Сияние диких роз

— Вот, накинь мой плащ, — сказал Дазай, чему я немедленно повиновался. Его одежда была теплой и я только сейчас почувствовал, что буквально умираю от холода. Плечи тут же почувствовали тяжесть его рук, и я сам старался закутаться в его одежду поплотнее. — Скажи мне, этот город или подземелье в котором ты был, как оно выглядит? — Как ад, — ответил я, чувствуя какой-то странный запах, что исходил от одежды Осаму. — А ты разве был в аду? — Странный вопрос для того кто вытащил меня оттуда. — Ну да, согласен. Я сам не единожды задавался таким вопросом, есть ли ад на земле, и глядя на тебя сомнений в моих догадках нет… — Чем пахнет твой плащ? — перебил его я, и Осаму остановился. — А, ты об этом. Не волнуйся, это запах гипса, никак отстирать не могу. Видишь ли, мое тело немного непригодное для крупных ссор или драк, поэтому я так жестоко страдаю в каждом бою, что ведет мафия. — Мафия? — Да, есть такая организация заправляющая своим маленьким миром. Думается мне апокалипсис настигнет и её, — задумчиво продолжил Дазай и поправил повязку. — Что ты так смотришь? — А с руками что? — А вот это тебя уже не касается, — он улыбнулся и повернулся ко мне спиной. Немного притормозив, я вглядывался в зияющее пятно в темноте и, сорвавшись с места, бросился на него. Повалив Осаму на землю я тут же перевернул его, за что получил сильный удар по лицу, но все же мне удалось сжать руки вокруг его горла. — Теперь ты мой, — сказал я, будучи в замешательстве, что он позволил на себя напасть. — Уверен? — улыбнулся Дазай и тут я почувствовал, что что-то давит на живот. Это было дуло пистолета. — Это ты теперь принадлежишь мне, и так будет всегда, — сказал Осаму и со всей силы ударил меня своим лбом прямо между глаз. Мир вокруг поплыл и в один момент, падая, я столкнулся с твердой землей…

***

— Итак, я рад, что мы все собрались здесь, господа, — сказал Мори Огай, приветствуя тридцать пять человек, собравшихся с ним за одним столом под крышей особняка мафии. — Мне очень приятно, что вы откликнулись на мое приглашение… — Босс, — один из лейтенантов подразделения «Черная ящерица» встал и подал голос: — Это мы благодарны вам за прием и за вашу милость. — Твои слова ласкают мне слух, Коичи, — босс улыбнулся, окидывая счастливым взглядом присутствующих. — Все это сделалось для того, чтобы обсудить ряд важных проблем и новых дополнений в нашей системе. Но сперва я бы хотел послушать доклад с северных районов и заодно узнать как идут дела у центрального корпуса, которому мы так недавно нанесли визит… Левая сторона стола, вернее люди по левую сторону от плеча Мори-сана сидели почти с отсутствующим видом, явно не вовлечены в беседу. Одеты во все черные, они лишь иногда обменивались дежурными фразами, сохраняя все тот же безразличный вид. В самой середине между ними находился человек совсем иного склада, который вжав голову в плечи, что-то пролистал на своем iPad. С полным безразличием, без каких-либо эмоций он вслушивался в играющую в его наушниках музыку и иногда, хотя со временем все чаще, тянулся рукой к стоящему рядом с ним бокалу с дорогим вином. Он делал два больших неторопливых глотка и ставил его на место, чтобы позже потянуться за еще одной порцией алкоголя. Подобные собрания его не волновали, более того, где-то в глубине души Осаму даже боялся посиделок вроде этой. Ему сразу же вспоминалось детство, примерно когда ему было шесть лет. Тогда вся семья так же собиралась за двумя круглыми столиками и молча, в абсолютной тишине обедала и ужинала. Никто не проронил ни слова, а лица у семьи были такие, словно они совершают некий тайный ритуал. Каждый раз садясь за такой стол Осаму не мог съесть ни кусочка, руки дрожали, а сердце бешено колотилось в груди. Сейчас же, когда уважаемый Мори Огай начал бросать на него неровный взгляд, Дазай задумался, как хорошо было бы вернуться в свой кабинет, где его поджидает ящик с «игрушками». Веревки из шелковой нити, толстые и прочные, которые не поддаются простому лезвию ножа если кто-то захочет их перерезать. Его новые наркотики, морфий и даже веронал, чтобы уснуть и никогда не просыпаться. Это было бы чудесно. Это было бы лучше, чем слушать абсолютно никчемный и никому не нужный диалог. — А тебе, как я посмотрю, не интересно, Дазай-сан? Тихий голос Мори-сана в одно мгновение прекратил все разговоры и жадные взгляды присутствующих устремились в чуть сгорбленную фигуру Осаму. Тот еще несколько секунд не обращал на тишину внимания, и в этом звенящем молчании сразу стало слышно какую музыку слушает Дазай. Чуя хоть и был рассержен, но помимо воли улыбнулся. — Что еще за дерзость, Дазай?! Да как ты смеешь игнорировать… — Коё-сама, — ласково обратился к ней босс, — не стоит тратить время и ваш прекрасный голос на такое безнадежное дело, — он чуть вздохнул и добавил: — Верно, Дазай? — Это уже интересней, — тихо ответил Осаму, медленно вынимая наушники, — что же я сделал? — Ну, — начал Мори-сан, — я могу освежить твою память: Не подчинился приказу Убил троих важных эсперов Вернулся с задержкой в три дня Все еще скрываешь где-то единственного выжившего в тех пещерах Проявляешь абсолютное неуважение к власти которой служишь Слишком часто дерзишь и меняешь стратегии… — Я уже не говорю о том, что ты едва ли не дезертировал с поля боя, оставив Накахару доделывать дела в одиночку. — Ах, вы об этом, — рассмеялся Дазай, — я сделал все что мог и поскольку меня ранили то вынужден был спасать свою шкуру. Правда, Чуя? — Сволочь, ты же меня бросил там загнивать! — гневно выкрикнул Накахара и, достав пистолет, направил его прямо на Осаму. Сидящие рядом с ним несколько человек сделали то же самое. Дазай с поникшей головой смотрел куда-то в пол, пока дуло было направлено прямо в его голову. Медленно подняв взгляд и открыв глаза, смотря в лоб на Накахару он поднял руки и рванув двумя ладонями свою рубашку, немного обнажил забинтованную грудь. — Давай же, — сказал Осаму, обращаясь к Чуе, — чего же ты ждешь? Убей меня. Осаму все так же держал края разорванной у груди рубашки, держа их словно выставляя на показ свои сердце и легкие, словно предлагая себя в качестве жертвы. Взгляд его был холодным, безнадежным, пустым. Ни страха, ни искры, ни даже желания побороться за жизнь… Одна лишь пустота, полное пренебрежение своим существованием. — Ладно вам, детки, повеселились и хватит, — сказал Мори Огай и сев на свое место, приклал пальцы к подбородку. — Дазай-сан, ты можешь идти. Не отводя взгляда от кипящих ненавистью глаз Накахары, Дазай медленно сдвинулся с места и быстрым шагом зашагал в противоположную от стола сторону. Люди, сидевшие рядом с ним, не сдвинулись с места. — Проследи за Осаму, — шепнул одному из охранников босс и, поджав губы, невольно представил приемника, висящим в петле. Дазай тихо шел по длинному коридору, направляясь в свой кабинет. Вернув наушники на место и включив уже другую мелодию, он все равно краем глаза заметил, что за ним следят. Улыбнувшись своему везению, он проделал маневр и, спрятавшись за колонной, наблюдал, как охранник проходит мимо него, даже не заметив этого. Минув колонну, Дазай вкрадчивой тихой походкой спокойно шел за человеком, пока тот вглядывался вперед, явно осознав, что потерял из виду охраняемое тело. А тело тем временем все больше скалилось и, сузив глаза, сделало один широкий шаг, после чего «схватив человека за шиворот» впечатал его в стену. — Надо же, а я думал, что меня все ненавидят, — сказал он и глаза его безумно заблестели. — Скажи, ты же идешь убедиться, что я не покончу с собой, верно? — Да… — прошептал человек и тут же почувствовал приставленный к горлу нож. — Как жаль будет разочаровать босса отсутствием мертвого тела, которого он так ждет, — немного поелозив лезвием на коже, Осаму опустил взгляд на руки человека, что медленно, но точно пытались дотянутся к спрятанному оружию. — Позволь мне, — очень тихо сказал Осаму и выдернув пистолет сделал шаг назад. Звук выстрела потряс холодные стены. Человек упал пока лицо не стало покрываться кровью текущей из дырки в голове. Осаму хищно оскалился, явно довольный тем что видит, но обратив взгляд на картины висевшие с обоих сторон стен поморщился. — Пфф, я могу лучше, — пробормотал он под нос и, спрятав пистолет, направился в свою комнату. Открыв дверь он не стал зажигать свет, а просто включил лампу на столе и ночник над единственной софой в комнате. Сбросив с себя разорванную рубашку он сменил одежду, но увидев, что бинт на груди порвался, клацнул зубами и вновь снял одежду. Сменив свои повязки он подошел к столу, налив себе красного вина и залпом выпив содержимое вдруг почувствовал, что начинает пьянеть. — Старею, — подумал Осаму. А ведь раньше ему и трех бутылок было мало, а сейчас от нескольких глотков едва не свалило. Покопавшись в своих бумагах, он обратил свой взор на диван, что был прикрыт черным одеялом. Не отрывая взгляда от темной ткани, он думал о чем-то своем, что уже несколько дней не давало ему покоя. Вздернув с головы повязку и чувствуя как болит правый глаз он медленно встал и, поправив одежду, присел на колени возле дивана. Всматриваясь, как поднимается и опускается верх одеяла, он зажал меж пальцами кончик и медленно начал тянуть его вниз. Сначала глазам открылась голова с темными, нет, черными тонкими волосами и два локона с побелевшими кончиками мягко прикрывали глаза и лицо. Точеный профиль, большие глаза, что были закрыты, немного приоткрытый рот и тяжелое нервное дыхание. Рюноскэ, который покоился в комнате Дазая вздрагивал и трясся, словно ему было холодно, хотя Осаму предполагал, что по большей части ему было страшно. Он все еще крепко спал, хотя прошло почти двенадцать часов как они сюда приехали. В тот день Осаму сразу же запер эспера в своем кабинете и, закрыв на ключ, весь вечер переживал, не натворил бы тот чего. Но эспер почти что мирно спал, явно не обращая внимания на присутствие Осаму. А тот лишь вглядывался в черты его лица, всматривался в чуть оцарапанную щеку, посиневший уголок губ, избитые и израненные руки. Подняв эсперу запястье он увидел на локте и кисти массу тонких и толстых царапин, укусов, ожогов. — Долго будет заживать, — машинально констатировал Осаму, словно узнавая себя в этих ранах и ожогах. Переплетя с эспером пальцы, он почувствовал дикое тепло, горячее и жаркое, что исходило от мальчика. В день, когда они встретились, этот ребенок был холодный словно лед, а сейчас кожа его пышет жаром и капельками влаги, что уже выступили на лбу. Стерев их рукой в повязке, Осаму чуть потормошил эспера, все еще не отпуская руку, все так же держа их пальцы переплетенными. Мальчик вздрогнул, чуть приоткрыл глаза и пальцы его резко сжались на ладони Осаму. — Без паники, — тихо молвил Дазай, — все хорошо, тебе ничего не сделают плохого. Акутагава с опаской поднял глаза на тяжелый взгляд Дазая и замер. Перед ним был тот самый человек, которого он так и не смог победить. — Где я? — шепотом спросил Рюноскэ. — В чистилище, — наклонившись к эсперу прошептал Осаму, едва ли не касаясь губами уха Рюноскэ, — я вытащил тебя из ада и теперь ты будешь отмаливать свои грехи здесь. — Что?.. Что происходит?! — сбесился Рюноскэ, напуганный такой близостью. — Зачем я здесь? — Хочешь обратно? — в лоб спросил Дазай. — Нет! — резкий и быстрый ответ Рюноскэ заставил мафиози улыбнуться. — Тогда в чем проблема? Не нервничай, ты еще слишком слаб. — Зачем я здесь? — повторил свой вопрос Акутагава, почти что до смерти напуганный голосом этого человека, что невозмутимо смотрел на него. Внезапно живот Рюноскэ скрутило и громкий звук бурлящего желудка нарушил их тишину. — Ты голоден? «Глупый вопрос для того, кто и так знает ответ» — подумал Рюноскэ, но промолчал. — Хочешь? — спросил Дазай, протягивая ему инжир. — Это все из съедобного, что есть в этой комнате. Прости, из нескончаемых запасов у меня только вино. И тут же вспомнив лицо Накахары, когда тот узнает, что Осаму опять вскрыл его тайник, мафиози громко расхохотался, отходя от пораженного и удивленного таким поведением Рюноскэ. Акутагава смотрел на отдаляющуюся фигуру Осаму и инстинктивно начал быстро поедать угощение. — Нравится? — Да, — ответил тот и тут же поперхнулся. — Прости. — За что? — сидя за столом и держа в руках книгу, спросил Осаму. — Я не знаю, чем тебя благодарить за свое спасение. Я до сих пор не сказал спасибо… — Не думаешь ли ты, что я просто так принес тебя сюда? — спросил Осаму. — Я же сказал, что вместо ада я направил тебя в чистилище, и здесь твоя жизнь в корне изменится, если ты, конечно, захочешь жить. — Чего стоит моя жизнь, если я пленник? — с вызовом бросил Акутагава и внезапная боль словно иглами прошлась по его телу. Глаза тут же налились свинцовой тяжестью и обожженные рукава его лохмотьев начали таять на его теле, прижигая кожу адским огнем. Дазай смотрел на это не двигаясь и не предпринимая попыток помешать или остановить процесс. Он понимал, что стоит мальчишке почувствовать явную угрозу, как его демон тут же дает о себе знать. — Черт, — едва ли не в агонии шептал Рюноскэ, боясь пошевелится, — черт, черт… — Отпусти его, — услышал он голос Дазая, — пусть твоя сила делает, что хочет. — Но… — Если будешь сдерживать его, он тебя убьет. Если не примиришься с ним, он саморазрушится, и ты вместе с ним погибнешь. — Откуда тебе знать, что такое сила, если ты обычный человек! — крикнул Рюноске и свернувшись на полу поджал под себя колени. — Потому что я тоже эспер, — подняв его за волосы, прошептал Дазай, — смотри. Всего одно касание на коже Рюноскэ вмиг остудил огонь пылающий в его сердце. Вдруг стало намного холоднее и тяжелое дыхание сменилось лишь быстрыми вдохами и выдохами. — В тебе горит бездна, которая открывает свои глаза, как только ты поднимаешь веки. Неужели ты не чувствуешь свою силу, как она течет в тебе вместе с горячей кровью, как согревает твое тело, наполняя мысли пламенем и горделивостью. — Это было в пещерах, — тихо сказал Рюноскэ. — Что мне делать с этим монстром здесь, наверху… Я буду пугать людей, а я не хочу. — Нет, ты хочешь, — быстро прервал его Осаму, — потому что уроды вроде нас только и могут что устрашать тех, кто однажды назвал нас монстрами… Словно задумавшись о чем-то своем, словно вспомнив что-то, что давно хотел сжечь внутри своих воспоминаний, Осаму отпихнул от себя Рюноскэ и встав к нему спиной, стальным голосом сказал: — Добро пожаловать в мафию.