Сияние диких роз

— Ахахах, не желаешь ли сразится честно, Дазай-сан? Нож, что был брошен в мафиози, с шумом вонзился в стену. Однако же прыткий он и техника его отточена до зубов. — Это ты мне будешь говорить о честности? — хмыкнул Дазай. — Я еще в жизни не видел подобных тебе, Грел. — О, какие мы нежные, — мужчина поджал губы и широко улыбнулся, — но я все же счастлив, что ты уделил мне чуточку твоего драгоценного времени. Мой милый, мой прекрасный Дазай. Я буду резать тебя на кусочки до тех пор, пока все стены, вся поверхность этой уродливой черной земли не окрасится в алый цвет твоих страданий. Что скажешь? — Скажу лишь, — Осаму вынул руки из карманов и щелкнул пальцами, — что не против такого счастливого конца, — и сразу же сузив глаза, добавил: — Однако не от тебя мне принимать смерть, а наши танцы при луне станут последним развлечением в твоей жизни. Лицо Грела осветила еще одна безумная улыбка и в подтверждение своих замыслов он вынул из нагрудного кармана еще три ножа и с криком: «Лови, Осаму», бросил их в спокойно стоящего мафиози. Уже после броска Грел успел удивиться, почему Осаму так и продолжил стоять на месте, но внезапная черная тень, что закрыла тело Дазая, вынудила его в недоумении уставиться на черное пятно в пространстве. Ножи упали, будучи словно изрубленными на кусочки. — Что… что же это? — прошептал Грел и сжал зубы. — Как такое возможно? — Все просто, — голос Осаму нарушил визг безумного Грела, — у меня тоже есть туз в рукаве хотя сейчас рядом со мной твоя смерть. Ты готов принять её, Уильям Грел? Днем ранее Уже какое-то время я подпирал стены возле кабинета Дазай-сана. Настроение было хуже некуда, впрочем, и причины грустить тоже особо не было. Просто плохая мотивация. Просто я проиграл, и к сожалению тоже эсперу. Представить себе на минуту мое положение без поддержки Осаму и его слова, которым он заступился за меня. Что я вообще делаю в мафии? Порой мне становится плохо в этих черных стенах с красными коврами. Однако каждый день я встаю с мыслью, что мои глаза видят солнце, а не тьму, и что мое тело не будет гнить в земле окруженное лишь холодом зловонием и жалостью к себе. Вся моя жизнь теперь протекает по принципу «убей или будь убитым». Это я усвоил слишком хорошо. Дазай-сана я не видел уже около месяца. После нашего последнего разговора он выделил мне небольшую комнату в особняке на нижнем этаже, а так же предоставил ключ от какой-то квартиры в городе. Сказал, что хочет, чтобы я не ограничивал себя в свободе. Несколько раз я и правда выходил наружу, вот только это чувствовалось необычно и странно. Море людей, волны ярких огней и полыхающая счастьем Йокогама в свете фонарей и ярких лампочек развлекательного парка. Первым делом я прокатился на колесе обозрения. То чувство что я испытал поднявшись на высоту не сравнимо ни с чем. Открыв дверцы кабины, я почувствовал теплый ветер и как ни странно, запах морского бриза. Йокогама же портовой город и запах соленой воды всегда преследовал местных жителей. Но кажется, даже находясь в толпе, только я один чувствовал это, или мне так казалось… Имея в себе неслабый талант к разрушению, я стал исследовать свои возможности. Дазай приказал мне присоединится к низкоранговому отряду, что выходил на мелкие задания, и часто каждый такой заход обязательно заканчивался убийствами. Крови я не боялся, трупов тоже, поэтому не понимал, почему так дрожит молодняк. Это же работа, наша работа как псов мафии и с этим нужно смириться. Дазай-сан смирился, а может просто никогда не задумывался об этом. Мой Расёмон оказался неприхотливым демоном. Выпуская его на свободу, я узнал, что могу модифицировать свои лезвия в нечто больше и иногда, непроизвольно, из недр моей темной одежды появлялись небольшие драконьи головы, что могли разорвать собой что угодно. Будь то камень или сталь, он поедал все не оставляя ничего, разве что только щепки да пыль. Расёмон забирал много моих сил, я сильно уставал и воспроизводил его в действие медленней, чем в начале и это меня озадачивало. Как я смогу прикрывать спину Дазай-сана если так медленно активирую щит… Именно подумав о щите, я стал размышлять о том, а что если Расёмону не нужно вгрызаться в угрозу, а просто не пропустить её? Мне требовалось много времени, чтобы проверить свою теорию, и я оказался прав. На доли секунды я мог активировать то, что поглощало любую угрозу. Был один эксперимент, который чуть не закончился для меня летальным исходом. Мне трудно было в это поверить, но при всей моей скрытности и замкнутости со мной все же подружился один человек. Сперва я не мог понять, почему он так пристально смотрит на меня. Это раздражало и напрягало, и я старался покинуть ту часть территории где мы сталкивались на заданиях. Это стало проблемой, ведь виделись мы несколько раз в неделю, а то и чаще. Бывало, что он встречался мне по два раза ко дню, и я жутко злился такой настойчивости. Как я потом понял, он был один из новичков-эсперов. — Хорошо, хорошо, — сдался я, когда в очередной раз почувствовал его присутствие за своей спиной, — говори уже, что тебе нужно? — Я что, похож на потребителя? — К чему этот вопрос? — Да просто чтобы разрядить обстановку. Он улыбнулся, и его светлые волосы всколыхнулись под порывом ветра. Глаза у этого человека были ярко зеленые и хитрая, словно у лисы улыбка. Когда он вздергивал брови в моменты своего наибольшего потрясения, он начинал хлопать в ладоши и словно ребенок протягивать к своим жертвам руки. Я удивлялся, почему их уносило от него каким-то странным образом, словно невидимые нити тянули их назад против их воли. — Я вот все думаю, — вырвав меня из размышлений, он вновь что-то начал шептать мне на ухо, — что бы еще такого сделать, чтобы наш управляющий кровью харкал от гнева? — О чем это ты? Он как-то странно улыбнулся и поднес палец к губам, словно выпрашивая у меня тишину. Затем подойдя немного ближе к одному из главарей щелкнул пальцами и того неожиданно унесло влево. Я подошел к нему ближе, чтобы лучше рассмотреть, когда главаря вновь начало носить, теперь уже по всему складу, а в завершение представления мой новый знакомый сделал так, что силуэт главаря красиво отпечатался на потолке, символизируя что-то на подобии крыльев бабочки. — Да уж, харкающий кровью ангел, вот же потеха, — сказал он, и человека тут же вынесло в окно. Большая часть присутствующих выбежала наружу. — Ну, а теперь, — он приподнялся с колен и встал прямо, — давай знакомится. Свое имя я тебе не скажу, а вот руку могу подать. Он и правда протянул руку, держа её ладонью вниз. Поскольку в мои планы не входило заводить друзей, я просто обернулся и пошел в сторону другого выхода. — Эй, постой. Ты обиделся, потому что я отказался называть имя? Ну, это одна из моих фишек. Я всех прошу называть меня Судьба. — Судьба? — силой воли я заставил себя изобразить на лице заинтересованность. — И как это понимать? — Все очень просто, — улыбнулся он, — от судьбы как и от меня не уйдешь. Я почувствовал, что моя рука теплеет и, переведя взгляд на ладонь, увидел две четко выведенные на её поверхности цифры. — Мм, шестьдесят шесть, неплохое число. Долго мне придеться с тобой возится. Не успел я до конца осознать, как мои ноги оторвались от пола и он медленно начал поднимать меня в воздух. — Поставь меня на землю, — крикнул я. — А ты заставь меня, — и откровенно смеясь мне в лицо начал переворачивать мое тело, — а то я из тебя всю кровь выбью, даже пикнуть не успеешь. Пытаясь сохранить хладнокровие, я призвал своего Расёмона и заостренными концами пытался схватить чудовище. Он опять лишь рассмеялся и я в ужасе понял, что и Рёсемон так же подвластен его гравитации. Мысленно выругавшись, я прикинул, что могу сделать пока он насмехается надо мной, но ничего иного не придумал кроме как задействовать Поглотителя. Мне потребовалось меньше секунды, чтобы почувствовать под собой хоть какую-то твердую поверхность, часть из которой и была Расёмоном. Парень, не ожидая этих действий, рассеял свое внимание и использовав его задержку я направил копья прямо в него. Увернувшись от них, он дал мне упасть на землю, после чего я вынул из кобуры свой пистолет и выстрелил. Мда, стрелок из меня еще тот. Пуля пролетела близко, лишь задев рукав его одежды, а сам же он успел спрятаться за ящики. — Ты что, псих?! — вскричал он. — Я не собирался вредить тебе, а вот ты точно хотел убить меня. — А на что было похоже твое представление? Ты сам сказал мне попробовать. Похоже, я тебя сделал. Внезапно ситуация показалась мне комичной и впервые за долгое время я почувствовал искренне желание расхохотаться во весь голос. Странно, я ведь еще так молод, и кажется мой возраст дает знать, что я еще могу быть счастливым. — Здорово, просто отлично. Кажется, парень разозлился, во всяком случае мою победу он признал. На ладони вновь виднелась лишь светлая кожа. — А это число, что ты мне дал, что оно значит? — Если бы число достигло нуля, ты бы умер. — Аа, вот как, — и еще раз посмотрев на свою руку, я вытащил пистолет. — Слушай, я могу тебя кое о чем попросить? — Отказываюсь. Но, впрочем, опусти пистолет, тогда и поговорим. — Ты меня не так понял, — я вынул патрон и взял его в другую руку, — не я буду стрелять. Ты выстрелишь в меня. На его лице четко отразился конкретный вопрос. Ты идиот? — Нет, я не идиот, просто хочу кое-что проверить. Этого требует моя способность… Хуже всего было то, что парень сделал все правильно, а вот в моем случае получился полный провал. Расёмон активировался и сразу же исчез, дав наконечнику пули все же задеть мое тело. Мне нужно быстрее активировать свою способность иначе от неё не будет никакого толку. И Дазай-сан перестанет видеть во мне толк. Он сказал, чтобы я зашел к нему сегодня и к полудню я уже был возле дверей его кабинета. Внутри вновь слышались крики, похоже, там были двое и очень жарко о чем-то спорили. Я походил по коридорам некоторое время, но посчитав это неуместным решил просто подпереть собой стену возле комнаты. Я не носил с собой часы, но мрачные тени, что сгущались над особняком дали понять, что время близится к закату. Я не решался постучать боясь прервать важный диалог и просто ждал, когда Осаму сам выйдет… — Что ж, когда в следующий раз надумаешь сдохнуть не зови меня в качестве отпустителя грехов. Я не стану помогать тебе в этом деле, Осаму. Ты псих! Дверь молниеносно распахнулась, судя по звуку с удара ноги, и в коридор медленными шагами выплыло нечто с огненно рыжими волосами, что скрывались под темной шляпой с тонкой цепью на левой стороне. Незнакомец оглянулся на меня, и только теперь до меня дошло, что я все еще сижу на полу. Резко выпрямившись, я наблюдал, как он смотрит на меня в профиль и поджимает губы. — Ты кто? Его голос источал столько ненависти, что я не рискнул заговорить. Он еще раз осмотрел меня и когда его взгляд задержался, как мне показалась на макушке головы, он хмыкнул, словно был чем-то недоволен. — Судя по твоей убогой прическе, ты один из подопечных Осаму. Я прав? — Да, — спокойным голосом ответил я, — меня зовут… — Да мне наплевать как тебя зовут, и наплевать на тебя всего. Убогий дикарь… Думаешь, что продержишься здесь долго? Думаешь, что сможешь пользоваться привилегией протеже самого Дазая Осаму? Накось выкуси. Все, кто рядом с ним либо погибают, либо теряют рассудок. От него веяло такой ненавистью и враждебностью, что поначалу я даже не знал что делать. Судя по всему это был один из важных лиц, раз он столько времени провел наедине с Дазай-саном. Однако что-то в его голосе вынудило меня насторожится, словно его гнев был отражением каких-то очень мрачных раздумий или же очевидного проигрыша в чем-то. Я просто молчал, не делая и шага навстречу этому злу. — Пфф, — последнее, что я от него услышал, когда он круто повернулся и исчез за поворотом. Одна половина дверей, что он оставил открытыми с тихим звуком захлопнулась. — Акутагава, может уже войдешь? Я провел рукой по, как мне казалось теплому дереву, и осторожно заглянул внутрь. В неярком освещении комнаты находился Дазай. Как всегда он сидел за своим столом и что-то сосредоточенно писал на бумаге. Ничего не изменилось с того раза когда я был здесь. — Закрой уже эти двери, мне дует. Войдя внутрь я сразу же хотел подойти к нему, однако как только он поднял взгляд на меня я застыл на месте. Возле правого глаза виднелась свежая, еще не успевшая засохнуть кровь, а нижняя губа была чуть подбита. Внутри меня все перевернулось, и я против воли оскалился. — На что ты смотришь? На мой грустный взгляд? Улыбнувшись мне, он вновь опустил голову и вник в свои бумаги. Теперь уже я полон гнева, решительно подошел к нему. Внезапная неожиданность перекрыла поток рвущихся наружу слов. — Что ты делаешь? — Никак не могу привыкнуть к этой удавке, — я подергал свой галстук, убеждаясь, что мой узел был безнадежен. Осаму посмотрел на меня, потом опустил взгляд ниже и засмеялся. На душе как-то потеплело, что его хорошее настроение было вызвано моей неудачей, и я перестал дергать узлы. — Да, уж, завязывать узлы у тебя не получается. Видно из тебя получился бы плохой суицидник. Впрочем, из людей, как мне говорили, ты веревки вил? — Хороший человек — мертвый человек, — ответил я и улыбка тут же исчезла с его лица. Он молча открыл нижний ящик стола и подал мне то, что сжимал в руках. — Примерь-ка, — сказал он, протягивая мне что-то наподобие шейного платка цвета первого снега. Я понимал что буду выглядеть глупо, надевая его под простую белую рубашку, но отказать не мог. Вдобавок мои вылазки в город не радовали меня, так как я совершенно не был заинтересован в покупке одежды и просто не находил времени, чтобы выбрать и купить её. Похоже, что Осаму тоже не слишком много времени уделял своей. — Твои черные глаза и выражения лица напоминают мне графов из старых вампирских историй, — сказал он откидываясь на спинку кресла, — думаю, сочетание черного и белого вполне подошло бы тебе. — Зачем мне этот платок? — Не знаю, — искренне ответил он, — вчера я выводил рыжее чудовище на прогулку и в палатке с аксессуарами возле колеса обозрения увидел этот платок и почему-то подумал о тебе. Может не нравится? — Не то чтобы очень, — уклончиво ответил я и опустил глаза, — просто мне это ненужно… — Я слышал ты поругался с Чуей? Чуя? Тот эспер? — Мм, я ничего такого не делал, он единственный выносил на мне свой гнев. — Это правда, — вздохнул Осаму, — с ним такое бывает, особенно когда дело касается меня. Он в обиде за то, что я собираюсь сделать, ради себя конечно. — А что вы планируете делать? — вырвалось у меня прежде чем я успел подумать. Черт, ни к чему такое любопытство, нужно было держать рот на замке. — Это не так важно. Я хочу спросить тебя о достижениях в миссиях. — Я делаю все что приказывают. — Неужели? — уголок его губ медленно поднялся вверх, будто он застукал меня за чем-то неприемлемым. — Ты лжешь мне, Акутагава. Дыхание мгновенно прервалось. Похоже он знает… — Не стоит думать, что я не в курсе твоих дел, особенно когда спектр моей заинтересованности включает в себя и твою дремлющую способность. Я поставлен в известность о твоих самодовольных выходках и то, что ты вопреки приказам часто поступаешь по своему. Ведь я прав? Дазай-сан видел, что я молчал и сам не проронил ни слова. Видимо сейчас будет наказание? — Отходя от плана ты подставляешь своих коллег. — Тогда я бы хотел работать один. — Разве ты стал сильнее, чтобы справится с этим? Я мгновенно поднял глаза и столкнулся с его леденящим душу взглядом. Было в нем нечто такое, от чего сердце начинало биться медленней, словно сдаваясь в плен какому-то неизвестному существу. Это был смертельный взгляд одного из пяти исполнителей, человека обладающего немалой властью и огромной силой. Он мог раздавить меня в одно мгновение, если бы захотел. — Впрочем, меня не волнует, сколько ты отправил на тот свет и как сильно пострадали пешки, ведь я отправил тебя на эти миссии, чтобы ты развил свою способность в бою. Ну и как? Дела идут успешно? — Да, — тихо ответил я, — я много чего узнал и многое теперь могу совершить. — Например? — Моя способность может поглощать пространство на пути к подступающей угрозе. Что-то вроде невидимого щита. — Вот это уже интересней, — глаза Осаму загорелись любопытством, и он внимательно разглядывал меня. Я же просто стоял, молча сжимая в руках шейный платок. — Удивительно как все совпадает, — тихо сказал он и провел большим пальцем по нижней губе, — может быть… сегодня?.. Стило запорхало по документу и, поставив свою подпись, он медленно обвел рукой по вертикали листа. — Это мое завещание на случай если мы не вернемся, — с улыбкой сказал он и поднялся, — о тебе я тоже не забыл. Нас похоронят вместе, если что, и нам будет не так одиноко цепляться за паучьи нити в аду. Ну что, идем?

***

Пять лет назад Возле открытого окна сидел мальчик. Уже была осень и в комнате было довольно холодно, но он кажется не обращал внимание ни на дрожь в коленях, ни покалывание на коже. Он сидел на подоконнике и наблюдал как ветер играет с опавшими листьями, что своим цветом напоминали ему солнце. Причем не желтое, а настоящее, насыщено оранжевого цвета. Улыбнувшись себе под нос, мальчик слегка преклонился и посмотрел вниз. Возле входа стояло несколько черных машин. — А ты все подтверждаешь себя как грешника, верно, Мори-сан? — Ничего не поделаешь, — ответил доктор и поправил свой светлый плащ, — времена нынче такие, без фокусов никак. — А что насчет лечения? Все хорошо? — Маразм дело возрастное, но в этом случае клиент точно сыграет в ящик. Будь уверен. — А не с твоей ли помощью, Мори-сан? Второй собеседник резко заткнулся, так как Мори Огай схватил его ладонью за подбородок и нагнул его лицо к себе, явно что-то тихо шепча. Человек пошатнулся, когда его отпихнули от себя и вразвалочку вошел в дом. Мори-сан тем времен поднял глаза к небу. — Аа, Осаму, рад видеть тебя живым. Увесистый комплимент, ничего не скажешь. — Бессмысленно говорить, что я тоже рад, если мне все равно. — Смотри аккуратней, у сквозняков длинные руки. Подавшись назад и соскочив с подоконника, Дазай закрыл окно и чихнул. Нужно было теплее одеться, потому что просмотр территории затея не на один час. В каминном зале было очень тепло и уютно. Чаще всего он был переполнен разными безнравственными личностями, но именно сегодня зал пустовал. Осаму подошел к полыхающему пламени и медленно скрестил колени возле огня. Сразу же появилось чувство, что кожа тает, а волосы, с которых мелкими каплями стекала дождевая вода начали высыхать, испуская едва заметный пар. — Дазай-сан, — Коё позвала Осаму, прежде чем войти в комнату. — Можно к тебе? Дазай какое-то время молча смотрел на неё прежде чем кивнуть и обратить свой взор на пламя. Ему хотелось побыть одному, без компании или свидетелей. — Плохая погодка, верно? — Почему никто не любит дождь? Почему никому не нравится холодный ветер? — Ты волен сам выбирать, что тебе нравится, не взирая на мнения других. — Но эти самые другие навязывают мне свое мнение. — Возможно, если бы ты согласился ходить в школу как настаивал глава семьи то… — Я все равно слишком болезненный ребенок, вдобавок интроверт с самых пеленок, если не раньше. Мне совершенно нечего делать в нормальном человеческом обществе. От одной мысли становится грустно. Коё-сама молча слушала его, удобно расположившись в кресле. Дазай и правда часто болел, имел слабые кости и аскетическое телосложение. Редко улыбался и выходил на улицу, от чего его кожа казалась белее молока. — Я слышал доктор вернулся? — Да, он как раз привез новые лекарства для главы из-за самой заграницы. Думаю, теперь все наладится. Эта девушка была единственным человеком в доме, к которой Дазай имел некое расположение. Будучи всего на четыре года старше самого Осаму, она казалось, все равно понимала его. Одиночество этого ребенка резало глаз даже у заядлых убийц и команды зачистки, с которыми Дазай имел настроение всегда поговорить по душам. Словно искал людей, что были близки к смерти. — Я… — начал Дазай и Коё сразу же наострила уши, — я бы хотел сегодня пойти на задание. — Миссия? — Можно и так сказать. Я не хочу быть обузой, хотя и толку от меня не будет. Коё лишь улыбнулась и так же обратила свой взор на полыхающее пламя. Дикие огоньки завораживали, погружая разум в состояние задумчивости и отстраненности. Понятно, почему Осаму так любил эту комнату. — Ладно, — согласилась она и сразу же спросила: — Ты знаешь что-то о Красном Дьяволе?

***

Красный Дьявол, он же убийца с ножницами, был весьма известной личностью во всей Йокогаме, а так же за её пределами включая Китай и северную часть России. Этот маньяк не имел себе равных в плане жестокости и насилия. Убивал ради развлечения, а интерес к чему-то испытывал только тогда, когда вновь ощущал жажду крови. Если представить на мгновение, что коса жнеца вышла на охоту, то вполне можно было вообразить, каким кошмаром это обернется для жертвы. Риск был в том, что этот человек был одарен какой-то способностью, что защищала его от пуль и внезапных нападений… — Если так, — Дазай старался не отставать от одного из зачильщиков, — то он не может погибнуть от шальной пули? — Ну, никто из нас от этого не застрахован к тому же риск всегда есть. — Но почему на его поимку не отправят какого-нибудь сильного эспера? — Думаешь, он бы справился? — Нет, — твердо ответил Осаму, — но он мог стать бы приманкой, скрывая за своей спиной дополнительные силы, и если бы маньяк попался на уловку, то схватив этого эспера рассеял бы внимание, думая что победил. — А ты не промах, — глубоким голосом сказал мужчина, — теперь понятно, почему тебя отправили с нами. Но, знаешь, подобного приказа никто не давал. Наше дело устранить этого маньяка, тихо и без свидетелей. — А почему мафия сосредоточила на нем свое внимание? — Видишь ли, наш Джек Попрыгун стал косить головы весьма важных людей, и ладно бы за деньги или по заказу, так нет же. Ему видите ли скучно и он делает это просто чтобы развлечься. Сбросил наш грузовик с боеприпасами в реку только для того, чтобы посмотреть как быстро он будет тонуть, а мост что был подорван, украсил выпотрошенными телами людей мафии. Но сегодня все закончится. Дазай молча слушал его не пропуская ни единого слова. В его голове никак не могло уложится, что человек с ограниченной властью и возможностями, который полагался только на дешевых наемников был столь силен, что даже рискнул перейти дорогу мафии. Или же сама мафия стала столь слаба, что вынуждена обращать внимания на таких вот личностей. — Так мальчик, стой спокойно и если что, беги не оглядываясь. Пока наши люди будут осматривать склад, я некоторое время побуду с тобой и… Резко замолчав, словно ему отрезали язык, зачильщик тяжело повалился на Дазая, повалив его на землю. Осаму упал не издав и звука, наблюдая за происходящим и находясь под телом убитого мужчины. Все пространство вокруг заполонил жуткий, до дрожи раздирающий смех, и звук пуль смешался с этим адским воем. Внутри начал полыхать огонь, и Осаму видел как подожженные заживо люди выбегали, пытаясь спастись от пламени. Человек, что шел за ним, поджигал их из какой-то штуки, что распыляла огонь на метр вперед. — Охохо, какой славный вечер. И вновь я разочарован, что все горит этим уродливым желтым светом. Где же мои алые рассветы, что успокоят душу несчастного существа вроде меня… Спрыгнув с крыши подъехавшего грузовика, этот длинноногий, весело кричащий человек звонко щелкнул пальцами и улыбнулся. Люди стоящие рядом с ним все еще работали с представителями мафии. — Так, так, — начал он, — что я вижу. Похоже, маленькая рыбка стала есть большую, и скоро займет пруд в самом сердце Портовой Мафии. Вновь душераздирающий смех пронзил все вокруг и взрывы, что слышались за спиной сумасшедшего, лишь подстрекали его выть громче. Его вид напоминал какой-то неформальный выпад потерянного среди толпы подростка, что только ищет себя. Такое сравнение давали ярко красные волосы, что длинными ровными прядями спадали вниз закрывая спину. Локоны, что падали на грудь были рвано обрезаны, напоминая кривую лесенку и тоже были окрашены в ярко красный цвет. — Портовая Мафия столько лет недооценивала меня, — мужчина похлопал себя по лбу и нахмурился, — как бы мне проучить этих выскочек, что мешают моему веселью? Внезапно Осаму услышал, как кто-то возле уха кричит «Прием» и сразу понял в чем дело. Рация что весела на поясе убитого над ним человека принимала сигналы и внезапный страх быть обнаруженным заставил мальчика начать отползать, пытаясь добраться до спасительной тени деревьев. — Ооо, у нас гости. Куда же ты, не убегай. Я сделаю тебе так больно, как только смогут мои острые зубы. Схватив незваного гостя за шкирку, Красный Дьявол начал тащить его вперед подводя ближе к пламени, чтобы лучше видеть. — И кто же это у нас? — обнажив ровные зубы, спросил он. — Мальчик… Мальчик?.. Милый, сладкий мальчик. Что же ты здесь делаешь, позволь спросить. Дьявол улыбнулся и чуть осел в коленях, мечтательно прижав ладони к щекам. Осаму тяжело дышал, едва ли не задыхался и пытался не смотреть в глаза этому чудовищу. — Как? — словно неясная мысль прорезала его глаза. — Портовая Мафия настолько бедна, что посылает на убийство детей? Ха-ха-ха, какая нелепость. Должно быть они шутят, или ты подарок, чтобы задобрить меня? Эй, я с тобой говорю, смотри же на меня! Гневный возглас вернул Дазая на землю и силой воли он поднял дрожащие глаза, ловя на себе прожигающий взгляд этого человека. Его лицо было очень даже симпатичным. Большие глаза, цвета спелой вишни, ровный аккуратный нос, тонкие губы, что растягивались у широкой улыбке и сверкающие в отблесках пламени белые зубы. Красные волосы развевались на ветру и от них исходил странный металлический запах. Осаму не требовалось долго времени, чтобы понять, чем именно они пахли. — Не мог бы ты так близко не наклонятся ко мне? — стараясь придать голову решительности, начал Дазай. — От тебя кровью воняет. — Вы это слышали? — еще шире улыбнулся Дьявол. — От меня воняет кровь… Да что ты можешь знать об этом, ничтожество. Металлический запах жидкого нектара — вот лучший феромон на всей земле, с которым гадкая парфюмерия никогда не сравнится. Ты хоть понимаешь, насколько велики твои проблемы, если ты сейчас так близко смотришь на меня? Дьявол чуть склонил голову, поднимая уголки губ и тут же столкнулся с оглушительной пощечиной. Не сдвинувшись с места, он с дикой яростью посмотрел на мальчика, что буквально пылал гневом и ненавистью. — Да как ты смеешь?! — и ударив Осаму по лицу он отшвырнул его от себя словно мятый фантик. — Как ты смеешь быть меня по лицу, мелкий червяк! Дазай не понимал, что происходило дальше. Голова налилась свинцом, руки мгновенно занемели и мягкие ладони, что уперлись в его грудную клетку, причинили неимоверную боль. Потеря сознания была лишь вопросом времени.

***

— Хм, видимо дожди так и не прекратятся? — Как знать. Коё-сама? — Слушаю Вас. — Должен сообщить тебе печальную новость. В результате двойного конфликта мои люди потерпели неудачу и… — глава семьи сосредоточил свой взгляд на суженных глазах Коё, что внимательно слушала, — и скорее всего, что мы потеряли Дазай-сана. В один момент все звуки обратились в раздражающий писк, словно прибор, следящий за стуком сердца, вывел на экран ровную линию. Глаза Коё начали расширятся и ей потребовалось некоторое время, чтобы тихо, но уверенно заговорить: — Это еще не подтверждено, не так ли? Мы можем отправить туда отряд убийц, чтобы спасти заложников. — Заложников? — глава скривился. — Или Дазай-сана? — Но он тоже один из нас. — Дазай бесполезен, — стальным голосом ответил глава. — У него нет ни способностей, ни таланта. Как волдырь на моем теле, что гноится и отравляет все вокруг. Даже если каким-то чудом он еще жив, Уильяму не составит большого труда разобраться с ним. Хотя он и любит растягивать пытку… — Именно поэтому, — прервав его, Коё сама резко поднялась с места, — мы должны спешить прямо сейчас, пока время еще есть. — Что за мерзкая девчонка? — вскипел глава. — Я не собираюсь тратить человеческие ресурсы только для обезглавливания одного маньяка, к которому дело не имею. Я подумал, что разумней будет заключить с ним сделку, дабы он не трогал наши угодия. На этом все. Тяжело дыша, он с большим трудом поднялся, но тут же повалился обратно в кресло. — Мори-сан, помогите мне. Человек в белом халате поклонился и подставил плечо. Глава тяжело навалился на него и несколько раз кашлянул. На ладони, что он прикладывал ко рту, были видны пятна крови. «Как же он сильно изменился, — думала Одзаки, — а ведь раньше готов был душу отдать за ведущих эсперов. Не может быть, чтобы его разум помутился настолько, чтобы забыть собственные слова в отношении Дазай-сана… Что же делать?» Посмотрев на открытую дверь она видела как Мори Огай выводил стонущего и хрипящего старика, и прежде чем исчезнуть бросил короткий, но весьма содержательный взгляд в сторону Коё. Без слов она поняла, что должна действовать.

***

Негромкая музыка слышалась с дальнего угла комнаты. Словно растворившись в горячей воде, тело не допускало ни единого движения кроме одного — подрагивающих сухих губ, что были спрятаны за пахнущей розовой водой повязкой. Онемелые руки угадывали на запястьях веревки, а пальцы на ногах казались придавленными тяжелым предметом. Отвратительная музыка все еще продолжала играть. — А, уже проснулся. С добрым утром, мой прекрасный принц, хотя нет, утро тебе уже не суждено встретить. Голос был узнаваем. Глаза не привыкшие к свету не сразу дали согласие узреть всю радость грешного мира. — Ты так прекрасно выглядишь со своим детским размером одежды. Мне просто не хватит сил удержатся и не посмотреть, что за сокровища скрываются за ней, верно, Дазай? — Ты знаешь мое имя? — И твою судьбу. Но позволь вначале представится. Меня зовут Уильям, Уильям Грел. Поведать тебе историю моих жизненных приключений? — Избавь меня от своего словоблудия. — Ну нет, так не пойдет. Хозяин дома расстроится, если к нему будут относиться неуважительно. Когда из глаз перестали течь слезы, первое что увидел Осаму было улыбающееся лицо Грела в обрамлении все тех же ядовито красных волос. Был ли это парик или настоящие локоны Дазай не знал. Да и зачем спрашивать себя об этом в такой-то момент… — Что ж, поскольку наша компания разбавилась неожиданно вкусным десертом из молочных сливок, я покажу Дазай-сану его друзей на эту ночь. Простите, покойных друзей. Заглянув за плечо Грела, глаза Осаму увидели в углу комнаты двух еще живых девушек и одного мальчика примерно его возраста. Тот был очень смуглый и имел грязно-желтые волосы, словно их окрасил неряшливый парикмахер. — Что ты с ними сделал? — Так тебе нравится мой дом? — Грел наклонился к Дазаю, всматриваясь в его глаза. — Нравится, я же вижу. Помнится, мне кто-то говорил, что тебя тянет к смерти. Я существо блуждающее между богами и людьми, что все никак не может найти себе места. Может ты подскажешь, куда мне идти? — Можешь провалиться хоть в ад, — выплюнул Осаму, — отпусти их. — Это интересно, — задумчиво произнес Грел, — а что я получу взамен? Дазай молчал, потому что ему не было чего предложить, кроме… — Твои глаза пылают словно алые угли, я даже засмотрелся, нет, я очарован их блеском и непорочной красотой. Мне нравиться с какой ненавистью ты смотришь на меня, но хватит ли тебе сил не отвернутся, когда так буду смотреть на тебя я? «Что за сумасшедший? — думал Осаму, нервно потирая друг о друга запястья. — Я должен выбраться отсюда…» — А зачем? — словно прочитав его мысли, спросил Уильям. — Ты же понимаешь, что время на исходе, а мое убежище не найдет ни один человек в мире. Хороший человек — мёртвый человек. Как это прекрасно звучит, я просто мечтатель во плоти. Напевая что-то себе под нос, Грел взял со стола палитру с красками и вооружившись кисточкой посмотрел на Осаму. — Глаза, что я обвел карандашом, выглядят как у пандочки, губы, что темнеют под моими алыми красками сводят меня с ума. Осаму, ты был рожден, чтобы я влюбился в тебя. — Грел, я… «Господи, я не могу… не могу сосредоточиться. Мне слишком страшно от его близкого контакта. И о чем я только думал, когда задавался вопросом, есть ли мне место в мафии… Я определенно не создан для этого, я не могу так глупо отдать себя смерти…» — Я слышал, — Грел медленно обошел стол, — что японской катаной можно разрезать все, даже камень. Это правда? — Откуда мне это знать? — Ты японец, — парировал Грел, — разве маленьким ты не мечтал стать самураем или вроде того? — Маленьким я мечтал о том к чему стремлюсь и теперь! — в сердцах воскликнул Дазай и мгновенно прикусил язык. Краска на его губах смазалась, что не упустил заметить Грел. — Вот как… Подозреваю, что ты метался среди бесчисленного количества вопросов о том, как скучна наша жизнь и до чего доходит человеческая жестокость. Я прав? Поразительно было то, что он был прав. Осаму не осознавал, как далеко заходили его рассуждения лишь от того, что он родился не таким. Это не было связано ни с семьей, ни с другими людьми. Он есть такой. Одинокий, лишенный всякой мотивации, беспомощный и зависимый от собственных демонов… — И я когда-то был таким, — горестно вздохнул Грел, — и все же, мне хватило ума заняться делом по вкусу, то что приносило в мою жизнь прекрасную панораму идеального мира, а именно, — на этой ноте его голос стал тише, и подойдя к лежащей в углу девушке он перевернул её на спину и отодвинул несколько досок вытаскивая что-то из-под пола, — красный, красный, красный!!! Крича как безумный он вытащил средних размеров бензопилу, что своим заводящим мотором буквально оглушила всех, и в том числе самого Грела. Именно в этот момент Дазай понял почему сумасшедшие так громко смеются во время своих «пиршеств» Они просто не могут услышать свой голос. — Ну что? — будучи по горло в крови, Грел стал на колени перед дрожащим телом мальчика, наблюдая как из его глаз текут слезы. — Боже, ты испортил себе весь макияж. Мужчина не должен соблазнять другого мужчину, если его макияж испортился, это недопустимо. Длинные руки с тонкими пальцами прошлись по рубашке мальчика, разорвав её на самой груди и Грел с трепетом, на который только и был способен сумасшедший вроде него, стал осматривать идеально белую кожу. — Ты самое прекрасное, что я видел на этой земле, — зрачки Уильяма увеличились, закрывая собой почти всю радужку, и он медленно провел кончиком носа по выступающим ребрам на худом теле. — Ты само совершенство. О, эта бледная кожа… Я бы сгорел лишь в одном твоем запахе, Осаму. Стань моим, хотя бы на эту ночь, и возможно я дам тебе дожить до еще одного заката. Дазай невидящим взглядом провожал все движения Грела, и его дыхание остановилось лишь тогда, когда он увидел еще подрагивающее тело девушки, что Грел выпотрошил своим оружием. Она бросила на Осаму такой же невидящий взгляд, и горько улыбнувшись, подалась едва вперед. Грел не слышал шороха с дальнего угла, отвязал правую руку Осаму и облизнув запястье мальчика сцепил на нем свои зубы. Вскрик Дазая смешался с другим звуком, резким и оглушительным. В один миг громкий визг Грела потряс облезлые стены, а сам он повалился на пол, прижимая руки к ране, что нанесла ему пуля. — Нет, нет… Ах ты шлюха, да как ты посмела… — пытаясь остановить кровь он сжимал руки меж бедрами как раз в том месте, где зиял проем от выстрела. В тот же момент шокированные глаза Осаму встретились с последним взглядом девушки, что держала в своих руках маленький дамский пистолет. Сколько сил ей потребовалось, чтобы будучи изрезанной на части она вытащила оружие и прицелившись попала в цель? Не слушая криков Уильяма, Дазай стал вырываться из оков, словно наконец-то справившись с апатией. Стул повалился на пол и веревка слетела с его руки… Что было дальше он уже не мог видеть четко. Его спасли. Спас не кто иной, как Коё-сама, что своим Золотым демоном прорубила путь в эти темные недры ада. Оказалось, что комната Грела была глубоко под землей, что только умножило время на поисковую операцию. На рассвете, бледный, как сама смерть Осаму медленно шел по темным переулкам неся на руках завернутое в ткань туловище женщины. «Ноги… Как же я мог забыть про ноги?» — Дазай — Коё поравнялась с ним и указала пальцем на человека, что нес большую сумку, — все хорошо, эта её часть тоже здесь. — Коё, — Осаму запнулся. Он не узнал собственного голоса, так глухо он звучал. — Обещай мне, что выделишь средства и мы похороним эту женщину как следует. Ты обещаешь? Ничего не ответив, она лишь прошлась рукой по темным волосам мальчика. Она и сама понимала, что эта ночь наложила неизгладимый отпечаток на и так нарушенную гармонию Дазая Осаму. Впрочем, если бы мафия боялась ублюдков вроде Грела, то не стала бы правящей организацией, что держала в страхе большую часть преступных группировок Йокогамы. Дазай должен был это понимать, если хотел остаться в рядах портовых псов…

***

— Как ты себя чувствуешь, мальчик? Мори Огай как раз закончил с последним швом на руке Дазая. Шрам несомненно останется, но будет очень маленьким. Доктор был в этом уверен. — Может быть тебе что-то нужно? Покосившись в сторону аптечки, Дазай тихо ответил: — Бинты… Я хочу закрыть рану… — Да, конечно, — и протянув ему упаковку двухслойных бинтов, Мори-сан добавил: — Вот, выпей это, тебе сразу станет легче. Быть может, ты заснешь. Во рту смешался привкус горечи и какой-то сладкий, дурманящий голову аромат. Как будто жареный рис с сахаром. — Не бойся, это всего лишь саке. Дазай, я могу сказать тебе кое-что? — Слушаю, — без эмоций ответил Осаму. — Ты понимаешь, где ты сейчас? — Да… — И то, что ты видел, не должно оставить след в твоем сердце. — Да, — на автопилоте повторил Осаму и Мори-сан потряс его за плечи. — Все что ты познал не должно давать тебе повода для саморазрушения или ненависти к себе. Ты не виноват. Ты оказался в аду, и ад отпустил тебя. Ты представитель Портовой Мафии, ты один из нас и должен понимать, что в нашем мире без насилия не существует реальности, и чтобы все ужасы скрывающейся в уголках кровавой ночи не свели тебя с ума, зацикливать свое внимание на этом ты не должен. В эту ночь Грел был схвачен. Благодаря тебе схвачен… — И что? — медленно произнес Осаму. — Людей убили… — И что, что убили? — на одном выдохе спросил Мори Огай. — Мы поймали монстра и жертв больше не будет. Ты должен осознавать, что мы как раз те, кто может этому противостоять. Ты спас много людей тем, что принес себя в жертву. То, что ты видел не должно разрушать тебя, оно должно обогащать твои знания и твои цели. Ты сильный и сможешь победить. — Смогу? — Сможешь. — Так значит я жив? — Осаму поднял на него глаза и впервые Мори-сан не увидел в них ничего кроме блуждающей порочной темноты. — Я жив?.. Уже в своей комнате находясь наедине с собой, Осаму словно очнулся. Его тело начало непрерывно чесаться, руки обжигали горячей кожей, а ненавистные слова Грела путались в сознании. Какая у тебя кожа… Стань моим, Осаму… — Кожа, — тихо прошептал Осаму, — мерзкая, ненавистная мне кожа… От одних мыслей, что руки Уильяма ощупывают каждый дюйм его тела на душе становилась так больно и грязно, что хотелось зарыться куда-нибудь подальше, дабы не чувствовать этого. Держа в руках комок из скрученных бинтов, щеки Осаму вдруг порозовели и он стал распутывать ленту с бинтами… P.S. Глава посвящается моему самому лучшему другу, Уильяму О.М.