак, ряд колечек в ухе, пронзительные синие глаза, которые глядят твердо и серьезно.       И Дарья совсем не сомневается, когда крепко обхватывает Джейн руками, прижимаясь к ней и чувствуя тепло ее тела, чувствуя знакомый запах краски. И практически захлебывается воздухом от нахлынувших чувств. Дарье показалось, что она может простоять так вечность, пристроив свою голову у подруги на плече. Она не была зависима от прикосновений и объятий, но Джейн ей хотелось обнимать. Просто стоять вот так, рядом, и обнимать. Может сказывалась долгая разлука, может нечто иное… На миг Джейн нерешительно прикоснулась ладонями к ее спине, от которых по коже пробежали мурашки, но затем переместила их к плечам и отстранила Дарью от себя:       — Вау, полегче, Дарья, — мягко, но настойчиво сказала Джейн, отстраняя её и не давая к себе приблизиться.       Джейн внимательно разглядывала ее, будто видела впервые. Дарья стояла будто оглушенная, забыв как правильно дышать. Джейн отпустила руки и, чуть склонив голову набок и глядя немного отстраненно, поправила Дарье съехавшие очки. Потом провела рукой по своему лицу, будто стряхивая наваждение, и опустилась на кровать, пока Дарья про себя считала до десяти, уговаривая себя, что это было вполне нормальная реакция. Не рассчитывала ли она, что Джейн сразу же раскроет свои объятия. Особенно, после всех идиотских поступков Дарьи. Ей показалось, что Джейн едва слышно усмехнулась, замаскировав это за покашливанием. «Вот только параноиком не становись…»       — Как твое лето? — поинтересовалась Джейн, нарушая неловкую тишину, и откинулась на подушку, взглядом приглашая занять место рядом с ней.       Помявшись, Дарья присела на краешек кровати — после того, как ее оттолкнули, приближаться снова казалось сопряженным с риском. Она снова поддастся порыву, а потом об этом пожалеет.       — Это вопрос или попытка унизить? — усмехнулась Дарья.       — Слава богу, не только у меня были ужасные каникулы, — оживленно сказала Джейн. — Ну, рассказывай, сравним по шкале от одного до экзистенциального кризиса.       Дарья пожала плечами:       — Ну, оказаться воспитателем в лагере мистера ОʼНила «Плакать — это нормально» не входило в предел моих мечтаний. За компанию с «дядей Энтони»…       Джейн хихикнула и устроилась поудобней, приготовившись слушать.       — …Правда, стало немного веселее, когда ДеМартино устроил бунт и, отодрав железный умывальник от стены а-ля Бромден, разбил окно и выпустил всех на свободу. Похоже, он снова открыл в себе страсть к преподаванию. Но, не думаю, что это надолго, — Дарья усмехнулась и покачала головой, — едва он увидит наших светочей разума — Кевина и Бритни.       — Хотела бы я это видеть, — Джейн достала из тумбочки упаковку чипсов. — Будешь?       — Давай, — Дарья потянулась за угощением. — Еще я пыталась наладить контакт с Линком, но, кажется, у меня не очень-то получилось. Хотя, когда это у меня получалось… Говоря об искусстве, у вас с Линком много общего. Я вас познакомлю, если только он не ненавидит каждый мой вздох.       — Если ребенок пришел к тебе, у него серьезные проблемы, — усмехнулась Джейн, вытягивая ноги.       — Ну спасибо, — недовольно пробурчала Дарья. Джейн только пожала плечами. — Гм… Квин засела за учебники. Взялась наконец за ум и подкатывает к своему репетитору. Пару раз приезжал Том.       Джейн напряженно замерла, не донеся чипсину до рта. Затем подобралась, пытаясь выглядеть незаинтересованной, и как можно небрежнее проронила:       — И что же?       — Сказала, что не стоит больше этого делать. В принципе, я давно это ему сказала, как только Том начал говорить что-то про моральные устои, — ответила Дарья, покосившись на подругу, которая заметно расслабилась после произнесенной фразы. — Теперь твоя очередь.       — Ну, у меня не так много новостей и событий. В местный коллектив заносчивых и самовлюбленных идиотов меня не приняли, так что, почти все лето наедине с собой и своими мыслями, — взгляд Джейн проскользнул по полотнам. — Местный «корифей» Дэниел просто заноза в заднице.       — Значит, ни с кем не подружилась?       — Ну, я немного общаюсь с Эллисон. Правда, в начале... Она меня раскусила, скажем так. И попыталась соблазнить, — будничным тоном сообщила Джейн, глядя Дарье в глаза.       Дарья сжала губы. И медленно закипала, хотя, понимала, что в принципе не имеет права ревновать. С чего вдруг? Интересно, попросить деталей будет слишком очевидно?.. Пальцы Дарьи впились в одеяло.       — О чем думаешь? — невинно спросила Джейн. Однако, насмешливые глаза выдавали ее настрой.       Дарья не сразу услышала вопрос. Потом встрепенулась и покраснела, застыдившись своих мыслей.       — Я… Задумалась. о… эм. О книге, — еле выговорила Дарья, понимая, что выглядит как идиотка.       — Жуть как интересно, что за книга, которая заставила тебя так покраснеть. Ты читаешь непристойные книжки, Дарья? — прыснула Джейн.       Девушка фыркнула, снова залилась краской и сдвинула брови к переносице, поправляя очки:       — Прекращай.       Джейн затихла, криво улыбнувшись. Затем заложила руки за голову, выжидательно глядя на Дарью, словно бросая вызов: «Ну, давай, удиви меня еще раз».       — С тобой все в порядке? — несмело спросила Дарья, ощущая, как слова застревают в горле. Джейн подняла бровь, словно не веря своим ушам.       — Просто… Я чувствую определенную ответственность за твое здоровье и благополучие. И тут ты говоришь…       — Хочешь знать, было ли у меня что-нибудь с Эллисон, так и спроси. И на случай: нет, не было, — отчеканила Джейн, нахмурившись. Она помолчала и вдруг невесело рассмеялась. — Это какой-то сюр. Разве мое благополучие тебя волновало, когда ты предложила начать этот идиотский эксперимент? А на фесте, когда, непонятно с какой целью, решила меня поцеловать? А на следующее утро отделалась какой-то бессмыслицей? А когда драпала по школьному коридору?       Джейн зло швырялась этими вопросами. Дарья судорожно вздохнула, стоически выслушивая заслуженные обвинения, и на секунду ей захотелось, что лучше бы Джейн надавала ей за это пощечин. Возможно, так это было бы легче принять.       — Ты знала, что это для меня значило, — продолжила Джейн тише, но с нажимом, от которого стало только больнее. — Ты знала, и всё равно шла на это. Потому что тебе, чёрт возьми, я не знаю... было интересно? Ты трусила признать, что чувствуешь то же самое. И просто сбежала. Потому что так было легче. А я? Я должна была просто стоять и разбираться с этим одна?       Услышать вот это было хуже всего остального. Эти слова, наполненные правдой, звучали невыносимо громко, даже несмотря на тихий голос Джейн. Сердце Дарьи давно уже билось где-то в горле.       — Джейн, я…       Скрипнула дверь и Дарья замолкла. Секундой позже снизу на лестнице показалась всклоченная голова Трента, и он прошелестел:       — Девчонки, будете? — он помахал зажатым между пальцев скрученным косяком. Джейн с готовностью вскочила на ноги, Дарья с сомнением покачала головой. Трент усмехнулся, глядя на сестренку, и махнул рукой:       — Ну, пошли.       — Если хочешь спать, ложись на моей кровати, — бросила Джейн через плечо, последовав за ним.       Дверь закрылась. Дарья со стоном рухнула на кровать и больно приложилась о деревяшку.       — Черт, — на глазах от боли выступили слезы, Дарья потерла шишку и свернулась на одеяле в позе эмбриона. Потом уткнулась лицом в подушку Джейн, которая еще хранила ее запах. Думать не хотелось. И Дарья сомкнула глаза.