Трофеи вручают убийце: на чьей стороне Гелион?

Сухая земля, иссеченная глубокими трещинами, напоминала сверху огромную скучную мозаику. Линия горизонта плавилась от жара незнакомой звезды, напоминая ртуть. Стоячий воздух казался липким и вязким, он обволакивал все тело доктора, забивал легкие, затруднял дыхание. Чувство необъяснимой тревоги сдавливало грудь, отзывалось ударами собственного сердца в ушах. С пронзительным душераздирающим воплем над головой МакКоя пролетела странная уродливая птица. Вдалеке показалось какое-то шевеление. Леонард щурится, чтобы разглядеть его получше, но пока все слишком неясно и размыто. Словно колония муравьев, бегущая по плавящейся ниточке горизонта. Это движение все приближается и приближается, и вместе с тем растет тревога внутри у доктора. Это не муравьи – это люди! Хотя нет, не люди. Клингоны? Последнюю мысль заглушил лязг металла. До боли знакомый лязг. Он определенно где-то его уже слышал. Только где? Этот звук все приближался и доносился явно откуда-то сзади. Доктор обернулся… Ну, конечно! Некромонгеры; они бегут в ногу, держа ритм. Их тяжелые доспехи издают лязг и скрежет. Лица закрывают шлемы, такие же грубые и тяжелые, как и все их обмундирование. Полчища встретились и звонко врезались в ряды друг друга, окутывая доктора оглушительным хаосом сражения. Выстрелы, крики, лязг металла. Хорошо, что у доктора есть фазер. Но нужно найти укрытие. В попытке выбраться из гущи сражения, Леонард уложил двоих. Кто это был? Клингоны? Некромонгеры? Он не знает. Нужно спастись. С воинственным воплем, прорываясь мимо товарищей, без шлема бежит он. - Ваако… - произносит доктор одними губами. Он дерется ловко, тяжелый доспех почти не сковывает его быстрых и отточенных движений. Но клингонов вокруг слишком много, они окружают… они убьют его! Пара ярких вспышек, и Леонард убивает двух клингонов, подбирающихся к Ваако со спины. - МакКой… - произносит он и направляется к доктору. Доктор больше ничего не видит вокруг себя. Только генерала, приближающегося к нему размеренным и спокойным шагом. Он в нескольких шагах, совсем близко. Резкая, прожигающая тело боль. Рваная рана, красивый кинжал и его рука на рукояти. МакКой падает на колени… - Трофеи вручают убийце, - шепчет Ваако ему в самое ухо. Падение. Песок. Горячая земля. Доктор вскочил на кровати, хватаясь за горло и отчаянно пытаясь откашляться от пыли и песка. Часы на прикроватной тумбочке показали шесть утра. - Сон… - на выдохе прошептал доктор, приводя дыхание в порядок и потирая глаза. - Боунс! Пожалуйста, скажи, что ты не уснул на микроскопе! – откуда-то издалека донесся голос капитана. - Что? – с характерным звуком отлепив глаза от окуляров, пробормотал МакКой. Какое-то время Джим внимательно изучал его лицо молча, но потом его глаза сузились до щелочек, щеки надулись, губы плотно сжались и, в конечном счете, не выдержали напора воздуха и капитан Кирк разразился почти гомерическим хохотом. Опухшие глаза МакКоя аккуратно обрамляли идеально круглые вмятины на коже, оставленные окулярами микроскопа. Покерфейс доктора с налетом раздражения невероятно удачно дополнял образ, будто сотканный из несуразной комичности. - Выйди и зайди, когда проржёшься, - проговорил доктор и вновь повернулся к микроскопу. - Нет-нет-нет, - остановил его за плечо Джим, - ты уже достаточно поспал на нем сегодня. Ты чего это встал ни свет ни заря? - Это космос. Нет здесь ни света, ни зари. - Твоя смена только через час, что ты тут делаешь? - Изо всех сил люблю свою работу. - А серьезно? - Не спалось. Джим окинул взглядом лазарет и, словно прогуливаясь, прошел до полки с чистыми пробирками. Он задумчиво вытащил одну и повертел в руках. Бросив косой взгляд на капитана, доктор мысленно отметил, что в последнее время ему явно некуда девать руки. - Я тоже волнуюсь, - почти выдавил из себя он. - Мы ослушались приказа. Все волнуются, - сухо бросил МакКой в ответ. - Я несу ответственность за это. Знаешь, когда мы вернемся, я попытаюсь убедить командование, что это было мое решение, и у вас не было выбора. - Любой из нас обязан был бы доложить об отклонении от курса. Да и мистер Спок знал о приказе отступать. Он обязан был арестовать тебя, - возразил доктор и, помолчав, добавил: - да и не факт, что мы вообще вернемся. Джим издал нервный смешок и аккуратно вернул пробирку на место. - Спасибо, Боунс, мне стало заметно легче. Кирк быстрым шагом направился к выходу, но МакКой, смягчившись, остановил его. - Правильные решения не всегда самые приятные. Ты принял единственно верное решение. - Ты тоже. Корабль класса «Конституция» с регистром NCC-1701 получил имя Энтерпрайз не напрасно. Этот уникальный, едва ли не самый важный корабль в истории исследования космоса, носил то же имя, что и его знаменитые тезки-первопроходцы: французский корабль l’Entreprenant 1671 года и первый атомный авианосец. В первой половине 23 века командованием Звездного Флота было введено в действие около 12 звездолетов данного класса. Первый земной звездолет дальнего радиуса действия USS Энтерпрайз (NX-01) был введен в строй в 2151 году под командованием капитана Джонатана Арчера, что открыло новую эру исследований глубокого космоса людьми. С того знаменательного времени прошло более ста лет и вот, вооруженная фотонными торпедами и фазовыми излучателями, «малышка Энтерпрайз» под командованием самого молодого капитана Джеймса Т. Кирка, уже рассекает космическое пространство где-то далеко от дома по направлению к Гелиону. Все каналы связи были по-прежнему отключены, Джим все еще не отдал приказа на их включение. Корабль был глух, и экипаж мог только догадываться, какие ругательства сейчас летят в их сторону от командования. Темный, таинственный, необъятный космос и миллионы парсеков пространства вокруг. Звездолет шел на импульсных двигателях, раз в «бортовые сутки» переходя на безопасный варп-6 из соображений экономии топлива. Да и нельзя было оставлять за собой прямой след искривления, его могли обнаружить. Крейсерская скорость (варп-8) быстро бы истощила гондолы с антивеществом, а идти на импульсном двигателе в дальнем космосе – это все равно, что пешком пересекать Сахару. Все время путешествия доктору МакКою почти нечего было делать. Выдавая редким посетителям лазарета таблетки от головной боли и активированный уголь (бессмертное творение фармацевтики и столь же универсальное, как изолента), Леонард искренне боялся свихнуться. Не то, чтобы его можно было назвать трудоголиком, но ему просто жизненно необходима была хоть какая-то деятельность, которая увлекла бы его настолько, чтобы выбить из головы все посторонние мысли. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем устроить внеплановый медосмотр всему экипажу в количестве четырехсот тридцати человек. Он заранее приготовил четыреста тридцать пробирок для проб крови и назначил время для сдачи. Одним из последних в лазарет добрался капитан. - Нас надо было назвать Титаником, потому что наш благородный капитан покидает мостик последним. Особенно во время медосмотра. - Типун тебе на язык. Над нашими обломками не будет петь Селин Дион. - Руку давай, фанат старого кино. Не бойся, как комарик укусит. - Мы же перед вылетом проходили медосмотр. Зачем тебе столько кровищи, Дракула ты недоделанный? - Забудь про комарика, я передумал. Буду тебя мучить. - И как таких извергов земля носит… - Не носит. Поэтому я и в космосе. Корабль сильно тряхнуло. Послышался сигнал тревоги. - Что это? – воскликнул доктор, хватаясь за пробирки, чтобы те не разбились. - Не знаю, - мрачно ответил капитан и выбежал из лазарета. Доктор помчался следом. - Клингоны, капитан! – выкрикнул Сулу, не дожидаясь вопроса капитана, как только тот появился на мостике. - Откуда?! – Джим был ошарашен. – Их не должно быть в этом секторе. Сколько? Чехов сверился с показаниями сканера и в некотором недоумении произнес: - Одна… птица, капитан. - Всего одна? Дефлекторы? - Всего одна, капитан, - подтвердил Чехов. - Дефлекторы включены, - отозвался Сулу. - На связь выходили? - Каналы связи перекрыты, капитан, - отрапортовала со своего месте лейтенант Ухура. - Так включите их! Предположения, мистер Спок? - Никаких. Но с одной клингонской птицей мы справимся. Прикажете привести в действие фотонные торпеды? - Пока нет. Корабль вновь тряхнуло. - Дефлекторные щиты: девяносто процентов мощности. - Сообщения, мисс Ухура? - Никаких. - Тогда передайте сообщение от нас. Пусть назовут себя и огласят свои намерения. - Ты в своем уме, Джим? – не выдержал МакКой. – Мы официально состоим в ВОЙНЕ с Клингонской Империей! Они палят по нам из орудий! Разве не ясны их намерения? - Ответа нет, капитан. Новый удар. Вибрация прошла через весь мостик. - Дефлекторные щиты: восемьдесят шесть процентов мощности. - Приготовить фотонные торпеды, - скомандовал капитан и нажал на кнопку на своем кресле. – Мистер Скотт, живо отправляйтесь к транспортеру. Просканируйте после залпа корабль клингонов. Всех живых тащите к нам. Джим был напряжен. На висках проступили пульсирующие вены. Вместо того, чтобы приказать Сулу начать обратный отсчет до залпа, он считал в уме, а спустя секунд двадцать скомандовал: - Залп. Фотонная торпеда попала прямо в цель, оторвав клингонской птице крыло. За этим последовало несколько взрывов поменьше. Если клингоны были настолько глупы, что понадеялись на маневренность своего корабля и не закрыли внутренние шлюзы, то разгерметизация, скорее всего, уже привела к смерти всего экипажа. - Скотти? - Один есть, капитан. Поторопитесь, он еле живой. - Мисс Ухура, доктор, вы идете со мной. Почти все представители клингонской расы имеют смуглый с бронзовым оттенком цвет кожи. Но этот был настолько бледен, что критичность его состояния была видна невооруженным глазом. Во время взрыва ему оторвало ногу по колено, и темно-красная с фиолетовым отливом кровь заливала платформу транспортера. МакКой, никогда не слывший силачом, удивительно легко и ловко оттащил раненного клингона в сторону и затянул на ноге жгут выше колена. - Джим, если ты хотел его о чем-то расспросить, сейчас самое время. Он потерял слишком много крови, вряд ли он долго протянет. - Надеюсь ты еще помнишь клингонский, Ухура. Спроси, кто он. Ухура бегло заговорила на клингонском, но ей пришлось повторить вопрос несколько раз, прежде чем клингон ответил. Он с презрением сплюнул сгусток крови на глянцевый пол, а потом так же презрительно бросил ответ, как бросают кость дворняге. - Его зовут Хоркон. Он второй пилот. - На что они надеялись, атакуя нас? Ведь это было самоубийством. Ухура быстро перевела. Клингон хрипло засмеялся (по-видимому, у него было пробито одно из легких), произнес что-то крайне неразборчиво даже для клингонского языка, откашлялся кровью и, шумно выдохнув, закрыл глаза. Второй пилот Хоркон умер. - Что он сказал, Ухура? Ты разобрала? - Да… - нахмурившись, помедлила с ответом Ухура. – Он сказал… Сказал, что Федерации пришел конец и что их не остановить. - Странно, - проговорил Джим, будто самому себе. – Очень странно. Клингоны – те еще занозы в заднице, но они никогда не отличались глупостью. А атаковать нас на одной только птице – не назвать иначе, чем глупостью. - Это не глупость. Это крайняя форма бесстрашия, - ответил Боунс, отмечая время смерти в своем компьютере. - Что ты имеешь в виду, Боунс? Доктор присел рядом с трупом и осторожно отвернул его голову в сторону. На коже под ухом виднелась ровная круглая отметина вроде шрама. - Что это? – недоуменно поинтересовался Кирк. - Метка некромонгера, - доктор горько усмехнулся и тихо проговорил: - Клеймо бессердечности.