Сияние диких роз

— Чуя, — медленный голос, что мелодией кружится возле меня и вынуждает вскочить с кровати, — Чуя… Звучит так словно кто-то тихо поет. Кажется, ребенок… В темноте ничего не могу разобрать, но лунный свет из окон кое-как освещает длинный коридор. На мне почему-то моя повседневная одежда, хотя я и помню, что раздевался перед сном. Как обычно снял шляпу, уложил её на полку в шкафу и запер на ключ (чертов Дазай, вскрывает все мои замки). Потом же в небрежности скинул с себя черный плащ, рубашку, жилет… Дальше вроде улегся в постель, проверив перед тем не украл ли Осаму ключ от погреба. Нет, все было хорошо, ключ лежал там же где, я его и оставил. Коридор, что был выстелен красным ковром казался слишком длинным, или это я шел медленней. Пение все отдалялось как бы я не пытался его нагнать, и мрачные, полные жалости нотки в голосе заставляли мое сердце биться учащенно. Ребенок звал меня, он жаждал помощи, но я не мог понять куда мне двигаться, где его искать. — Чуя, — я остановился возле двери безуспешно дергая за ручку, — Чуя, помоги… Потеряв всякое терпение я с силой ударил по двери ногой, но та лишь отдала мне глухим звуком и едва видимой трещиной в раме. — Что происходит, почему моя сила не сработала? Дергая эту чертову дверь я слышал, что голос все отдаляется, но плач становился громче. Когда безнадежно упав и почувствовал коленями влагу я почти что закричал. Из щели внизу стекала кровь, много крови. — Осаму, — непонятно почему закричал я, — Осаму, открой эту чертову дверь, я хочу тебе помочь! Почему я закричал его имя, что мной двигало в этот момент я не знал, но дверь с тихим скрипом отошла в сторону, впуская меня во внешний мир. Выбежав наружу я не мог понять где оказался. Это не была территория особняка мафии, и не было похоже на то место где обитал я сам. Вокруг царила тишина, наполняя мои уши каким-то едва слышным звоном и поняв, что это мое сердце так громко отбивается в груди я прижал ладонь к лицу, пытаясь унять слишком живой приступ страха. — Чуя, — вновь позвал ребенок и я поднял глаза. Теперь вокруг был сад. Повсюду цвели вишни, трава была необычная, темно-зеленая, с алыми лепестками на поверхности. За вишнями были видны пурпурного цвета персиковые деревья, что только начинали цвести, и нежные запахи, словно отголоски из детства, наполнили мою душу и мои воспоминания. Внезапно в голове всплыл образ детского дома, который меня приютил, и Коё-сама, которая обучила меня моей же способности. Я вдруг вспомнил, что в тот день, когда впервые увидел её, от неё так же приятно пахло, персиками в цвету. — Накахара… Чуя… — Да, — ответил я делая шаг, — меня так зовут, это мое имя. Мальчик стоял спиной ко мне. На нем был черный, слишком строгий как для ребенка костюм, а на затылке от чего-то виднелась повязка или бинт. — Это ты пел? — спросил я в надежде вновь услышать его голос. — Пел? — медленно переспросил он. — Я не пел, я звал тебя. Ты нужен мне. Он как-то странно опустил голову и медленно повернулся ко мне. — Ты? — только и проговорил я ошарашенно наблюдая за Дазаем. — Но ты… Передо мной стоял не лидер мафии и даже не обычный в своей простоте Осаму. Я видел десятилетнего мальчика, сплошь перемотанного бинтами, что виднелись из прорезей рукавов и распахнутого воротника рубашки. — Ну же, Чуя, спаси меня… — Осаму, что происходит? — Ты меня не слышишь? — он распахнул руки словно приглашая меня в свои объятия и тут же опустил их, — спаси меня, спаси меня… Тут же порыв ветра сбросил лепестки с деревьев и словно алая пелена образ Осаму исчез с моих глаз. Когда ветер унялся, я понял, что повязки с его тела начинают спадать и хоть я раньше никогда не видел, что под ними, но то что открывалось сейчас было выше моего представления. — Это так печально, — говорил Дазай, снимая повязку с головы, — что мне уже ничем не помочь… Бинты летели на землю, медленно приближаясь к ней словно светлые перья белых птиц и руки полностью в крови и шрамах, так же как и шея изрезанная едва ли не в мясо вырвала из меня блуждающие горячие слезы, и я закричал, потому что раньше никогда не плакал. — Осаму, — я упал на колени, пока мальчик не разделся по пояс. — Осаму, что же ты делаешь… Весь живот, вся его грудь истекала кровью, пока кожа растягивалась от нанесенных увечий. Это были не шрамы от лезвия, а глубокие, однозначно оставленные острым ножом или опасной бритвой. — Какие цветы тебе нравятся, Чуя? — Осаму вновь стал ко мне спиной, и я увидел, что лопатки и позвоночник так же как и его грудь истекали кровью. — Какие? — Персик в цвету, — не задумываясь ответил я, пока его руки двигались будучи сложенными в ладони. — Хмм, а я похоже пленен камелией. Вот бы и мою избранную звали точно так же, — прошептал Осаму и быстро закрепил на шее какой-то узел. — Но ты ведь придешь на мою свадьбу, верно? Внезапно я понял, что это вовсе не узел, а петля, и черная веревка с длинным концом уже была закреплена на высокой ветке. — Осаму, нет! — закричал я и земля ушла с под ног. Безвольное тело Дазая недвижимо повисло на ветке…

***

— Черт! — выкрикивает Чуя, вскакивая с постели. — Какого черта? Вокруг было светло. Шторы были распахнуты, и солнечный свет освещал отделанную в темных тонах комнату, слишком большую для одного человека. — Боже, — облегченно вздохнул Чуя, понимая, что это был сон, — даже в подсознании этот псих не покидает моих мыслей… Если бы все было так просто, то можно было бы надеяться на то, что Дазай уже мертв. Кстати, этим поступком он облегчил бы жизнь многих людей, так думал Чуя, но в душе никогда не желал ему смерти. Более того, не смотря на все презрение и бесконечные попытки застать этого чертового психа врасплох, Накахара всегда помнил одну вещь, связующую из обоих нить. — Вот блин, и как теперь провести день, если совсем нет никакой мотивации?.. Пока мафиози размышлял над своими проблемами, он медленно поднимал с пола свои вещи и быстро перебирал руками на столе, ища между шкурками целую мандаринку. Есть хотелось жутко, а еще этот сон. Сон… — О, черт, — вскричал Чуя и схватив с пола перчатки резко выбежал с комнаты. Сегодня был понедельник. Самый адский день. Чуя, вот хотя бы ты мне скажи, почему все считают начало недели самым удачным днем, чтобы начать жизнь заново? Я не знаю. Спроси у тех кто уже начал. Да мне просто интересно. Что тебе может быть интересно? У тебя каждый день идеален для твоих смертных забав, ты кажется и разницы никакой не видишь. Вот и я о том же. Понедельник, понедельник… — Он каждое воскресение пел эту песню, а потом ему словно крышу сносило. Бастард, дождись меня. Чувствуя, что не ошибается, Чуя со скоростью света влетел на лестницу и за минимально короткий срок доставшись двери комнаты Дазая, начал ломится в дверь. — Что за черт? Еще вчера она нормально открывалась! Ключ не был повернут, скважина в замке нечем не залеплена. Почему же дверь не открывается? — Дазай? — позвал Чуя. —Эй, Дазай, ты слышишь, открой эту дверь иначе я её выломаю! — Господин Накахара, — тонкий голосок слева вынудил Чую повернутся. — С дверью все хорошо. — Тогда почему я не могу открыть её? — Дазай-сан вчера что-то сделал с петлями и теперь она открывается в другую сторону. Вы просто не так ломитесь. Поклонившись девушка удалилась, а Чуя мог поклясться, что слышал с той стороны довольный смешок. — Ты… — только и прошипел Чуя, прежде чем не налегать на дверь, а просто потянуть на себя. — А я уже думал ты не справишься, — голос Дазая, вместе с ослепительным светом слегка вывели Накахару из равновесия. — Ведь ты же специально сделал это… — Специально для тебя, — рассмеялся Дазай, — ведь подшучивать над тобой так весело. — Но ставить меня в неловкое положение перед девушкой, Дазай? У тебя совсем крыша поехала? — От любви к тебе, Чуя, — серьезным голосом ответил Дазай, — от любви. — Ты что, флиртуешь со мной? — Я этим занимаюсь последние лет шесть, но спасибо, что ты все же заметил. Когда блики в глазах исчезли, Накахаре не оставалось ничего другого кроме как открыть рот и застыть на месте. — Не может быть… — Поздравь меня, — с улыбкой пропел Осаму, шатаясь на трехногом табурете, — я получил повышение. — Дазай, что ты удумал? — Чуя, прошу, не стой в проходе, входи скорее. Я рад, что ты будешь присутствовать на этом торжественном событии. Стоя на высоком табурете, с петлей вокруг шеи, на Чую смотрел счастливый Дазай и улыбался. Он держал руки возле удавки и лицо его лучилось счастьем и покоем. — Я все думал, кто же услышит мою прощальную речь, и как видят боги, ты вовремя откликнулся на мой зов. — Какой еще зов? Я пришел, чтобы… — Моя жизнь, — словно не слушая Накахару, начал Дазай, — была полна невзгод и неудач. С ранней юности я мечтал, что когда-нибудь вернусь в те темные уголки вечности, в которых скрывался от жизни. Все началось с того года, когда я впервые… «Ну это затея не на один час» — подумал Чуя и подойдя к Дазаю, резким ударом ноги отбросил табурет. Петля стянула шею и тяжелое тело чуть подрагивая повисло над землей. — Ты что это задумал, Осаму? Что я буду слушать твой бред, пока ты там себе планировал отправится на тот свет? Нет уж, теперь ты послушай… Кожа Осаму окрашивалась с малинового до фиолетового оттенка, а Чуя будто и не думал останавливаться и словно не слыша тяжелых хрипов Дазая, невозмутимо продолжал. — Как ты достал меня со своим постоянным суицидом! В прошлый раз из-за тебя я промок до нитки, потому что ты бросился в реку выпрыгнув из моей машины. Я уже не говорю о том, что после твоего спасения её сперли, ведь я её не закрыл и мне пришлось тащить твою тушу в больницу на своих двоих. Когда ты уже возьмешь пистолет или цианид и не покончишь со собой как все нормальные люди. Черт! Я уже самоубийство называю нормальным, так и недалеко до твоего уровня скатится, чертов Дазай. Вытащив нож, он вскинул его в воздух и острое лезвие сразу же перерезало веревку. Обмякшее тело Дазая безвольно повалилось на пол. — Эй, — тормоша друга за плечи, Чуя пытался привести его в чувство. — Просыпайся. — Я жив? — прохрипел Дазай. — Да, но если все еще желаешь умереть я сейчас же придушу тебя своими руками. — Проклятие, я почти увидел свет в этом черном тоннеле зла. Зачем ты перерубил веревку?.. Нет, почему ты прервал мою прощальную речь? — Ты бы уже решил, — скривился Чуя, — чего на самом деле хочешь. Отправится в мир иной или играть со мной. — С тобой всегда было веселее, — улыбнулся Дазай, — видеть твою шляпу во тьме, всё равно что ступать за путеводной звездой, жаль лишь что она так низко сидит, хотя учитывая твой рост… — Заткнись, — прошипел Накахара и ударив носком по животу Осаму быстро удалился из комнаты. — Зачем ты опять залез в петлю? — Получил повышение, решил отметить. Теперь я в праве взять под свое крыло любого эспера какого только вздумаю. — Да кто же согласится на столь незавидную участь? — буркнул Чуя. — Разве что псих какой-то или… — Ну, один на примете есть, правда я не уверен насчет методов дрессировки. — Может быть хватит свысока смотреть на всех и вся? — А что поделать, Чуя, — Дазай легко свернул остатки веревки и положил в ящик стола. — Если никто не может добраться до меня, чтобы повеселить как следует. Чуя? — Что? — уже у самой двери, Накахара с сердитым лицом обернулся к Дазаю. — Что ты еще хочешь? — Какой твой любимый цветок? — полностью сменив тон серьезно спросил Дазай. Чуя немного помедлил, словно вспомнив что-то важное, и бросил через плечо: — Персики в цвету…

***

— Итак, давай еще разок, чтобы не было никаких разногласий… Слушая шумовые помехи, которые воспроизводил Дазай, Чуя никак не мог отделаться от мысли, что он что-то пропустил. Нет, вряд ли что-то важное, но кое-что все же прошло мимо. Сейчас, когда солнце уже давно спряталось за высокими башнями города, Накахара закрыв глаза пытался представить, что сейчас делают обычные люди. Должно быть семьи собираются вместе, дети по привычке не отлипают от телевизора, а старики с вожделением ожидают начала ужина. — Необычно… — Что ты там бормочешь? — А? Нет, ничего. Думаю, что сейчас время ужина. — Вот как? Ты голоден? — Не очень. Слушай, давай сменим тему. — Почему? Неужели тебя что-то волнует? — То, что ты не закрываешь рот, пожалуй. — Ах, Чуя, ты бываешь таким нежным. Другого ответа я от тебя и не ждал. Осаму медленно придвинулся к сидячему Накахаре, и словно бродячий кот потерся плечом о его руку. — От твоей ухмылочки мороз по коже. — Ну наконец-то ты признал свои чувства ко мне. — Ей, Дазай, разве ты не должен… — Еще как должен, — почти на самое ухо шепнул напарник. — …следить за периметром, — закончил Чуя, резко остановив парня ладонью прижатой к лицу. — Мм, а стоит ли? — промямлил Дазай и отстранился. — Почему ты такой серьезный? — Вот только не надо начинать старый диалог, — разозлился Накахара. — Или ты на драку нарываешься? — В запланированном на сегодня графике нигде не указано, что я должен размазать тебя по стенке. — Это что вызов? — вскипел Чуя, быстро поднимаясь на ноги. — Черт, как же я ненавижу тебя, едва ли не каждым сантиметром своего существа. — Ну это не так уж и много, — с улыбкой ответил Осаму, восхищаясь тем, как Накахара пытается смотреть свысока. — И не сверли меня глазами. Стоит мне подняться и ты вновь вернешься в самый низ. — Если вообще сможешь подняться, — с той же улыбкой прошипел Чуя, как бы намекая на возможный исход назревающей стычки. — Если я встану, — Осаму медленно поднялся и прижал большой палец к подбородку напарника, — то ты у меня ляжешь, Чуя. — Пошел ты, — отмахнулся Накахара и посмотрев на часы, обратился к Дазаю: — Пора. — Давно пора, — серьезно ответил Дазай, входя в заброшенное здание. За несколько недель, отряд Ящериц потерял около сорока человек. Это не было бы столь непривычным если бы не одно но. Их тела находили через пару часов, изуродованными и выпотрошенными. Это не было похоже на криминальный бизнес живого товара или проще говоря продажи органов. Кто-то заманивал бедолаг в старые здания и истязался над ними, выбрасывая пустые тела словно консервные банки. Никаких следов не было, ни одной зацепки, а люди продолжали исчезать. Сперва Мафия подозревала несколько враждующих организаций, но их лидеры убедили Мори Огая, что не имеют к этому отношения. Дазай же решил иначе. — Если к этому и имеют отношение, то уж точно не по спец заказу. — Думаешь? — Уверен, — твердо ответил Осаму. — Видишь ли, я проследил все линии передачи живых и мертвых тел на продажу за границу и в нашем городе. Среди жертв не обнаружили пропажу мафии. Это точно не заказ. — Тогда кто же мог устроить подобные зверства? — спросил Чуя и его голос отразился эхом в царящей тьме. — Я думаю, что это «Любитель». Накахара резко остановился рванув за рукав Осаму. — Ты должно быть шутишь? — с легкой дрожью спросил он. — Мне бы тоже хотелось, чтобы мои слова оказались ложью, — печально подметил Осаму и мягко убрал руку Чуи. Тот кого называли «Любитель» был что-то вроде Джека Потрошителя двадцать первого века. Изнуряя своих жертв, он словно практиковался в медицинских экспериментах. Никто не знал как он выглядит, никто не знал его возраста и местонахождения. Он был тенью, тенью самой смерти, причем самой жестокой и болезненной её частью. — Я как-то слышал, — начал Осаму, проводя пальцами по шершавым стенам, — что за один день он убил больше пятидесяти человек. Он был настолько опасен, что Ящерицы перестали блуждать в одиночку, а верхушка усилила свою охрану как днем так и ночью. — Но если это правда, тогда почему мы пришли только вдвоем? — Ты боишься? — А ты? — с вызовом спросил Чуя. — Будто тебе самому понравилась бы идея быть разрезанным на куски. — Ну, я за смерть в любом виде, правда мои взгляды исключают боль, а наш клиент похоже любит рубить по живому. В телах жертв было найдено вещество позволяющее ощущать боль даже в сознательном состоянии. Проще говоря, их тела были недвижимы, но они все чувствовали. — Хочешь сказать, что их тело спало, а мозг и все нервы чувствовали боль? — Даже слишком хорошо чувствовали, — вздохнул Осаму, — те несколько часов обратились для них адом. — Интересно. Как же босс узнал его местонахождение? — Недавно маньяк прислал нам почти дюжину человеческих сердец, и в каждом была записка: «Найди меня, если сможешь...» — А как тогда… — Так прислали с курьером, — Осаму открыл предполагаемую дверь и увидел, что лестница ведет вниз, — правда у него был вырван язык и сломаны пальцы на руках, но все же ему удалось объяснить нам откуда он пришел. Так, вроде это здесь. В нос ударил ядовитый запах людской крови и пота. Запах был настолько нестерпимым, что начало резать глаза, а желудок буквально выворачивать наружу. — Боже, и он здесь жил? — Он здесь работал, — прижимая ладонь к лицу, шепнул Дазай, — видимо что-то вроде лаборатории. Пол был буквально обагрен кровью. Дав знак, чтобы Чуя не двигался, Дазай первым ступил внутрь, блуждая глазами по выцветшим углам комнаты. Ему ясно виделось, какие из пыток проводил «Любитель». Всякий раз, когда он задерживал свой взгляд на определенном участке в голове сразу же всплывали звуки медицинских инструментов и последние крики, что против воли вырывались у испытуемых людей. Скривившись от подступающего гнева, Осаму подошел к укрытой серой простыней каталке и потянул за край. — Не может… — только и смог сказать мафиози прежде чем упасть на пол где его сразу же начало тошнить. — Дазай, — Чуя подбежал к напарнику и так же взглянул на кушетку. На ней лежала девушка, почти полностью обнаженная. Руки и ноги были до половины отрублены, в груди красовалась зияющий проем, и похоже внутри не было сердца. Живот маньяк не тронул, лишь вывел небольшое сердечко то ли краской, то ли кровью. Все дело было в лице. Губы были изрезанны и подтянуты наверх нитью, словно улыбка. Верхние века так же были приподняты и мертвые глаза недвижимо смотрели куда-то в потолок. Чуя узнал эту девушку. Всего три дня назад она развлекала Дазая в баре, и кажется, что в тот вечер они вместе ушли к нему домой. — Ты в порядке? — Чуя похлопал друга по плечу, но тот резко убрал его руку. — Похоже ему нужен был ты… — Нет, просто девушка была симпатичная. Оба резко подняли взгляд на голос, что разносился слишком близко и что более удивительно, уверенно и точно. — Как вам в моей империи мертвецов? Уверен, что вы оценили мои художественные навыки в плане гримирования непослушных девочек. Несмотря на едва различимую точку света в самом конце комнаты, голос звучал слишком близко. Чую слегка передернуло, пока Дазай поднялся и с опаской пробежался рукой по телу девушки. — Так значит ты настолько глуп, чтобы прийти сюда, еще и прихватив этого недоросля. — Знаешь, — сказал Осаму, придвигая ближе к губам передатчик, что он вытащил из окоченелых пальцев девушки, — это ты слишком глуп, если думаешь, что сможешь сбежать от меня. — Так теперь это личное? — Личное, — с нажимом ответил Дазай и со всей силы бросил передатчик о стену, где он с шумом разбился на части. — Идем. Миновав несколько подземных этажей и убедившись, что «Любитель» не пожелал присутствовать на собственной казни, Дазай как-то странно улыбнулся и в ту же секунду открыл свой мобильный. — Будь так добр, пересядь к экрану поближе, а то мне не видно, — обратился он к собеседнику, пока сам настраивал компьютер, что был спрятан в одной из комнат. — Думаешь, что твоя организация сможет остановить меня? — экран начал мерцать расплывающимися пикселями пока не показал четкую картинку. — Дазай Осаму. — Организация может и нет, но я да, — твердо ответил Осаму, пока Чуя ждал что же будет дальше. — Ты станешь украшением в моей коллекции, когда я возьму тебя, — не без смеха ответил «Любитель», — твоя девочка была очень сладкая, если не сказать, свежайшая. — Знаешь, что я думаю, — словно не услышав его слова, продолжал Дазай, — что ублюдки вроде тебя не заслуживают даже самого неоднозначного противника. Словно вредное насекомое, по вам нужно пройтись подошвой грязных туфель. И я подумал, а почему бы и нет. — Правда? — «Любитель» улыбнулся еще шире. — И как же ты это сделаешь? — Сам посмотри. В тот же момент на другой стороне послышался шорох, а затем громкие щелчки. Дазай достал из кармана мини-пульт и нажал на зеленую кнопку. — Двери закрываются, прошу всех ублюдков оставаться на своих местах. Комната «Любителя» заблокировалась, а поскольку от всех дверей здания в котором он находился требовался только электронный ключ, Осаму не составило труда пустить вирус в систему и взять под контроль управление всеми приборами. — Ты спросил, как же я это сделаю? Я отвечу. Я был уверен, что все твои действия направлены лишь на то, чтобы поймать в твои сети как можно больше человек из нашей организации. Это не был заказ, тебе просто хотелось подорвать авторитет одной из главных организаций этого города. Для такого ничтожества как ты, власть не имеет значение, а вот страдания людей, страх, в который ты погружаешь город, вот это действительно приносит наслаждение. — Но как ты узнал мое местоположение, да еще и взломал мою систему… — Я спланировал, ты попался, — криво улыбнулся Дазай, — слышал когда-нибудь про живую приманку? Прежде чем «Любитель» что-то ответил, Дазай нажал на красную кнопку и комнату заполонили сотни диких пчел и ос, что словно волной накрыли тело убийцы. Тот стал неистово кричать и биться в закрытые двери. Дазай, не отрывая взгляда от экрана, с трепетом наблюдал как тот корчится в агонии страха и боли. — Ты достаточно развлек себя? — строго спросил Чуя. — Как ты мог обречь ту девчонку на такую низкую смерть? Дазай резко изменился в лице и повернулся на Чую. — Я этого не хотел, — словно оправдываясь сказал он. — Да, я рассчитывал что он поведется на девушку и поэтому прикрепил к ней устройство слежки. Я сам шел за ней, когда отпустил её утром домой. Я рассчитывал, что успею заметить как её схватят и помешать этому. В моих планах был только «Любитель», ведь он работает в одиночку, без посредников. Но очевидно в тот раз я сильно просчитался. Он словно почувствовал мой план, хоть я и раньше приводил домой девушек и так же отпускал их, а на этот раз он схватил именно эту. Я знаю, что это моя вина, потому что в какой-то момент я отключился и потерял из виду. Её жертва стала последней в этой цепочке ужасов, что терроризировали Йокогаму. Мне правда жаль, Чуя… Последние слова он произнес каким-то неразборчивым шепотом, и чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину, Чуя спросил: — А почему именно пчелы? — Помнишь, ты как-то раз сказал мне, что с большим удовольствием посадил бы меня не в клетку, а в вакуум с дикими пчелами. Как видишь, и твои идеи приносят пользу. Они молча вышли, и в темноте не освещаемых улиц медленно поплелись домой. Проходя мимо места, где они перед тем пропустили несколько бокалов с алкоголем, Дазай попросил Чую подождать его, а сам вошел внутрь. Вышел он где-то через минут пятнадцать, держа в руке что-то длинное, замотанное в небольшой мешок. — Что это? — устало спросил Чуя, ткнув пальцем в странный предмет. — Я подготовил это с утра, — улыбнулся Дазай, — это тебе, Чуя. Он очень осторожно вытащил предмет из мешка, и Накахара увидел, что это была большая ветвь персикового дерева. На каждой ветви было по меньшей мере пять распущенных цветков. — Дазай, — Накахара не мигая поднял на него взгляд, — ты сошел с ума? — Небольшой подарок любимому другу, — склонив голову набок и чуть опустив веки улыбнулся Дазай, вручая благоухающую ветвь другу. — Ведь это твои любимые цветы. Пусть красиво пахнут в твоей комнате. Дазай положил руку на плечо друга, и несколько секунд не отрывая взгляда от голубых глаз, что-то стал напевать себе под нос и пошел вперед. Когда Осаму отвернулся от него, Чуя мягко улыбнулся, сразу же проверив не заметил ли это Осаму.