Тотем

      При первом взгляде на селище казалось, что оно пылает полностью. Присмотревшись, однако, я обнаружил, что горят только два строения: мастерская местного плотника и его же хата. Плохая новость заключалась в том, что они находились в самом центре селища, а значит, огонь с них мог быстро распространиться на другие строения. Еще одна плохая новость ‒ по всему двору между пылающими строениями валялись доски, стружки, какие-то деревянные болванки и изделия ‒ все они также горели, создавая почти сплошную стену из огня. Хорошая новость заключалась в том, что у Решки ‒ плотника, ‒ был довольно угрюмый и раздражительный характер. По этой причине он обнес свои владения высоким частоколом ‒ выше моего роста, ‒ из толстых брусьев. Получилось что-то вроде донжона, не связанного с другими строениями и заборами (кстати, намного менее высокими). Частокол пока не занялся огнем, он же сдерживал распространение пожара. Вот только надолго ли его хватит?..       Селяне бестолково метались по селищу. Вообще они довольно сообразительные ребята ‒ но тут, видимо, сказывалась паника. Кто-то пытается гасить мастерскую, кто-то утешает погорельцев; несколько человек поливают водой расположенные поблизости строения, но при этом каждый сам бегает к колодцу, теряя драгоценные секунды. Бабы ревут, дети визжат и мечутся под ногами, в общем хлеву ревет скотина, а какой-то детина пытается выяснить, выпускать ее или нет. Вокруг вопрошающего мнения тут же разделились ‒ одни кричат, мол, выпускай, а то подохнет, другие ‒ оставь как было, авось огонь до хлева не дойдет, а бегущее стадо только усилит панику и еще кого потопчет...       Появляюсь на входе в селище, прямо с бегу поднимаясь с лап на ноги. При моем появлении народ подтягивается ко мне, видимо, отчаявшись увидеть лидера в полностью обескураженном старосте. Рысь, Рысь! ‒ пробегает шепот.       Пока они сосредоточены на мне ‒ действовать! Первым делом организовать людей, поливающих уцелевшие здания, в цепочку. Толкаюсь, расставляю их, сую ведра в руки, в двух словах и на пальцах объясняю принцип. К цепочке добавляю тех, кто пытался сбить огонь с пылающих строений ‒ это уже не спасти. Какая-то ревущая баба, кажется, жена Решки, попыталась сопротивляться ‒ у них там, видите ли, хозяйство ‒ будто от него еще что-то осталось... Рычу, хватаю ее за плечи, разворачиваю к группке других женщин с детьми. Рявкаю ‒ увести! К озеру!       Благодаря своим вылазкам в лес я помню, что там пока безопасно.       Пока они собираются, бросаюсь к загону для скота: понимаю, что животные бросятся прочь от огня, то есть опять же по направлению к озеру. Это хорошо. Так и случилось. Женщины и дети, увидев бегущее стадо, расступились, а потом побежали следом ‒ сработал инстинкт пастухов ‒ не растерять, не дать пропасть животинкам.       На все уходит не более пяти минут. Без женщин, детей и коров становится тише.       Мужики продолжают поливать уцелевшие здания, я присоединяюсь к ним, следя, чтобы огонь не распространялся.       К несчастью, поднимается ветер. Пламя, подпитываемое им, становится больше, сильнее гудит, от него летят опасные искры.       ‒ Мастер, ‒ слышу голос Мирко над ухом, ‒ вы ведь можете вызвать дождь!..       ‒ У меня нет сил, я уже колдовал сегодня, ‒ отвечаю я, перехватывая очередное ведро. ‒ Нужно сбить огонь.       Мастерская Решки уже упала и стала не так опасна. Но вот хата полыхает как факел, угрожая всему селищу, хотя, судя по виду, держится на честном слове.       Сую ведро с водой Мирко, ставлю его на свое место в цепочке. Краем глаза успеваю заметить, как посторонились мужики, с каким недоверием и отвращением посмотрели на парня. Боги, они даже ко мне лучше относятся!.. Варвары! Впрочем, не до этого.       Нахожу старосту.       ‒ Нужны багры, все что есть! И крепкие веревки! Нужно обвалить эту хату!       Он кивает, и мы вместе бежим в какой-то сарай, по счастью, не затронутый огнем. Он отдает мне все что нужно. Снимаю крюки с багров, привязываю к ним длинные веревки. По счастью, участок земли вокруг хаты небольшой. Если вбежать внутрь, зацепить багры за дверной и оконные проемы, а затем всем миром потянуть ‒ есть большие шансы, что стена рухнет, а частокол остановит большую часть искр. Ну что ж, звучит не так уж и сложно... Веревки обливаю водой ‒ они не должны начать тлеть, и сматываю. Готово. Ну что ж...       ‒ Мастер, не надо! ‒ раздается крик Мирко над ухом.       Нашел время для споров!       ‒ Вы им поможете еще, если что, ‒ продолжает пацан. ‒ Вы же Великий Предок, им без вас нельзя. Я пойду.       Я собираюсь было спорить, но вижу его глаза и понимаю, что мы только потратим время зря. Ладно. Хватаю ведро, окатываю его водой. Поверх невероятным усилием воли ставлю магический щит ‒ и сам пугаюсь, насколько заклятие выходит слабым. Подбираю какую-то тряпку, смачиваю водой и ее, прижимаю к его лицу.       ‒ У тебя три минуты. Потом выбирайся, я не продержу щит дольше.       Он кивает, и исчезает в кольце огня и дыма. Я и еще несколько мужиков стоим у пылающих ворот, готовясь хватать веревки. Вся моя воля сосредоточена на том, чтобы держать на мальчишке щит, но я чувствую, как магия утекает, как вода сквозь пальцы. Звериным чутьем отмечаю время. Полторы минуты... Две... Две с половиной...       Из-за частокола доносится какой-то треск, мы видим, как обваливается часть крыши. По счастью, она не с той стороны, где должен находиться Мирко. Впрочем, кто знает, где он... Три минуты. Щита больше нет. На все попытки продлить действие заклинания я чувствую лишь глухую боль во всем теле и ощущаю, как начинает болезненно биться аура ‒ мой запас жизненной силы. Если повредить ее ‒ восстановиться я уже не смогу.       ‒ Долгонько он что-то... ‒ озабочено вздыхает староста рядом.       Четыре минуты.       Опрокидываю на себя ведро воды, мокрым рукавом рубахи закрываю лицо, вбегаю за частокол.       Как же жарко! Я чувствую как обжигает кожу, хорошо хоть мокрая одежда дает хоть какую-то защиту. Хуже то, что я почти ничего не вижу. Дым ест глаза, слезы катятся градом. Кое-как добираюсь почти до стены хаты. Кажется, замечаю впереди темный силуэт, но в таком аду нельзя быть ни в чем уверенным... Так и есть! Мирко стоит, тяжело опираясь на горячий подоконник. Затем прямо у меня на глазах начинает оседать на землю. Подбегаю, рывком взваливаю его на плечи, прихватываю и веревки ‒ он успел их закрепить, ‒ оборачиваюсь...       И понимаю, что не знаю, где выход. До частокола-то я дойду, ‒ если не споткнусь обо всякий горящий хлам на земле, ‒ но где в нем ворота, представления у меня самые смутные.       Я ощутил, как начала потрескивать на мне одежда. Жар становился совершенно нестерпимым, каждый вдох опалял легкие. Пора было выбираться!       Я побрел вперед наугад. Впереди замаячило что-то темное, что могло быть частоколом, а могло ‒ просто пятнами перед глазами. Сжав зубы и стараясь поменьше дышать, я пошел к ним, как вдруг услышал позади себя громкий треск. Обернулся. Хата, не дожидаясь наших усилий, начала оседать ‒ медленно, но верно. Еще несколько секунд, может, минута, ‒ и мы окажемся под завалами пылающих балок.       Я машинально отшатнулся, и к огромной радости ударился затылком о тлеющий частокол. Все же это не было иллюзией! Только вот ворот там не было. Треск сзади усиливался. Мелькнула мысль, что в звериной ипостаси я этот частокол перемахну, даже лапами не коснувшись. Но тогда я не смогу вытащить Мирко. Впрочем...       Руки и спина наливаются звериной силой. Хоть бы по ту сторону частокола кто-то был!.. Вскидываю парня на вытянутые руки ‒ и как мешок картошки перекидываю наружу. В эту же секунду обрушивается хата. Меня накрывает волной искр и такого жара, что темнеет перед глазами. Последнее, что я запомнил ‒ отчаянный рывок наверх...