Тотем

       Он вернулся той же ночью. Темной тенью скользнул по двору и мешком осел у крыльца, — видимо, не было сил подняться по ступеням. Я увидел его из окна библиотеки, поспешил вниз на помощь.       На лице у парня запеклась кровь. Избили его, что ли?       Уже привычным жестом подхватил его на плечи, отнес в смотровую, раздел и уложил на стол. Хм, кажется, даже хуже, чем побили… На спине у Мирко я нашел с десяток странных почти круглых кровоподтеков, на левой ноге алел большой укус, из которого все еще продолжала сочиться кровь. Занялся его обработкой, затем перешел к ушибам. Под конец процедур парень начал приходить в себя. Застонал, заметался, так, что я вынужден был крепко обхватить его за плечи, чтобы он не свалился со стола.       — Мирко! Все в порядке, мальчик!..       Он открыл глаза.       — Мастер?.. Как я тут оказался?       — Ты пришел сам, не помнишь?       — Нет… — он поморщился. — Нога очень болит… И спина. Ох, мастер, они…       — Потом расскажешь, — прерываю я его. — Сейчас нужно убедиться, что у тебя нет переломов. Я должен прощупать тебе кости. Будет больно, может, даже очень больно. Ты должен сказать, если где-то будет болеть сильнее, чем везде. Потом я заговорю боль, и ты мне все расскажешь.       Он кивает, судорожно вцепляется в края стола. Я начинаю осмотр, чувствую, как напрягаются его мускулы, замечаю, как он стискивает зубы, как белеют его пальцы… К счастью, кажется, ничего серьезного. Последним движением провожу ладонью сверху вниз в нескольких сантиметрах от его тела. Парень сразу расслабляется.       — Не болит…       — Ну еще бы. А теперь в кровать.       Щелкаю пальцами, переношу нас в его спальню. Он ложится, я присаживаюсь на краешек кровати у его изголовья.       — Так что случилось? — спрашиваю как можно мягче.       Он осторожно поворачивается на бок, обнимает подушку. Видимо, для моральной поддержки.       — Я даже не успел зайти в селение. Там наши работали на поле. Меня увидели — сразу кто за вилы, кто еще за что… Я даже не понял сначала. А они начали кричать, что я чудовище, что я стал таким, как вы. Ну, вам-то можно, вы же Великий Предок, — добавил он, поднимая на меня извиняющийся взгляд.       Я нетерпеливо кивнул.       — Дальше?       — Прибежал староста, крикнул, чтобы я убирался откуда пришел. А люди начали говорить, что я ходяк и что нужно мне вбить кол в сердце…       Ходяк. Народное название зомби. Воображение у них, конечно, богатое. Сроду ни одного зомби не видели, а все туда же!.. Знатоки!       — Потом?       — Я крикнул, что просто хочу поговорить с мамой. Она пришла. Сказала, что ее сын…       Он запнулся, вытер глаза рукой.       — Что он умер достойно, а я — нечисть, и чтобы не смел поганить его память, принимая его облик. Потом они стали швырять в меня камнями и спустили собак… Мастер, что мне делать?!       Слезы градом, истеричные нотки в голосе. Шок, а с ним и видимость спокойствия, проходит, теперь только держись…       — Я никому не нужен, ни им, ни вам… Куда я пойду, мастер?!!       Машинально глажу его по голове.       — Ты вылечись пока. А там разберемся. В конце концов, это не я тебя прогнал. Так что, если захочешь — тут останешься.       — Но вы сказали, что я вам ни на что не нужен…       — Мальчик, этот дом под завязку набит ненужными вещами!       Он неожиданно хихикает и кладет голову мне на колени.       — Добрый вы, мастер…       Н-да… Много как меня называли, но чтобы добрым… Старею, что ли… Размяк.       Размышляя над этим, сам не заметил, как тоже заснул.