Похождения орка-философа

Бесконечные Поля тянулись уже пятые сутки. Куда ни глянь – ровное золотистое море пшеницы, чьи волны накатывали на грунтовую дорогу – единственный ничем не засаженный клочок земли. Стоящее в зените солнце поливало землю теплом и светом. По тропинке двигался пухлый тяжеловоз, срывая на ходу колоски. Навьюченные мешки и походные сумки мерно подпрыгивали в такт неторопливой ходьбе. Дрожа под тяжестью хозяина-орка, конь хрипло дышал и обливался потом. Всадник, нацепив на приплюснутый нос эльфийские стёкла, коротал время за чтением увесистого фолианта «Тёмный Властелины, том II». По сторонам то и дело раздавался свист. Должно быть, полурослики опять пошли воровать пшеницу да заблудились в зарослях. Заколдованное пугало прочёсывало местность в поисках несчастных воришек. Увидев, как лошадь Кранка жуёт колосья, страж посевов протянул к нему руки. Взмах топора, и вот тяжеловоз жуёт соломенную конечность, а обиженный страж отступает обратно. - Tok saderok*, – вздохнул орк, вешая секиру на крепление. – когда кончатся эти Поля? Тяжеловоз только фыркнул, тряхнув вороной гривой. Кранк спрятал «Властелинов» в мешок и достал карту Полей. До ближайшей полноценной деревни две недели езды. Вокруг то и дело попадались дачные избы, где ночевали крестьяне-вахтовики, но в таких домах никогда не бывало лишней еды, воды или кровати. Но вот вдали показался чёрный силуэт небольшой деревеньки. - Manel a’fer**, – орк приложил ладонь ко лбу и вгляделся вдаль. – мы спасены! Наездник несильно пришпорил скакуна. Чтобы не казаться слишком покорным, конь взбрыкнул, но всё же перешёл на рысцу. Когда деревня оказалась совсем рядом, Кранк спрыгнул со спины измученного тяжеловоза и повёл его в спасительную тень деревянных изб за поводья. Вокруг царила неестественная тишина. Ни куриц с цыплячьим выводком, ни бегающих друг за другом кошек и собак, ни резвящихся детишек. Казалось, что деревню покинули. В поисках хоть кого-нибудь Кранк стал бродить по селению. Почерневшие, потрескавшиеся от палящего солнца дома располагались по кругу, задом к Полям и передом к другому кольцу, поменьше. Третий избяной ряд примыкал вплотную ко второму, окружая небольшую площадь с колодцем и каменной часовней. Ни кого не найдя и вернувшись к тому месту, откуда начал, Кранк постучался в ближайший дом. Ему никто не ответил. «Ушёл хозяин, или же боится ли открыть?» – подумал орк и на всякий случай постучал громче. Открывать никто не собирался. Стуча громче и громче, Кранк высадил дверь. С грохотом та упала внутрь избы. Покачав головой, Кранк наклонился – проём был слишком низок – и прошёл внутрь. Убранство избы нельзя назвать богатым, только самое нужное, да и то, по минимуму. Две скамейки в углу, обжимающие грубо сколоченный стол, сложенная из кирпичных осколков печка, сундук для вещей да укрытая травиной лежанка. На лежанке недавно спали, за столом недавно ели, но хозяев в доме не было. Пытаясь сообразить, куда все делись, Кранк задумался, но его размышления прервал шквал ударов по затылку. Били чем-то круглым и продолговатым, возможно, скалкой. - Зачем дверь выломал, негодник? – проскрипел женский голос. Закрывая голову руками, Кранк развернулся и выхватил орудие насилия из рук агрессора. Им, а точнее – ей, оказалась невысокая женщина в сером домотканом платье, подпоясанная куском верёвки. Уже не молодая, да и тяжёлая крестьянская жизнь оставила на ней неизгладимые следы, но всё же её можно назвать симпатичной, если закрыть глаза на свирепое лицо. Крестьянка уперла руки в боки. Даже оставшись без оружия, она не стала менее грозной. - А ну, ставь как было! Камень преткновения – несколько скреплённых железными полосами досок – сиротливо валялся на полу. Орк подцепил дверь рукой и привёл в вертикальное положение, а большего сделать не мог: верхняя петля была сломана и подвязана верёвочкой, а нижняя от ударов раскрошила трухлявое дерево. - Прошу прощения, – морда Кранка приняла сожалеющий вид. – дверь была не заперта, и я вошёл… Видимо, ярость стала потихоньку отступать, и женщина отреагировала достаточно спокойно. - Та знаю я, – махнула она рукой. Орк инстинктивно втянул голову в плечи. – Сама маюсь: третьего с петель слетела. Есть будеш? После столь агрессивного приёма Кранк меньше всего ожидал гостеприимства. Не найдя, что ответить, орк кивнул. Крестьянка по-хозяйски направилась к печке и достала ухватом закоптившийся горшок. Поставив сосуд на стол, женщина со смачным звуком опустила в него деревянную ложку. Каша была не ахти какая, недоваренная и совершенно не солёная, но после пяти дней злаковой диеты Кранк ел с аппетитом. Пока он стучал ложкой по горшку, крестьянка ушла за молоком. - Не серчай, – тихо сказала златоволосая, протягивая гостю кувшин. – Месяц как в страхе живём, а ты – в двери ломиш-са…! То, что деревню кто-то терроризирует, Кранк понял и сам. В конце концов, кто в здравом уме пригласит орка к столу, за которым ест сам? Только если хозяин видел чего пострашнее. - Что случилось? - Повадилось к нам чудиш-ше, – голос женщины задрожал. – мужиков наших харчить. Сперва пропал муж Златки, доярки наш-шэй. Утопал коров пасти – та и пропал. Коровы есть, его-й нету! Потом пропали Кочерга, Сачок и Свирель. Уш-шлы рыбачить на озеро, и концы в воду! - Может статься, – орк оторвался от трапезы. – просто утонули… - Та кабы утопли, наш-шлы бы их. Свяш-шенник нашенский целый день с обрущем плавал, не наш-шёл! Нету мертвяков. Стал быть, сожрал кто. А как настало время жатвы, жнецы ушли в поле, и не воротились. Апосля этого мы по домам заховались, боялись нос высунуть, да наутро всё едино пропадали. Му… – крестьянка всхлипнула. – муж мавой, Цапля, пятого дня пропал! Скотина последняя, так моя скотина, не чужая! Женщина заплакала, закутав лицо в платок. - Так все мужики и перевелись. Один свяш-шенник, вот, последним остался. Толковый мужик, не то что мавой. Молвят, его Круг оберегает. Та разве он кого оберечь может, если мужика маво не оберёг? Крестьянка снова разрыдалась, и плакала, пока Кранк не заскрёб ложкой днище горшка. - Вот чего, милый: ты хоть и не такой здоровый, чудиш-ше-то и Жевуна уташ-шило, а уж он-то поболе тебя был, но видно – вояка бывалый. Заруби гадину, мы уж за ценой не постоим. Живём небогато, но соберём с каждой избы по монетке… - Так и быть, добрая женщина. Потерев ушибленный затылок, Кранк встал из-за стола. В дверях орк обернулся и спросил: - Кто-нибудь может поведать о чудище? - Свяш-шенник поведает, – женщина махнула рукой в сторону часовни. – Он всех отпевал, везде был. Может, видал чего… Э, нет, его только к вечеру жди. Сейчас он по полям ходит, ищи его с огнём! Та и ты устал с дороги, куда тебе на чудиш-ше-то переть? * * * Рассчитывая отдохнуть, Кранк проявил излишний оптимизм. Стрекоза, так звали крестьянку, у которой остановился воин, решила распорядиться его временем иначе. С тех пор, как пропали все мужчины, в деревне накопилась куча несделанной мужской работы. Починка двери, забивание гвоздей и рубка дров оказалась только верхушкой того айсберга, с которым столкнулся Кранк с подачи хозяйки дома. После того, как орк помог Стрекозе, в дом заглянули её подруги-соседки. Восхищаясь работой Кранком, с которой не сумел справиться “криворукий муженёк”, они ненавязчиво попросили орка помочь и им. Ну как тут отказать? Об отдыхе и речи быть не могло. Предстоящую битву с монстром воин ждал как спасение. Едва стемнело, а он уже ступил на порог часовни. Орки не поклонялись Святому Кругу, да и прочие религии континента им чужды, но всё же Кранк счёл необходимым уважить людскую традицию. Выставив средний и указательный пальцы, он поднял руку и описал перед собой круг, воспроизводя молебный жест. * * * Шторы наглухо закрывали окна. Несмотря на не самый поздний час, в келье было темно, и только круг горящих свечей давал хоть немного света. Старик пятидесяти лет пластался по полу, выводя мелком замысловатые фигуры, периодически сверяясь с расстеленной перед ним большой толстой книгой. Кранк откашлялся: - Простите… От неожиданности священник провёл лишнюю чёрточку и сбил несколько свечек. - Ради Круга! – воскликнул старик, торопливо расставляя упавшие свечи по местам. – Не подкрадывайся ко мне, нечестивец! - Ещё раз прошу прощения, – орк слегка склонил голову в знак своего сожалениния. – меня зовут Кранк. - Валериус, – стоя на коленях, священник скрестил руки на груди и склонил голову. - Очень приятно. Я пришёл к вам по делу. - Так говори же, – нахмурился Валериус. – окаянный! - Женщина по имени Стрекоза рассказала про монстра, который нападает на местных мужчин. Мне сказали, что вы можете о нём рассказать. Старик поднялся с колен и отряхнул рясу от пыли. Подойдя к книжной полке, он выудил оттуда одну, раскрыл и начал читать. - Башмак, пастух. Десятого дня месяца Всхода пропал возле леса-кочевника, тела так и не нашли. Отпет заочно, так… Кочерга, Сачок, Свирель рыбаки. Девятнадцатого дня месяца Всхода, на рассвете пошли рыбачить на озеро и не вернулись. Не найдены. Серп, Шершень… – священник огласил несколько десятков имён. – …Роба, жнецы. Первого дня месяца Жатвы вышли в поле и не вернулись. Тела всё так же не найдены. Молот и Клещ, кузнецы. В ночь на восьмой день месяца Жатвы пропали из дому. Валериус продолжал читать имена жертв неведомого чудища. Все жертвы покидали деревню и не возвращались, и каждый раз тело найдено не было. А потом стали пропадать прямо в деревне. Немногие монстры на такое способны. - Что скажешь? – прервал размышления Кранка священник. – Кто бы мог всех пожрать? - Не знаю, – орк почесал подбородок. – это ведьмаков спрашивать надо. Правда, обстоятельства сужают круг подозреваемых. Раз не нашли тел, чудище может проглотить человека целиком. Учитывая, что мужчины пропадали даже в деревне, оно сумело овладеть их разумом и заставить идти к себе. В принципе, под описание подходит только Удильщица… Кранк имел ввиду морского монстра: огромную пасть с языком в виде смазливенькой девицы с атрибутами женской зрелости. Эта “девица” завлекает рыбаков, после чего пасть захлопывается. - …но озеро для Удильщицы маловато будет, да и воду пресную они не любят, так что не знаю. Может, змей? - Змей глотал бы и баб, не только мужиков. - В самом деле… – Кранк снова задумался. – Расскажите, где именно произошли нападения? Утомлённый разговорами Валериус опустился на сколоченную из ящиков кровать. - Башмак пас коров там, где раньше был лес-кочевник. Не знаю, что в этих бродячих деревьях такого, но скот просто обожает их листву. Разъелись, понимаешь. Вот Башмак-то и водил своё стадо к лесу. Там и пропал. А лес потом взял и ушёл, нечестивый. - А рыбаки? - Рыбаки ходили на озеро. Озеро-то, хвала Кругу, не кочует. Старик запустил руку под подушку и выудил оттуда потёртый, скрученный в трубочку листок бумаги. Поднявшись с кряхтением, он растянул его перед мордой орка. - Вот наша деревня, – сухой старческий палец с жёлтым ногтем обвёл чёрный пятиугольник в центре карты. – а озеро чуть юго-западней… Кранк хлопнул себя по лбу. Если бы сегодня утром он взял чуть правее и сошёл с дороги, ему не пришлось бы обливаться потом и томиться от жажды. Но назад во времени не вернёшься. Отец Валериус коснулся костлявой ладонью спины Кранка и стал толкать его к выходу. - Теперь оставь меня, нечестивец! Я должен закончить молитву! * * * По ночному воздуху забили кожистые крылья. Каменный потолок часовни завибрировал от торопливого постукивания. В темноте загорелись два жёлтых огонька… * * * В детстве Кранк зачитывался историями об отважных борцах с чудовищами. Хозяин Кранка к подобному чтиву относился презрительно и сжигал книги всякий раз. После этого дети, у которых маленький орк выпрашивал книги, сильно обижались и не раз его били. Но тот не падал духом, ибо ровнялся на полюбившихся героев. Тогда Кранк даже не думал, что однажды ему придётся оказаться в шкуре героя-охотника. Ему предстояло вступить в бой с чудищем. Было немного страшно: Кранк не знал, с чем им предстоит столкнуться. Орк не раз бился с чудищами, но никогда не охотился на них специально. Это не то же, что ставить капканы на лисиц! Для охоты Кранк выпросил у крестьянок лодку. Уставшие жить в страхе женщины не поскупились даже на целого барана для приманки. Животное стояло в лодке и испуганно озиралось по сторонам. От посудины к берегу тянулась бечёвка, привязанная другим концом к седлу тяжеловоза. Конь бил копытом и хлестал себя хвостом. Его хозяин прятался в камышах с гарпуном в руке и кинжалом в зубах. Он уже ждал полчаса, и терпение было на исходе. Но вот по озеру пошла рябь. Лодка сотряслась от сильного удара. Баран не удержал равновесие и повалился на днище. Упав, животное заблеяло, поднимая из камышей стаю птиц. - Ну, пофол! – орочья рука хлопнула по конскому крупу. Тяжеловоз поскакал прочь от озера. Лодка сорвалась с места, вырывая барана из лап чудовища. Только монстр не собирался так просто сдаваться и отпускать добычу. Как и планировал Кранк, он погнался за лодкой, не понимая, что это ловушка. Новый удар подбросил посудину в воздух, едва её не перевернув. Баран продолжал отчаянно блеять. Противный звук резал уши, и орку захотелось метнуть копьё в барана, а не в чудище. Следующий удар опрокинул лодку. Оказавшись в воде, приманка забила копытами в попытках выплыть на сушу. Животное не издавало ни звука, только отчаянно хватало воздух, пока его не утянули на дно. Бушующее озеро окрасилось в красный цвет. Тяжеловоз замедлил бег, пустая лодка вылетела на берег кверху дном. Не теряя времени, Кранк разбежался и метнул гарпун, метя в центр алого пятна. Остриё поразило цель. Чудище забилось в агонии, давясь разорванным на кусочки бараном. Мощный хвост забил по воде, пытаясь достать плавником до гарпуна. Древко плясало в бешеном танце, то выныривая, то погружаясь на всю длину. Красную баранью кровь разбавила синяя кровь чудовища. Орк с разбегу ворвался в озеро по пояс. Ухватив древко обеими руками, орк потащил добычу на берег. Было легко, пока монстр боролся с гарпуном. Когда же он осознал, что главная опасность исходит от охотника, он стал сопротивляться. Зелёный от тины хвост ударил Кранку под колени. Воин не устоял шлёпнулся в воду. Улучив момент, чудовище попыталось скрыться. Но и Кранк сдаваться не собирался. Выплюнув нож в ладонь, орк набросился на чудовище сверху. Ухватив монстра за клешню, охотник несколько раз ткнул лезвием в конечность. От боли монстр закрутился, словно карусель, пытаясь стряхнуть с себя тяжёлое тело. Гарпун упёрся в дно, впиваясь в чудище ещё сильней. Здоровой клешнёй монстр цапнул Кранка за руку. Орк выпустил чудище, но снова схватился за древко и потянул к берегу. Вода была по грудь. Нож давно ушёл на дно. Даже будучи раненым, чудовище было сильней. Первым начал уставать Кранк. Он понял, что если бой не закончится сейчас, чудище уйдёт и, возможно, утащил его самого. Удерживая гарпун одной рукой и зубами, орк выхватил с пояса топор и стал рубить воду, стараясь попасть чудищу в голову. Монстр продолжал вырываться, и удержать его одной рукой Кранк не мог. Но он и не пытался – он махал топором. Скоро чудище перестало оказывать сопротивление. Вытащив добычу на берег, Кранк хорошенько рассмотрел тушу. Покрытое раздробленным панцирем существо достигало шесть орочьих локтей в длину, а может и больше. Короткий, но мускулистый хвост оканчивался плавником в виде веера. Тупое туловище заканчивалось двумя парами конечностей с клешнями, одного, кстати, не хватало. Посредине приютилась маленькая голова с огромным рубцом промеж чёрных глаз. Песок вокруг монстра быстро окрасился в синий цвет. Несомненно, чудовище было мертво. Выдернув гарпун, Кранк отбросил его в сторону. Сжимая в руке топор, он несколько раз ударил им по несуществующей шее ракообразного. Взяв отрубленную голову за кусок болтающейся плоти, орк поднёс её к лицу. Внимание Кранка привлекли жвалы – шесть пар мелких острых конечностей, коими чудище и разрывало жертву на части. - Оу-мар, – воин вспомнил название твари, пихая трофей в мешок. – к тому же, молодой. Сдаётся мне, это не тот монстр, которого я искал. Подошедший к хозяину тяжеловоз замотал головой. - Боюсь, manel a’fer, охота ещё не кончилась… Пытаясь сделать шаг, Кранк упал на колено. Нога, по которой оу-мар саданул хвостом, стала ватной от боли. В пылу сражения орк ничего не почувствовал, зато теперь вкусил прелесть травмы в полной мере. А ещё боль жгла запястье, за которое схватилась клешня. Кранк упал на песок и потерял сознание. * * * - Добра лошадина, – слышал орк через пелену. – Не жалко? - Да жалко-то жалко, только с голодной Морэны нам ничевой не перепадёт. Да и самим кушать хочетс-са. Я с энтой рыбы уже одурел! - Эх, плохо, что баран утоп. Можно было его схарчить, а лошадину себе прибрать. - Агась! Тебе, Сачок, только на лошадях-то и ездить! - Зарой яму, Кочерга! Мигом в конец скатиш-шя! - Ты мне тут не грози! Сам последним её пользовать будешь! - Морэна сёдня со мной… - А ты заткнись, Свирель, не то вообш-ше ничавой не получишь! - Что происходит? Кранк пришёл в себя и теперь поднимался с песка. Нога ещё болела, но терпимо, боль в запястье так вообще прошла. Очнувшись, орк обнаружил, что его тяжеловоза поймали в сети три мужика лет двадцати-тридцати от роду. Рука сама собой подхватила топор. - Кто вы такие? Мужики переглянулись. Пробуждение бугая они явно не ждали. - Я ж говорил, что живой, а ты: «Чудиш-ше загрызло, чудиш-ше загрызло!» - Дык, Свирель тоже видел, как он мордой вниз рухнул! - Ну, я-то видел. Дык ведь он… - Извольте уже объясниться, – Кранк повысил голос. Три мужика разом повернули головы. - Рыбаки мы, – пробасил низкий мужичонка в пончо и широкополой шляпе. – Меня Сачком кличут. - Кочерга, – представился долговязый бородач в стёганке. - Ну, а это Свирель, – Сачок указал на паренька в рубашке из мешковины. – Лошадина твоя? Так забирай! Склонившись над связанным тяжеловозом, рыбаки стали распутывать сети. Вскочив на ноги, конь фыркнул и, толкнув Кочергу, спрятался за спину Кранка. Орк морщил лоб, пытаясь что-то вспомнить. - Подождите, – его осенило. – Кочерга, Сачок, Свирель… Те самые рыбаки, которых съело чудище! Долговязый махнул рукой. - Та не было никакова чудиш-ша. Энто бабы всё придумали. Кранк перестал что либо понимать. - Тогда почему вы не вернётесь домой? Сачок сверкнул глазами. - А ты бы стал возвраш-шат-са к энтим гарпиям? «Ты почему так долго? Где рыба? Чевой-то она така маленька?» Сидят на шээ, дык еш-шо и недовольны! - Во-во, – поддакнул бородач. – Всю кровиш-шу выпили, лучшее всякого вампыра! Приходышь уставший, а им то одно, то друго! Сил никаких нету! - Ты их кормышь, а они тебе – одны упрёки! - А пока ты рыбачишь, они друг с другом соревнуется, кто большее гадостей про мужа наговорит! - В обш-шем, – заключил Сачок. – устали мы от такейной жизни… - …как Морэну встретили – сразу к ней. Кранк потёр залысину. - Постойте, кто такая “Морэна”? - Рыбодевка. - Озёрница, – поправил Свирель. - Тих, – шикнул на него Сачок. – покуда серьёзные люди толкуют! Дык, о чём я: Морэна любит нас, а мы – её. Нам хорошо с ней, и к энтим гарпиям мы не вернёмся! - Хорошо-хорошо, – закивал орк. – А другие… они тоже к озёрницам сбежали? Кочерга покачал бородой. - Морэна у нас одна рыбодевка. Кнут к древобабам убёг, самый первый. А потом – хто куда! - Ясно, – Кранк почесал затылок, отозвавшийся болью от вчерашней скалки. – Всё с вами ясно. * * * По дороге в деревню Кранк непрерывно думал, выдавать ли незадачливых любовников или нет. Что сильнее: мужская солидарность или жажда наживы? К счастью, ничего решать не потребовалось. Ещё на подходе к селению Кранк заметил какое-то столпотворение. Подойдя ближе, орк смог разглядеть, что происходит. Деревенскую площадь наводнили воинственно настроенные женщины. Крестьянки размахивали ножами, скалками и сковородками, готовые броситься на неведомого врага. Шум стоял такой, что Кранк не слышал собственных мыслей. Что именно кричали женщины, оставалось неясным. Кранк оставил коня на входе, а сам пошёл разбираться, в чём дело. Женщины были настолько поглощены своей яростью, что совсем не заметили двухметрового бугая. Как нож сквозь масло, орк прошёл через толпу, аккуратно расталкивая крестьянок локтями. Для них появление орка стало такой неожиданностью, что когда он легонько отпихивал женщин в стороны, они, словно вынырнув из какого-то транса, тихо ойкали и сжимались в комок. Расчищая подобным образом дорогу, орк добрался до эпицентра действа. Крестьянки столпились перед маленькой ветхой избушкой, сжавшейся в комок у подножия часовни. Время от времени кто-нибудь из них подхватывал с земли камень или кусок грязи и бросал его в окошко. Толпу подзадоривала Стрекоза, выбрасывая кулак в небо и выкрикивая какие-то лозунги. В дверях избушки стоял Валериус, заграждая проход. - Nima ja Romda***! – кричал священник, осеняя себя круговым знамением. – Имейте же снисхождение, женщины! - Никакова снихождения чудиш-шу! – вопила Стрекоза, размахивая скалкой. – Она уташ-шила наших мужиков! Смерть ей! - Я устал твердить тебе, это не она! - Иди прочь, Валерус, не то и тебе достанется! О, великан! Поди сюды! Кранк послушно подошёл к златоволосой. - Вот чевой, зелёный, – затараторила Стрекоза. – подвинь святова отца да войди в избу! Чудиш-ше там сидит! - Я… - Заплатим более уговоренного! Ступай! Кранк хотел напомнить, что ему и в первый раз обещали заплатить сколько смогут, но промолчал. Подталкиваемый женщинами в спину, орк подошёл к отцу Валериусу и, подхватив его под мышки, переставил в сторону. Плечом вышиб дверь и ввалился внутрь. В нос ударил запах серы. Из дальнего угла на вошедшего таращились два жёлтых глаза. Кранк выхватил топор и стал медленно приближаться. Постепенно из темноты выступили кожистые крылья, длинный гибкий хвост и короткие витые рога, укрытые вороными кудрями. Алая кожа вспыхнула огнём, освещая комнату. - Только подойди, – оскалилась демоница, сжимаясь в пружину. – и я перегрызу тебе горло! Без сомненья, перед Кранком суккуб, или, как его называет Церковь, адский соблазнитель. Воин внимательно пригляделся к девушке. За жизнь он видел немного суккубов. Узнать эту особь не составило труда. - Кшара? Демоница приняла более расслабленную позу и, в свою очередь, пригляделась к орку. - Кранк? Воин опустил топор. Он вновь встретил Кшару, с которой случайно познакомился в «Трёхголовом поросёнке» за добрую сотню километров отсюда. Бывают же совпадения! - Ты как здесь очутилась? Суккуб потупила взор. Кранк мог бы сказать, что она покраснела, если бы не без того алая кожа. - Этот священник… – выдавила она. – приманил меня. Он провёл ритуал, который имитирует Зов другого суккуба, попавшего в беду. Услышавший его обязан придти на помощь. Отец Валериус поймал меня в ловушку и пытался… исповедовать… но я вырвалась. А тут эти фурии! Мне пришлось спрятаться здесь: я слишком слаба, чтобы лететь. Борьба с чарами отняла у меня слишком много сил… Кранк проклял священника и тут же порадовался, что бывший хозяин не научил его колдовать, иначе святой отец отправился бы к своим богам. Впрочем, орк вполне мог отправить его туда кулаками. - Не бойся. Теперь ты в безопасности. Кранк почувствовал прилив воодушевления и сил, будто за его спиной выстроились все боги мира. Перехватив топор в обе руки, орк развернулся и вышел на улицу. - Ну чавой? – вопрошали деревенские женщины в лице Стрекозы. – Убил чудовиш-ше? - Нет. Кшара покинула убежище вслед за Кранком. - Ах ты паскудник! – глаза стрекозы загорелись не хуже, чем у демоницы. – Я-то думала, что орочьи мужики не таки, а ты такой же никчёмыш! Все вы паскудники! Бей их, девчонки! В обычных ситуациях Кранк не позволял себе грубости в отношение женщин, однако тут был особый случай. Воин взглянул на приближающуюся толпу, потом на топор и снова на толпу. В его голове созрел план. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Кранк издал грозный орочий рык, с которым вожди ведут своих воинов в бой. В часовне лопнул витраж. Где-то в поле испуганно пискнули полурослики. Морэна и три её хахаля прервали любовные игры. Ярость женщин сменилась паникой. Толпа ломанулась назад, возникла давка, и тут уж было не до орка с суккубом. - Бежим, – шепнул Кранк, хватая демоницу за талию. Забросив девушку на тяжеловоза, орк запрыгнул коню на спину и вдарил пятками по бокам. Скакун бросился прочь из деревни. * * * Кранк и Кшара держали путь на восток. Злополучная деревня осталась далеко позади, поэтому можно было не торопиться. Орк спешился и взял коня за поводья, а демоница продолжала ехать верхом. - Мне крайне неловко… - Пустяки, – Кранк махнул рукой. – разомну ноги. Как продвигается твой Поиск? Девушка вздохнула и опустила глаза на дорогу. - Ещё один “герой” оказался фальшивкой… Младший сын малоземельного барона, – демоница стиснула поводья. – Он странствовал, чтобы спасти принцессу, за которую дадут полцарства. Простолюдинка – тем более нечисть – ему не нужна. А я чуть было… не открылась ему. Но, может быть, оно и к лучшему. Кстати, как твоя книга? Кранк пожал плечами. - Пишу помаленьку. Ведь каждый день учит нас чему-то новому. - И чему тебя научил сегодняшний день? - Иногда мы не ценим то, что у нас уже есть. Относимся к этому, как к должному. Не бережём, а порой даже сами уничтожаем. И только потом, потерявши, плачем. Да, запишу слово в слово!