Сияние диких роз

— Дазай, хватит плакать. Ноешь с самого утра как расстроенная скрипка. — А как же не плакать? — всхлипнул Дазай. — Вчера я шагнул под автобус, но он меня объехал. — Так и будешь давить на жалость? — Возможно. Но ты же меня все равно любишь? — Черта с два! Если бы не общее прошлое и твое участие в моей жизни как партнера по заданиям… — Я знал, что ты меня любишь, — улыбнулся Дазай и похлопал Чую по плечу. — Когда ты уже закончишь? — Не мешай мне! — огрызнулся тот, закатывая штанину и вытирая перекисью кровь. — Как ты вообще можешь шутить в такой ситуации? — А что? Я не так уж безнадежно ранен… — Ага, всего лишь безнадежно глуп. — Не перебивай меня, — немного выпучив глаза и помахав указательным пальцем прямо перед носом Чуи, Дазай продолжил: — И мне еще крупно повезло, что пуля лишь царапнула кожу. — Царапнула кожу? Ты вообще в курсе, что она прошла на вылет?.. — И после всего, — невозмутимо продолжал Осаму, — я счастлив, что в который раз спас тебя от беды. «Идиот», — подумал Чуя, и надев на Дазая ботинки с легкостью выдохнул. — Ну что Дазай, ты готов перевоплотиться в нормального и приличного человека? — А я могу выбрать из двух вариантов? — Нет, — отрубил Чуя, и подставил свое плечо. — Пойдем уже, я хочу домой. — Я бы тоже хотел хотеть вернуться домой, — как-то печально подметил Осаму и Накахара насторожился. — Как это понимать? — Ну, — Дазай чуть повернул свое лицо и его глаза внезапно потемнели. — Когда есть куда возвращаться, особенно если это место желанное, то всегда будешь стремиться именно туда. Где бы ты ни был, каким бы не стал. А у меня такого места нет. — Избавь меня от своих слез. — А разве нет? — Осаму попытался стать на левую ногу, но тут же стиснул зубы от боли. — Разве ты бы не хотел иметь место, которое бы мог назвать своим домом? — У меня есть такое место, — почти что выпучив впалую грудь, сказал Накахара, — портовая мафия и мой счет в банке. Я счастлив, и тебе советую быть счастливым. — Пока что никто меня этому так и не научил. Накахара лишь продолжал идти. За годы совместного прожигания здоровья и нервов он уже успел осознать насколько жалким и безнадежным может быть Дазай. Но вместе с тем, Чуе еще не встречался на пути человек, которого без лишних слов можно было бы охарактеризовать как потерянного и одинокого. Чуя был уверен, Дазай хранит в себе больше секретов и за внешней клоунадой лишь скрывает истинные мотивы своего реального Я. Так что, каким человеком был Дазай, Чуе узнать было не суждено. Потому что этого не хотел Осаму. — Скажи, что любишь меня, — ворвавшись в мысли Накахары, прошептал Дазай, — скажи, как я нужен тебе. — Дазай, ты что, совсем обалдел? Я такого даже своим возлюбленным не говорю. — Ну я же всегда буду первым в твоей жизни, — засмеялся Дазай, — во всем, чтобы ты не делал я навсегда останусь первым и единственным. — Дазай, — прошипел Чуя, так как хорошо знал, на что именно намекает Осаму, — не смей. — Да ладно тебе, — отмахнулся партнер, — мы были юны и глупы. Но, — он остановился и приложил пальцы к подбородку, — я ничего не забыл и не забуду никогда. Стоит ли говорить насколько сильно сжалась челюсть Накахары, и как счастлив был видеть его в таком положении Дазай? — Чуя, остынь, а то у тебя предохранители слетят. «Убью, — про себя рычал Чуя, — обязательно убью. Медленной пыткой ты у меня будешь загнивать, Осаму Дазай».

***

— Если я говорю, что «люблю тебя», не нужно этих глупых вопросов типа «ты пьян?». Само собой, я в полном дерьме, особенно если пьян вместе с тобой. — Если хочешь, я могу стать твоей гейшей на вечер. — Само собой, — Накахара улыбнулся, смачивая в саке кончик тыквенной булочки. — Какие у тебя планы на вечер? — Ну, — девушка мечтательно закатила глаза и её губы растянулись в озорной улыбке. — Все что ты захочешь. — Хмм, вот как. Значит я тебе нравлюсь? Не успел он закончить последнее словно, как глаза сами собой поднялись на уровень губ девушки и тут же приподнялись еще выше. Чуя ждал ответа, который сильно хотел услышать. — Вы очень милый, — смущенного проговорила девушка, тут же покраснев. — А еще у вас очень красивый костюм. «Что прежде всего я выбираю в девушках? Опыт и прожитые годы дают однозначный ответ. Милое личико и рост, который бы соответствовал с моим…» — Ну что же, — Накахара поднялся, положив на стол две тысячи иен, — может ты мне расскажешь еще что-нибудь обо мне? Мне нравится слушать твой голос. — Но, Накахара-сан, моя смена еще не закончилась. — А у него как раз появилась работа, — голос, что звонко прозвучал где-то из-за спины, резко вынудил дернутся обоих. — Проклятие, — прошептал Накахара и сжав пальцы обернулся на голос. — Какого черта? На сегодня я сделал все что поручал босс. — Но ты забыл, что я тоже босс, — улыбнулся Дазай, — и те задания, которые я тебе дал все еще гладко покрываются пылью на твоем рабочем столе. — Может быть потому, — скривился Чуя, — что те записи, которые ты мне дал, больше похожи на выписки из сумасшедшего дома? Я уже не говорю о том, что в одном из своих планов ты прописал меня как наживку, и ладно бы ты просто послал меня на исповедь, так нет же… Тут Чуя словно воскрешая в голове строки написанные Осаму, медленно их повторил: Накахара Чуя, должен появиться 25 апреля, ровно в восемь часов вечера возле колокольни, одетый в свою парадную шляпу и платье по специальному заказу Элис. — Чуя, ты не так понял. В той папке я прописал сюжет нашего свидания. Округлив глаза, Накахара тут же повернулся на девушку, что забрав деньги со стола быстро испарилась. — Да чтоб тебя! Вытащив Дазая на улицу он с размаха нанес свой первый удар, но сразу же оказался пойманным Осаму, который в недоумении смотрел на него. — Когда я вспоминаю, как начал дружить с тобой, мне всегда становится стыдно, и встреча с тобой была самой серьезной ошибкой в моей жизни. Но когда я вспоминаю, что за всеми этими играми стоял ты, то вообще впадаю в кому. — Я просто хотел помочь, — передернув плечами ответил Дазай. — И поэтому испортил мне свидание? — Чуя, твои способности в постели достойны только такого великолепия как я, — и тут же вытащив сигарету, виновато посмотрел на напарника, — ну это если бы мне нравились мужчины. — Чтобы я еще и так унижался? Нет уж, уволь. — Хочешь сказать, что кто-то уже занял вакантное место? — Пошел ты, — разозлился Чуя, но увидев протянутую ему сигарету резко успокоился и начал рыться в карманах ища зажигалку. — Как же я тебя ненавижу. — Говори себе это почаще, — Дазай поправил костыль и прижал кончик сигареты к дымной палочке, что Чуя уже успел зажать губами. — Правда же со мной весело? «В могиле я видел твое веселье», — подумал Чуя, но из-за сигареты промолчал. — Так что за работа, когда ты в таком состоянии? Идти нормально можешь? — У меня запас сил на двоих, — беззаботно ответил Осаму и чуть поморщился. — Так и знал, что это случится. — Ты о чем? — Дождь, — Осаму поднял взгляд в серое небо с сизыми блуждающими облаками, и повторил: — Дождь… — Как будто после твоих слов и правда пойдет дождь, — рассмеялся Накахара и тут же почувствовал как что-то тяжелое упало на его сигарету. Затушив тлеющий уголек, несколько капель упали на его шляпу, а затем начался настоящий ливень, в котором Накахара вымок до нитки буквально за несколько секунд. — Ну как оно? — Дазай стоял в стороне, одной рукой держась за костыль, а второй придерживая зонтик. — Убери с лица этот взгляд дохлой рыбины, Дазай, — сказал Чуя, вынужденный немного прижаться к Осаму, чтобы уместится у него под зонтиком. — Или я избавлю тебя от страданий всего одним ударом ноги. — Жаль не могу тебе ответить тем же, — все так же беззаботно вещал Дазай, — в варианте использования, для меня на сегодня зарегистрированные всего три конечности. Хотя, вечером может появится шанс и на четвертую. Скривившись подобному выпаду от Осаму, Накахара поморщился и закурил новую сигарету. Внезапно, словно застигнутый врасплох, он чуть разомкнул губы и она выпала у него изо рта. — Что значит только одну?.. «Проклятие» Одно из кодовых слов между напарниками было как раз «использование конечности». Это значило лишь одно: всю грязную работу на сегодня придется выполнять Чуе, а Дазай тем временем будет планировать еще один неудачный суицид. — А теперь слушай сюда, — схватив напарника за шиворот рубашки, прорычал Накахара, — не знаю, что ты там удумал, но я отказываюсь. — А если я красиво попрошу? — Даже если выбежишь с металлической палкой в зубах под молнию все равно отвечу нет. Отвернувшись в сторону башен, Накахара нервно поглаживал между пальцами уже третью сигарету, предавшись на мгновение воспоминаниям прошлого. Тук, тук, тук. Звук падающей воды и огромных капель, отбивающих свои ритмы на плоской крыше. Дождь, что уже четвертые сутки лил не переставая, и мокрая земля на которой лежал избитый рыжеволосый мальчик. Его жакет был испачкан, лицо жгло под ливнем дождя, слез и крови, что словно ручейком вытекала из носа. Накахаре восемь лет. Как это бывало раньше, он не мог постоять за себя. Имея от природы слабое здоровье и к тому же плохое зрение, воспитатели приюта заставляли его носить очки, в то время как вполне могли приобрести пару контактных линз. «Ненавижу», — одна из первых эмоций, которую он делил со своими врагами. — Давай помогу тебе встать, — голос, что отозвался где-то вблизи и одновременно далеко, вынудил Чую задрожать еще больше. — Мальчик, ты слышишь меня? — Какой я тебе мальчик? — огрызнулся Чуя и через пелену из слез сумел рассмотреть слегка размытый силуэт такого же ребенка как и он сам, разве что слегка повыше его самого. — Вот твои очки, — силуэт протянул ему пару линз в черной оправе и Накахара тут же одел их. — Так возьмешь мою руку? — Не в этой жизни, — отмахнулся Чуя и наконец смог рассмотреть стоящего перед ним человека. С первого взгляда сложилось впечатление, что это странный ребенок. Он был одет в белую рубашку со стоячим воротником, черные строгие штаны с идеально ровной стрелкой, а левая нога была в гипсу и мальчик немного наваливался на костыль, что держал под мышкой. Чуя во все глаза рассматривал то, что так неожиданно возникло перед ним, когда ребенок внезапно навалился ему на плечо и едва ли не потерял сознание. — Эй, ты в порядке? — спросил Накахара, впервые ощутив как его голос дрожит. — Ты… как тебя там? Все хорошо? — Мне очень плохо одному, — едва слышно прошептал мальчик и заглянул сквозь мокрые линзы очков в небесно голубые глаза рыжеволосого мальчугана. — Ты мог бы остаться со мной пока я не умру?.. — О чем задумался, друг? — О том дне, когда впервые встретил твою шкуру. — Да уж, — вздохнул Дазай, — как вспомню сразу же бросает в холодный пот. Чуя? — Ну чего тебе? — А я говорил, что представляя твое лицо, в моем теле запускается что-то вроде красной кнопки. — Красной кнопки? — Ага, — Осаму буквально лучился счастьем, — всякий раз, когда я не хочу проводить с кем-нибудь ночь, а мне слишком навязываются, то я понимаю, что в итоге проиграю своим инстинктам. Но стоит мне представить тебя и все как-то само собой падает. — Дазай, — Чуя выбросил окурок и ударом ноги откинул костыль друга. — Хочешь я превращу твою жизнь в сущий ад? — Думаю, что я еще не созрел для столь тесных отношений с тобой, но обещаю обдумать твое переложение. — Заткнись. Ты всего лишь болван, пытающийся любезно себя вести, делая лицо мокрели плывущей по небу. — Разве ты любил бы меня другого? — уже почти у самого кончика носа Чуи, Дазай резко вдыхает в себя влажный воздух, и продолжает: — Разве другого бы меня терпел? — И сейчас не терплю, просто вынуждено тащу эту цепь. — Не переживай, Чуя, у нас есть еще полвека, чтобы убить друг друга. — Что? Хочешь сказать, что я буду слушать твое нытье еще 50 с лишним лет?! После двухчасового диалога нервы Накахары были на пределе. Не так часто ему удавалось проводить деньки прожигая их вместе с Дазаем, но черт подери, это были худшие дни недели, что иногда превращались в назойливые месяцы жизни под одной крышей. Чудачества Дазая имели свою конкретную и характерную форму действия, которую Чуя изучил и всячески старался обходить так называемые преграды. Скажем, деньки, когда в голову Осаму внезапно запрыгивала идейка кого-нибудь накормить или стоя на коленях умолять младших сотрудников прогуляться с ним вечерком к ближайшему водохранилищу. И каждый, кто хоть раз имел дело с Осаму, больше никогда в жизни не пересекал ему дорогу. — Все убегали почему-то, — словно прочитав мысли напарника, продолжил его мысль Дазай. — Интересно, почему так происходит? — Видно в твоей черепной коробке от таблеток давно уже вымерли все серые клетки. Ты правда не понимаешь чем отталкиваешь людей? — Нет, — искренне ответил Осаму и широко улыбнулся, — я же магнит для радостей. «Посмертных», — подумал Чуя и достал брелок ключей. — Все, я ухожу. — Нет, — замахал руками Осаму, — постой. А как же наше задание? — Сам вызвался, — невозмутимо продолжал Накахара, — сам и расхлебывай. Я тебе не помойка, чтобы каждый раз делать это в одиночку. Желаю всего наихудшего. Накахара прошел еще несколько метров и неожиданно для себя самого бросил нервный взгляд через плечо. Осаму все так же стоял под зонтиком не сводя глаз с Чуи. Они были полны наигранных слез, а улыбка свернулась в нижнюю дугу символизируя мрачный смайлик. «Вот же черт. Натренировал свой щенячий взгляд на женщинах» Опять же против воли, но задорно вскинув подбородок, Чуя вернулся, смахивая с перчаток капли дождя, что кажется уже был не так суров и прекратил свой ливень. — Ох, Чуя, — радостно завопил Дазай. — У меня сжимается сердце. — Я бы с удовольствием сжал тебе горло, — ответил Накахара, замечая какие-то проблески за спиной Дазая. — Тебе не кажется странным, что в таком опасном районе надолго задерживаться не стоит? — Помнишь я упоминал нашу сегодняшнюю работу? — напомнил Осаму. — В этот раз я решил дать нашим конкурентам шанс обезглавить меня лично. — Что?.. — было начал Накахара, когда неожиданно вскрикнул и приложил ладонь к заднице. — Какого?.. Вытащив дротик и успев сжать зубы от злости он повалился на землю, видя как к ним подъезжают черные автомобили. Тук, тук, тук. — Ты видно очень глуп, если полагаешь что я стану помогать тебе в этом злосчастном и зловредном деле. Мы знакомы всего пять минут, а ты уже вешаешься на мою шею словно петля. Черт. — Что такое? — Кажется, соринка в глаз попала. — Дай посмотрю. — Не прикасайся ко мне. — Обещаю, что буду ласков, — Осаму медленно растянул улыбку и кажется впервые в его взгляде заиграл какой-то интерес. — А точно больно не будет? — Не будет, — убедил его Дазай и аккуратно положив костыль уселся рядом с Накахарой. — Люди зачастую любят указывать на мою недалекость, но ровно до тех пор пока не узнают меня поближе. Эти слова прозвучали довольно воинственно и быть может даже с вызовом. Чуя сразу же напрягся. — А ты, выходит, без друзей? — внимательно всматриваясь в покрасневшие белки глаз, спросил Осаму. — Это тебя должно касаться? — с легкой улыбкой ответил Чуя и неожиданный ответ Дазая вырвал из его тела дрожь. — Тогда, можно я буду твоим другом? Сразу же вытащив соринку и показав её на указательном пальце, Дазай отдал очки мальчику и все так же невозмутимо продолжал смотреть на него своими темными с красным отблеском глазами. Речь Осаму была серьезная, неподобающая ребенку его возраста, хотя Накахара и так не знал сколько ему лет. Должно быть десять или около того. — Ты говоришь это так, как будто завести друга стоит как пункт в твоем списке «Что бы я хотел успеть сделать в жизни». — Это так, — продолжал Дазай, — жизнь может быть короткая, а возможностей всегда мало. Я хочу, чтобы мы стали друзьями. Ты принимаешь мою дружбу, Чуя?..

***

«Кто же тогда знал, что он признал во мне эспера и ради этого играл со мной в дружбу» Глаза медленно открываются, но ничего кроме кромешной тьмы не видят. Невольно вспоминается размытое детство, где маленький мальчик без друзей наугад бежал вперед, призывая всего одного человека. «Мое последнее слово, будь ты проклят, Дазай» — мысленно прокричал Чуя, все еще не будучи уверенным, что пришел в сознание. Как бы там ни было, он не знал что с ним, и до какого состояния довели его тело. Имея опыт в подобных схватках, выбраться живым из западни было равно полнейшему нулю. Хотя, если он еще жив… Внезапно яркий свет залил небольшую комнату похожую на складной ящик с серыми бетонными стенами. Дверей не было, отдельных вещей тоже. Чистого вида коробка в которую смотришь изнутри. — Где я черт возьми? — громко спросил Накахара, но в ответ услышал лишь эхо собственных слов. Тишина стояла такая, что удары сердца отдавались в голове Чуи словно отбойные молотки. С каждой секундой становилось не по себе. «Тюремный блок или камера» — Нет, — вслух протянул Накахара, догадавшись, что это за место. В перепалках мало кто оставался жив, и про силу эсперов никто узнать не мог, разве что левые свидетели, которых сразу же расстреливали. Если Чуя сейчас здесь, значит ответ очевиден. Кто-то из жертв остался в живых и поведал враждующей с мафией группировке о его силе, и их босс догадался как правильно пленить опасного эспера. В этой камере сила Чуи теряла свою способность к манипуляции гравитацией, ибо бетонные стены хоть ты и тресни, а самому проломить было невозможно, комната имела ровные углы и ни одного крючка за который можно было бы зацепиться. Едва ли не сходя с ума от звуков собственного дыхания, Накахара стал медленно ходить по стенам, пока наконец не повис головой вниз на потолке. Он блуждал кругами, и даже успел позабыть какая из стен являлась полом. Находясь в одиночке, все мысли сводились лишь к абсолютному краху. — Что же мне делать, Дазай? — как это бывало и раньше, в самых безнадежных ситуациях он вспоминал своего друга, как истинное олицетворение полной безнадежности. Осаму бы придумал как выбраться отсюда. «Нет, черт подери, ведь это по его вине я застрял здесь» Я решил дать им повод обезглавить меня лично… — С поводом или без, но его игры как всегда взяли верх над моей логикой, — вслух размышлял Чуя, как раз ни к стати вспомнив свое первое и самое болезненное падение…

***

— Так ты эспер? Едва ли Чуя успел выйти из комнаты, как этот вчерашний «друг» вновь возник словно из ниоткуда. — Что такое эспер? — устало переспросил Накахара, который был уже довольно зол за подобное вмешательство в личное пространство. — Это такие люди, которые немножко другие, — улыбаясь ответил Дазай. — Слушай сюда, — сняв очки и отбросив их назад, Чуя перечеркнул попытку Дазая войти в его комнату. — Меня совсем не волнуют какие-то там эсперы, и о людях со способностями я никогда не слышал. Я обычный, во всех планах и… — Чудная шляпка, — перебил его Осаму и мгновенно его лицо приняло какой-то странный вид. Чуя даже немного испугался, ведь голова мальчика была чуть наклонена и он не мигая смотрел в одну точку. — Дашь поносить? «Опять эта улыбка» — мгновенно вскипая подумал Чуя, и когда светлые пальчики Дазая потянулись к его голове мгновенно среагировал. — Не смей трогать то, что принадлежит мне, — строго предупредил Накахара и Осаму тут же прижал руки к телу. — Я не для того ношу её, чтобы всякие проходимцы тянули к ней свои грязные конечности. Проваливай. — Но я же… — Я сказал проваливай! — уже громче сказал Чуя и захлопнул дверь. Он был очень зол, потому что сегодня она не пришла. Девушка, что всегда была одета в шелковое кимоно и пахнувшая весной. Коё-сама. Вот уже несколько недель раз в семь дней она приходила сюда ради Чуи. Последний всегда срывался с места, когда его оповещали, что пришла эта женщина, и расталкивая всех и вся рыжеволосый ребенок бежал со всех ног дабы только посмотреть, убедится, что она не видение и действительно пришла к нему. Однако сегодня было воскресение, а Коё-сама все не приходила. — Я ей надоел? — думал Чуя и ткнулся лицом в подушку. — Я недостоин даже мечтать о том, что могу быть нужен ей… К вечеру опять пошел дождь. Надоедливый мальчик все не приходил и утренний разговор все чаще и чаще задевал мысли Чуи. Он знал. Тот ребенок либо знал, либо что-то подозревал. Был один секрет, который Накахара хранил в себе и никогда не открывал его окружающему миру. Его бы просто убили, он был в этом уверен. «Есть такие люди, не похожие на других людей…» — Проклятие, — Чуя перевернулся на другой бок, подпирая подбородок кулачком и хмыкнул. «Он ничего не может знать. Я себя не выдавал» Молния за окном сверкнула еще ярче, и в потоках воды, что скатывались по стеклу, Чуя увидел мрачные тени, что надвигались на него. — Он что-то знает, — вскочив с постели и быстро одеваясь говорил про себя мальчик, — что-то знает… Хранить в секрете, никому не открыватся, быть осторожным, никогда не использовать… Что еще? А, не выдавать себя. Накахара внезапно вспомнил, как неделю назад он видел воздушного змея, которого запускали ребята постарше. Он запутался в ветвях дерева, и сколько они не пробовали его достать все никак не выходило. Только потом, когда все ушли, «рыжеволосый недоросль», как его любили называть, аккуратно притронулся к дереву и змей медленно, словно управляемый невидимым телекинезом начал падать вниз. Довольный Накахара сжал его в своих руках и побежал обратно… — Знаешь, у меня была мечта. «Странное начало разговора» — подумал Чуя, подходя ближе к Осаму. — Когда только все начиналось, я полагал, что смогу сбежать и быть может сохранить свой покой, — на этом слове он повернулся и как-то печально улыбнулся, — но видимо не судьба. — Я бы понял, если бы знал о тебе больше, — сказал Накахара, вставая почти вплотную к Дазаю. — Омерзительная погода, правда? — Мне нравится дождь. Почему-то Накахаре показалось, что он так ответил только чтобы перечить словам Чуи. Однако, когда Осаму приложил ладонь к стеклу и мягко прижался лбом к холодной поверхности блаженно закрывая глаза все сомнения отпали. Он правда любил дождь. — А давай устроим пикник? — весело предложил мальчик. — В дождь? — переспросил Чуя, чувствуя внутренний холод. — Мы простынем, а с тебя еще и сползут бинты. — Боюсь мне не удастся так легко с ними распрощаться, — ответил Осаму и внезапно его лицо обрело серьезный вид. — Пожалуй это оставлю на позже, а теперь к делу. «Ничего себе, какой серьезный», — успел подумать Накахара, прежде чем Дазай со всей силы ударил его в живот. Чуя упал, чувствуя во рту привкус крови…

***

— Боже, скольких бы проблем я смог избежать, если бы просто убил его тогда, — вырываясь из мира грез, прошептал Чуя. — Но, так или иначе, именно он помог мне познать свой предел и избежать смерти. Похоже и в этот раз не придется рассчитывать на его благосклонность ко мне. Спрыгнув вниз и на мгновение сжав кулаки, Чуя начал медленно снимать перчатки, отсутствие которых служило неким маяком для его «убийцы». Кровь словно начала двигаться быстрее, голова вскипела от подступающей боли, а злость, что ядом растекалась в уголках рта, растянула губы в ленивую, но очень опасную улыбку. Представление можно было считать открытым… — Как это мило, что вы решили пригласить меня на мои собственные похороны. Дазай весело щебетал, явно в надежде, что ему отрежут язык, но к своему несчастью не привлекал к себе должного ему самому внимания. — Ей, господин похититель, когда уже начнется экзекуция? Я хочу главное блюдо. — Заткнись. — Я хочу обещанную мне смерть. — Я сказал замолчи. — Ужасно, — всхлипнул Дазай, — меня обманули. Я требую удовлетворения. Скован по рукам и ногам, Осаму вещал свои речи. Руки его были подняты над головой и для надежности пальцы скрепили железными кольцами, чтобы ни одно внешнее движение не было доступным. — Я уже говорил, как ненавижу тебя? — Мм, дай подумать… Скажу сразу, не помню. Мне многие так говорят. — И как такого ветреного парня могли допустить в мафию? Нет, я не так спросил. Как ты вообще там столько продержался? На это Осаму ничего не ответил. Он слегка напрягся, выжидая возвращения своего друга, что уже давно должен был сойти с ума в той коробке. Дазай знал, что его туда посадят, потому что именно он открыл лазейку для этой организации на способ пленения Накахары. — Мы при-шли сюда, что-бы вас у-ни-что-жить, — песней пропел Дазай и подергал ногами, — но если отпустите меня, обещаю сохранить половину ваших людей. — Зачем же дал себя пленить? — Говорю же, что ожидал ваших действий. Думал будет интересно. Как всегда я просчитался на глупости серой жидкости в твоей башке. — Может это тебя испугает? — подставив нож к горлу Дазая, прошипел один из громил. — Ради бога, включи логику. Парень вроде тебя должен думать хотя бы спинным мозгом, если наличие главного равно нулю. Понимаешь ли ты в каком дерьме оказался, если на ваших сборищах присутствую я? Кулак поднятый для удара резко сотряс воздух и молниеносно двинулся вперед. Стена треснувшая от такого соития издала нечленораздельный вопль. Нет, это парень, тело которого сразу же оттащило назад и было мгновенно впечатано в ящик с боеприпасами. Остальные замерли, поворачивая головы на едва слышный писк. — Как. Ты. Мне. Надоел! Железные двери начали гнутся словно спичечные коробки и отлетать в разные стороны. На пороге в этот склад стоял Чуя, который в своем истинном обличии был больше похож на воскресшего дьявола. Кожа его потемнела, вены на руках вздулись и лопнули обагряя одежду очень темной кровью. Казалось, внешне смотрели глаза безумца, что от гнева буквально побелели и выпучились словно у кошки. — Раз, — прошептал Чуя и половина людей были погребены под куском оторванного от стен бетона. — Два, — боеприпасы вспыхнули и взрывная волна задела тело Чуи, что вертел в руках нечто на подобии черных дыр. — Три, — радостно прокричал Осаму и мгновенно сбросив цепи вытащил свой пистолет. Здание быстро заволокло огнем, дым и пепел которого просачивал сквозь себя крики и звуки стрельбы… «Чуя, — где-то вдалеке от разума Накахары слышалось эхо, и голос как ни странно звучал словно музыка, — Чуя» Ласковый и нежный, словно утренние солнце или туман дождливым днем. Будучи почти без сознания, лишенный последних сил он видел как его несли на руках, пока вокруг полыхал огонь и ощущался запах пороха и нагретого метала. — Сколько ты еще будешь играть со мной? — медленно промямлил Накахара, уже более менее понимая, чем все закончилось. — Разве не было весело? — простодушный голос Осаму все сильнее возвращал Чую в реальность. — Ты имеешь что-то против? — Да чтоб ты провалился, — прошипел Накахара, и вконец обессиленный повис на руках эспера. Дазай миролюбиво улыбнулся, все так же витая в своих мыслях и старался не обращать внимания на жгучую боль в истерзанной ноге. Все чего он сейчас хотел, это донести на удивление легкое тело к машине и уложить Накахару в его слишком большую кровать.