Сияние диких роз

«В мире погибают сотни человек, нет, даже тысячи. И среди всех этих тысяч только я упорно продолжаю вредить себе. В чем же дело? Я настолько жалок, что даже имея на руках статистику самоубийств не могу поддержать её своей собственной точкой зрения, которую обычно выражаю в суицидальной форме…» Идущие впереди люди совсем не замечали, что парень давно не с ними. Разумеется, он шел за этой маленькой толпой, потирая руки, что были сложены на груди словно у мученика. Пальцы поглаживали меж собой небольшой крест в позолоте и соединенные с ним коричневые бусинки. Было очень приятно чувствовать мягкость сделанных из тонкого дерева шариков. — Ей, священник, ты идешь? Юноша повернулся на голос и толпа тут же остановилась. — Это вы мне? — переспросил он. — А кому еще? Кажется только на тебе ряса священника или ты видишь кого-то еще? Юноша улыбнулся и очень тихо рассмеялся, чувствуя подступающее веселье. Ему не терпелось как можно быстрее покончить с этим маскарадом и начать свою игру, но поскольку его напарник еще возился снаружи, то приходилось терпеть. А этот юноша был слишком нетерпеливым и испорченным. — Послушай, — один из людей подошел близ него и сжал пальцы на его плече, — а ты не слишком красив и молод как для служителя церкви? Темные глаза юноши, что во тьме отдавали красноватым оттенком озорно блеснули, но он тут же одернул себя и засопротивлялся. — Нет, ну что вы, я именно тот, кого вы видите сейчас. Мой отец служил в церкви, и я должен поддержать нашу родовую традицию. Я мученик до кончиков ушей и пальцев на обеих ногах, правда одна из них сломана, но это ничего. Я смогу прочитать молитву прежде чем вы задушите свою жертву, ведь мое присутствие было его последним желанием, верно? Мужчина поднял руку и со всей силы нанес удар. Юноша пошатнулся на месте, но не упал, так как его тут же схватили за горло. — И где уважение к представителям опасной группировки? — А я разве его не проявил? — дерзковато ответил юноша. — Я пришел с вами в это место, чтобы отпустить грехи вашему брату. Но если я проявил неучтивость, то убейте меня. Ну же, не медлите. Можете пристрелить меня или сбросить с многоэтажки, я не буду против. Казалось, в словах этого юноши слышалась какая-то мольба, и мужчина тут же помог ему подняться. Он все еще не доверял этому типу, который спокойно отряхивал со своего черного одеяния пыль и опилки с пола. Юноша поднял глаза и ласково улыбнулся. — Хорошо, раз убивать вы не хотите, то может продолжим нашу прогулку? Я очень устал, а еще хочу есть. Мужчина ничего не ответил и пошел дальше. Юноша тем временем сложил руки в немой молитве, слыша тихие и очень осторожные шаги над своей головой.

***

Днем ранее Дазай шел весело припеваючи себе под нос. Он только что вышел победителем из очередной драки, в которую сам ввязался. Даже больше, которую сам спровоцировал. Он мягко провел языком по нижней губе, слизывая еще теплую кровь и слабо поморщился. В его вкусе всегда была страсть к чему-то сладкому, что могло скрасить горечь от слишком невкусной еды, а ел он обычно очень мало. Если глотал еду через силу, то сразу же чувствовал тошноту и еще большее нежелание жить. Может поэтому он несколько лет пытался научиться готовить хоть что-то съедобное, а не то, чем можно пытать людей. Остановившись и осмотревшись по сторонам, он вытащил из кармана мобильный и открыл его. Маячок показывал, что к цели осталось примерно пятьдесят метров, а значит его догадка была верна. Его единственная любовь сейчас грела свою тощую задницу в одном из самых дорогих ресторанов Йокогамы. Очевидно, что у него свидание. Очевидно, что на эту девушку у него серьезные виды. Дазай скривился от мысли, что Чую придется с кем-то делить и в доказательство своего пренебрежительного отношения высунул кончик языка и прикусил его. Намереваясь сделать все красиво он еще раз проверил свой внешний вид и сорвавшись с места начал быстро бежать, пока наконец глаза не узрели цель. Дрожащими руками он обколотился о стекло, вглядываюсь внутрь ресторана. Все было так красиво и гармонично, что Осаму даже невольно всплакнул. Он тоже водил сюда девушек, правда личности они были сомнительные, да и Дазай не скрывал, что у него давно свистит отверстие в голове, через которое он обычно пропускал свои мысли. Хотелось большего, и один раз он привел сюда Чую. После этого напарник полюбил это место, а Дазая заменил своими низкорослыми любовницами. Такое Осаму простить ему не мог. Коварно улыбнувшись, он наконец увидел субъект который так долго выискивал глазами и войдя внутрь уверенно начал обходить зал. — Что скажешь? — Чуя подсел ближе к девушке, наклоняясь почти к самому уху своей собеседницы. — Тебе нравится? — Очень, — прошептала она и Накахара перешел на такой же шёпот. — Я очень не люблю когда шумно, особенно если это вынуждает тебя нервничать. Если хочешь, мы можем уйти, у меня дома есть такое же вино, даже лучше. — Но мы уже сделали заказ и не успели поесть. — Ты предпочитаешь уже остывшую еду мне? — улыбнулся Накахара и переплел свои пальцы с пальцами девушки. — Неужели ты хочешь касаться еды больше чем меня? Девушка ту же залилась краской, а Накахара почти выпучил грудь и словно довольный павлин едва ли не распустил хвост своего превосходства. — Что ты скажешь на то чтобы мы… — тут его губы ненавязчиво стали шептать уже у самого уха девушки и чем больше он говорил, тем сильнее её лицо приобретало алый оттенок. Дышать стало тяжелее, и когда уже она готова была приоткрыть губы, чтобы принять первый поцелуй как сзади что-то резко выскочило, вынудив их в мгновение ока отшатнуться друг от друга. — Веселитесь ребятки? — счастливым тоном спросил Дазай и быстро спустившись, сел между ними. — Ого, сколько у вас еды… Я могу попробовать? — Чт… — Накахара едва не подавился воздухом, видя как Осаму методично уничтожает то что было у него на тарелке. — Как вкусно, — с набитым ртом промямлил Дазай, — помнится, такое мы заказывали с тобой, когда были тут месяц назад. Чем теперь тебя не устраивает моя компания? Накахара уже был готов ответить, когда девушка медленно встала и обогнула стол. — Чуя, простите, наверное сейчас будет не вовремя продолжить то на чем мы остановились. — На чем вас прервали, — добавил Дазай, работая челюстью. — Нет, стой! Сейчас я вежливо попрошу его убраться в ближайшую канаву, — и, сказав это, схватил Дазая за руки и под общее возмущение встревоженных посетителей вывел в мужской туалет. — Какого хрена ты творишь?! — закричал он, когда захлопнул дверь. — Я что-то сделал не так? — наигранно наивно спросил Осаму и счастливо закрыл глаза. — Я помешал вашему уединению? — Ты, долбоящер, я разве так многого просил? Просто не попадаться мне на глаза когда я, я… — Только не говори, что спешишь лишиться невинности раньше меня, — ласково пропел Осаму и получил внушительный удар в плечо. — Да что ты говоришь? — скривился Чуя и отвернулся. - В отличии от тебя я люблю женщин и стараюсь принести им удовольствие, чтобы и самому получить то что желаю. — И, наверное, ты очень злишься, что я обламываю тебе это мерзкое совокупление? — Говори за себя, — отмахнулся Накахара и посмотрел на наручные часы. — Господи, а ведь день начинался так хорошо. Что тебе нужно и как ты меня нашел? — К тебе меня привел зов сердца. — Кончай уже. — Это предложение? Накахара очень медленно повернулся и, подойдя вплотную к Дазаю уже готов был дать ответ, когда неожиданный звонок телефона вынудил вздрогнуть обоих. Они бы и остались стоять, пока рука Осаму медленно поднесла телефон к уху, все так же не отрывая взгляд от голубых глаз Чуи. — Нет, это не Дазай Осаму, — начал он, когда услышал голос Хироцу. — А может он уже умер, а за него говорит приведение? Ну и что? Нет, я пока не сошел с ума, в моих планах не было такого… Ладно, говорите что хотели, я все ему передам… После небольшого монолога и пары подзатыльников всей троице наконец-то удалось выйти из ресторана, и Чуя нежно обнял девушку на прощание. — Прости за это, — он смиренно опустил голову, пока «это» стояло в стороне, что-то насвистывая себе под нос. — Ведь мы еще увидимся? — спросила она, аккуратно надевая на него шляпу и подавая перчатки. — Увидимся, — мягко улыбнулся он и закрыл двери такси. Небольшое облако пыли поднялось, когда машина резко сорвалась с места. Еще некоторое время Чуя задумчиво следил за желтым пятном, что исчезло за поворотом. — Ты хоть понимаешь, чего меня лишил? — прошипел он и Дазай скрестил руки. — Чуя, не надо трагедий. Шекспир уже все написал. Стиснув зубы, Накахара молча повернулся и пошел вперед. — Вид у тебя словно у побитой собаки, — тихо начал Осаму, надеясь, что Чуя проявит хоть какую-то эмоцию. Но Накахара молчал, явно пребывая в раздумьях. — Знаешь сколько раз я хотел сломать тебе ноги? Или выдернуть руки? Ты портишь мне жизнь тем, что сам с ней справится не можешь и вынуждаешь других плясать под твою дудку только для того, чтобы повеселить свое ущемленное эго. Теперь ты понимаешь, почему никто не хочет быть с тобой? Такого ответа Осаму не ожидал. Ему было проще, когда Накахара просто изводил на нем свою ненависть, но эти слова… Они сразу же въелись в его голову, стискивая горло своей правдивостью. Но и Осаму было не так легко ввести в заблуждение. — Ну, подумай сам, — начал он и стряхнул пыль с рукава, — что ты потерял? Какие-то сомнительные перспективы на возможность участвовать в брачном сезоне вместе с этими глупыми девушками. А что ты таки приобрел, — тут он улыбнулся и обнял Чую за плечи, — своего лучшего друга, который тебя никогда не предаст и у которого есть для тебя развлечение получше. Накахара икнул и резко остановился. Медленно повернулся на Осаму и замер на месте. — Что-то мне не нравится твой тон, — сказал он и продолжил: — Чего это у тебя такой счастливый вид? — Чуя, — Дазай кинулся в объятия друга, сжимая его словно в тисках. — У нас появилась такая возможность… Мы будем танцевать вместе всю ночь, как самые лучшие любовники. Или нет, как партнеры, которые знают друг о друге все. — Дазай, ты думаешь или бредишь? — так же громко закричал Накахара, пытаясь снять с себя довольно-таки тяжелое тело Осаму. — Слезь с меня! — Как я до этого додумался? Меня просто нужно было подтолкнуть. — Например с крыши, — прорычал Накахара и нагнувшись за своей шляпой увидел на ней красное пятно. — Дазай, что это… Повернув взгляд на напарника он увидел, что Осаму пытается прикрыть краем плаща левую ногу. Нахмурившись, Чуя резко дернул край на себя и увидел открытую рану, которая тянулась вдоль колена и выглядела довольно болезненно. — Идиот, — констатировал он и, вынудив Осаму сесть на асфальт, стал осматривать рану. — Могу я спросить, где ты был? — Оттачивал остроумие. — Так почему на тебе кровь? — Они не хотели смеяться над моими шутками, — обидчиво протянул Дазай и Накахара поморщился. Сразу было видно, что дело закончилось не только кулачным боем, но и поножовщиной. — И почему они не хотели смеяться? — задавая этот вопрос, Накахара обозлился на себя. Сам же знал ответ, так как был хорошо осведомлен с весьма извращенной натурой своего напарника. — Чуя, я многого не знаю в этом мире. Я не знаю зачем я родился. Я даже не знаю почему ты родился. И однажды я был в полном замешательстве, когда проснулся на следующее утро после дня поминовения вишен, а ты был рядом и твоя рыжая макушка покоилась у меня между ног, что для меня тоже стало немалым сюрпризом… — Может заткнешься уже? — процедил Накахара и Дазай улыбнулся. — Но ты же все равно любишь меня? — Я бы продал тебя Сатане даже за дырку от бублика, вот как я тебя люблю. — Не продолжай, — запыхавшись, сказал Осаму, театрально прикладывая руку к сердцу, — мои чувства могут не выдержать такого напора. Подогревает длину тела, знаешь ли. Правда я прелесть? — Если из вольера не выпускать, — едва ли не шипя ответил Накахара и ударив большим пальцем по ране Дазая поднялся с колен. — Так что за задание? Что-то мелкое или покрупнее? Дазай тут же сделал на лице заинтересованность, и слегка сузив глаза широко улыбнулся. — Об этом я и хотел с тобой поговорить. Дело касается одной западной группировки…

***

— По большей части мне нечего терять, я такое же ничтожество как и вы. Юноша стоял в стороне, продолжая тереть между пальцами свой крест, и со стороны могло показаться, что он жутко взволнован, хотя в реальности это было не так. Он ждал момента, когда может начать свою игру, а пока несчастную жертву избивали до полусмерти ему не оставалось ничего другого как стоять в стороне. Юноша даже отвернулся от стонущего пленника, потому что ему не было до него никакого дела. Запах крови наполнил большую комнату и, начав сильно кашлять, юноша начал привлекать к себе внимание. Заметив на себе весьма агрессивные взгляды он широко улыбнулся и прикрыл рот рукой. Один из присутствующих обратился к нему. — И как ты думаешь отпускать ему грехи? — А вы сами как думаете? — ответил юноша и нахмурился. А правда, как он будет это делать… — Мне нужна библия, — воскликнул он щелкнув пальцами. — А разве ты её с собой не носишь? — Ваши люди на входе вынудили меня раздеться до самого не хочу, чтобы проверить нет ли у меня под моим одеянием оружия и изъяли все подозрительные предметы. Сказав это юноша опять закашлялся и это уже начало выглядеть подозрительным. Один из членов группировки начал перечислять список изъятых предметов. — Набор хирургических игл, три мотка с бинтами и один с клейкой лентой, маленькая записная книжка в черной обложке, внутри все было списано лишь одним словом «суицид». Так же мы нашли у него несколько скрепок, брелок ржавых ключей и… — тут он сделал паузу немного замявшись, — сожженную часть какого-то предмета, позже мы поняли, что это была шляпа. — Шляпа? — переспросил старший, вздернув брови. — Зачем священнику шляпа? — Абсолютно незачем, — послышалось где-то сверху и вся компания удивленно подняла головы. По потолку шагало нечто, скрытое в тени перегорелых ламп, что уверенно цокало своими туфлями создавая поистине жуткую атмосферу в этой загробной тишине комнаты. Юноша улыбнулся и незаметно скользнул к пленнику. — Что, испугались? Я думал у паршивых крыс, что потихоньку воровали у портовой мафии будет больше мужества, но видимо не судьба. Человек резко спрыгнул вниз и на месте его приземления в полу образовались трещины, словно упал тяжелый предмет, а не человек. Чуя почти что с отсутствующим видом оглядел присутствующих. «Ты уверен, что это хорошая идея? Чуя, хоть раз мои планы терпели поражения? Планы нет, но я да! Какого черта я должен взять весь удар на себя одного?! Подставляйся сам. Если это сделаю я, то неизбежно погибну. Если ты защитишь меня, то погибнут только они. Решайся. Как я ненавижу тебя. Знаешь же, что моя сила может убить тело к которой привязана. А я для чего тогда? Не бойся, я поспею со своей поддержкой вовремя. Будь ты проклят, Дазай» Мафиози начал быстро шарить по телу пленника выискивая то, что сам же ему и подкинул. Пока большинство было занято весьма театральным выступлением Чуи, Дазай нащупал нужный предмет и тут же увидел, как один из членов группировки обернулся и увидел что он делает. — Хватай его… — успел прокричать он, прежде чем пуля пронзила его горло. Через небольшую дымку пока еще холодного пистолета можно было увидеть перекошенное от гнева лицо Осаму. — А теперь детки, я бы тоже хотел поиграть, — сказал священник и сдернув свою черную рясу обнажил белую рубашку. — Аж руки чешутся перестрелять вас всех как собак. Когда они начали хвататься за оружие, Осаму активировал взрывное устройство через передатчик, что был вмонтирован в крест с которым он так долго таскался. Центр зала резко заволокло огнем, и часть людей просто откинуло к стенам и вышвырнуло в окно. Громко рассмеявшись, Дазай отбежал к колонне в ожидании нападения. Тут же в игру начал вступать Чуя. Пули что летели в него с тихим звоном останавливались за метр от своей цели и стали поглощаться полем, что создавала сила Накахары. Помутнение было задействовано мгновенно, и дрожащие стены и пол хорошо это подтверждали. Вся башня словно ожила и начала хрипеть подобно умирающему человеку, пока Чуя буйствовал, разнося всё в щепки. Когда в бою были задействованы боевые патроны, Дазай не теряя времени стрелял в тех кто занимал позиции выше, чтобы подобраться к самому Чуе. Зрение Осаму не подводило его ни разу, он стрелял метко, словно снайпер, в особенности его любимой целью были ноги и плечи, так как хорошо знал, что именно эти места вызывают у жертвы наисильнейшую боль. Так он и поступал: вместо того, чтобы убивать, жестоко калечил, и молите дьявола, если вы попали к нему в плен. Лучше сразу раскусить цианид и не страдать. Дазай был очень жесток, и никто не мог уйти на тот свет, если он сам того не желал. А чаще всего его желанием было продлить пытки… Внезапно он почувствовал порыв теплого ветра прямо у себя за спиной и резко обернулся. Но не успел он толком разглядеть, как сильные руки сжались на его горле, коленом ударяя в поясницу. От такой боли Осаму закричал, хотя и не хотел этого делать. Чувство было такое, будто изнутри прожаривают кости и скручивают нервные узлы, прокалывая их горячими иглами. Вдыхать становилось не по силам, в голове горело огнем, и зрение постепенно размывало пейзаж. Пистолет выпал у него из руки, и он слабо повалился вперед. «Я могу отбиваться, но хочу… хочу ли этого?..» Он уже успел подготовить свою предсмертную улыбку, когда другой порыв, более сильный, словно движущейся энергия буквально оторвал его от нападающего и приблизил к потемневшему телу Чуи. Тот посмотрел на него невидящим взглядом и Дазай мог поклясться, что Накахара не забыл о нем, что он спас его и не бросил, как обещал сотни раз. Чуя в бешенстве направил один из сверкающих шаров во врага и того буквально разорвало на части. Башня еще некоторое время дрожала, пока Накахара поднимался все выше, чувствуя, что может снести её полностью, чувствуя, что именно этого и хочет. Теряясь в своей силе, он постепенно начал слепнуть, а это означало лишь одно — Накахара приближался к неизбежной смерти, теряя окончательный контроль над своим телом. Тем временем на обломках из камней, словно король восседал весьма уставший, но довольный Дазай, что спокойно присматривал за буйствующим Чуей. Его руки держали запыленную бутылку с вином, и он пил прямо из горла наблюдая за неровными движениями Накахары. Мысли Дазая в этот момент были заняты далеко не напарником и даже не своими собственными ранами. Он понимал, что на этом их день не закончился и остатки группировки обязательно дадут о себе знать. — Интересно, — про себя сказал Дазай, — если мы вернемся в их убежище на рассвете и разнесем еще одну башню, это будет считаться окончательным выполнением миссии? Это был не первый раз, когда Накахара на свой страх и риск использовал помутнение. В прошлый раз это закончилось тем, что он чуть не лишился рук, потому что циркуляция крови была настолько медленной, что у него едва ли не остановилось сердце. Но Осаму стал замечать, что чем больше Чуя использует её, тем на дольше хватает его тела, он может вынести эту боль и продолжать буйствовать. «Как же ты должен доверять мне, чтобы не боятся участвовать в моих планах?» — с улыбкой подумал Дазай и спрыгнул со своей каменной горки. Чуя тем временем как завороженный смотрел на закатное солнце, что окрашивало его и так огненные волосы, придавая им какое-то мистическое сияние. Внезапно Дазай остановился. Он застыл на месте, не сводя глаз с облика Накахары. В этот момент ему показалось, что над его головой сверкает что-то вроде нимба и ветер, который остужал потемневшее словно от черной пыли лицо, делал за его спиной нечто вроде силуэта длинного плаща, что глазами Осаму виделись как чистые крылья. — Он, — тихо прошептал Осаму, склонив голову, — и я, абсолютное ничтожество. Он тот, который верит мне, и я, который презирает себя, несмотря на все достижения. Если бы он стал моим убийцей, я не сожалел бы и возможно покинул этот мир счастливым. От ремешка на шее Чуи невидимо тянулась тонкая, но очень крепкая цепь. Только Осаму знал с какого угла нужно подойти, чтобы поддать её и тем самым если не приблизить, то хотя бы на мгновение остановить Накахару. Он придумал этот фокус, когда они только встретились и Чуя показал ему истинное лицо своей силы. По правде говоря, Осаму никак не мог тогда убедить его спустится с потолка, и дернув за руки кричащее от возмущений тело обхватил бинтами за шею. Тогда же и предложил на такие вот задания надевать эту цепь, для подстраховки. Сначала Чуя возмущался, но Дазай убедил его в своей правоте и даже пообещал, что Чуе обязательно понравится. С тех самых пор если он и не хотел надевать ремешок, то делал это уже инстинктивно, про себя проклиная Дазая, когда застегивал его на своей шее. Но не признать его правоту не мог, потому что благодаря ему оставался жив. Чуя не почувствовал как его дернули за шею, он не услышал прерывистое дыхание и бешеный стук громко бьющегося сердца. Он так и не смог осознать какая из частей Осаму соприкоснулась с ним, но внезапно в области грудной клетки ощутился жар такой силы, что несмотря на все попытки сохранить сознание, Накахара тяжело повалился в открытые объятия, которые крепко держали его…

***

Чуя очнулся от какого-то странного ощущения по всему телу. Облизав пересохшие губы он открыл глаза, но увидел лишь светлую комнату, а себя на больничной койке, до самой шеи укрытый тонким белым одеялом. Проведя рукой по лбу, он вдруг напрягся и чуть приподнял одеяло. — Какого?!.. На нем совсем не было одежды, если не считать бинтов, что покрывали руки, лодыжки и часть грудной клетки. Как это бывало раньше, после своего «помутнения» он совсем ничего не помнил, разве что только урывками, да и то если сильно повезет. В палате он был один и не сразу решился подумать насчет расположения этой комнаты. — Дазай… — первая мысль, что словно жуткое похмелье вынудила его скривить лицо и приложить ладонь ко рту. Однако тошноты не было, только тело немного жгло и чесалось, словно он попал под огненный дождь. Завернувшись в свое одеяло, он только теперь заметил разделяющую штору и не без страха потянулся, чтобы отодвинуть её. — Я так и знал, — и откинувшись назад на подушку сделал это под тихий смешок Дазая. — Как спалось? — Спасибо плохо, — одними губами быстро ответил Накахара. — А ты как? — Медсестра пять раз сменила мне повязки, но теперь почему-то отказывается это делать. А еще медперсонал забрал мою и твою одежду, сказали, что постирают и вернут. Но у меня есть подозрения на этот счет и… — Когда мы вернулись? — перебивая напарника, Накахара почувствовал резкую боль в голове и приклал пальцы к вискам. -Который час? — Уже полдень, — ответил Дазай и тут его взгляд остановился на обнаженной лодыжке. — Чуя, помоги мне, пожалуйста. — Отказываюсь, — привычно ответил Накахара и взяв бутылку с водой, что стояла на тумбочке сделал несколько быстрых глотков. — У меня из лодыжки что-то торчит, я боюсь на это смотреть, — закрыв лицо руками, Дазай откинулся назад и жалобным голосом продолжил: — Оно чешется, вдруг это клещ или еще что-то похуже. Медленно сосчитав до трех и вдохнув побольше воздуха, Накахара прикрывая тело куском тонкой ткани таки встал со своего места и сел на край койки Осаму. — Показывай, — строго приказал он и Дазай тут же обнажил ноги. Чуя тихо вздохнул, и его лицо приобрело серьезный вид. У Осаму были длинные и прямые ноги, но вряд ли кто-нибудь видел их такими, какими видел их сейчас Накахара. Бесчисленное число переломов и шрамов дали свой результат. На эти отметины без слез не взглянешь. Голеколенные суставы на вид выглядели раздробленными, под кожей виднелись мелкие бугорки, что в некоторых местах напоминали тонкие линии, словно лозы растений. Кости голени в местах чуть натягивали кожу, ведь Осаму в пятнадцать лет делали сложную операцию, он мог лишится возможности ходить. Вся кожа на икрах и бедрах была мелко исцарапана и самые крупные шрамы были неаккуратно зашиты, от чего выглядели непривлекательно и должно быть страшно. Накахара и сам однажды помогал Дазаю остановить кровотечение, поэтому и свое вмешательство тоже узнал. Вот он, тонкий шрам на внутренней части бедра. То был неглубокий порез, но кровь никак не удавалось остановить. Вообще все тело Дазая это медицинская энциклопедия в открытом виде, но сам мафиози считал это чем-то вроде отметок за заслуги в своих достижениях. Как бы там ни было, но Дазай не любил кровь и единственный способ, который он не использовал для излюбленных попыток самоубийства было именно повреждения кожи и вен. — Ты закончил? — В смысле? — Ты разглядывал меня достаточно долго, чтобы снять мерки, — Дазай улыбнулся и чуть потянул одеяло. — Может еще что хочешь рассмотреть? — Не льсти себе, — почти без эмоций ответил Накахара и подняв лодыжку приоткрыл рот от удивления. — Эм, Дазай, ты вообще в курсе, что у тебя из ноги торчит кусок древесины? — Так вот почему так чесалось, — Осаму облегченно выдохнул и чуть согнул ноги в коленях. — Спасибо. — Её нужно немедленно вытащить, дебил. — Займусь этим позже. — Нет, сейчас. — Нет позже! — А я тебе говорю, что мы вытащим этот чертов кусок дерева сейчас, — уже наклонившись к самому лицу Дазая прошипел Накахара. — Или я силой выдерну тебя из этой постели и в таком виде поведу к медсестрам. — Вот они обрадуются, — откровенно заржал Дазай, и, воодушевленный своим поднятым настроением, потянул Чую на себя. — Ты что творишь?! — Обнимашки, — голосом пятилетнего ребенка воскликнул Дазай и прижал строптивое тело к себе. — Перестань, — Накахара честно пытался отцепить от себя это недоразумение, но чем больше он брыкался, тем глубже его утаскивал за собой Дазай. Борьба усложнялась еще и тем, что простыни начали скользить вниз и в какой-то момент Накахара почувствовал Дазая совсем не там где должен был. Если вообще должен был. — Это что… твой? — слегка обалдевший Чуя задержал нервный взгляд на нижней части тела Осаму и поперхнулся воздухом. — Ну да. Какие-то проблемы? — А как ты… — начал Чуя, но ту же одернул себя. Проклятие, даже здесь он проигрывал. — Он же… — Запрыгивай, покажу как, заодно и прокатимся. Свирепый визг и жесткий отпор начал нагревать воздух в комнате, и уже раскрасневшийся Чуя просто закрыл лицо руками, находясь одной ногой меж бедер Осаму. — Дазай, я конечно не хочу спрашивать за твой помутненный взгляд, и почему твои глаза на все белки включили ночь, но может объяснишь мне какого хрена у тебя встал?! — Чуя, у меня не было секса две недели, я готов целовать всё на чем нет щетины. От такого заявления тело Чуи подкосилось, и скользнув голой ногой на кончике простыни, что благополучно упала на пол, он начал валится назад, буквально выпрыгивая из своего одеялочного убежища. — Хорошо смотришься, Чуя, — подперев рукой подбородок, Дазай посмотрел сначала на Накахару, преклонившись через край своей больничной койки, а потом скользнул взглядом на уж слишком открытое «ню» своего напарника. Чуя в мгновения ока свел ноги и прошипел: — Чтоб ты в ящик сыграл, урод. — Да ладно тебе… — Я пал смертью храбрых, — промычал мафиози, чувствуя спиной холодный пол. — Любая девушка была бы в восторге, будь с ней рядом такой, как ты. Но, поскольку ни одной девушки тут нет, то что прикажешь делать? Накахара клацнул зубами и почувствовал что на него падает простыня, благополучно скинутая Осаму. Перевернувшись на другой бок его напарник громко захрапел, пока другой мафиози медленно поднявшись не дернул на себя одеяло и под тонкий визг не выдернул кусок древесины из лодыжки Дазая. — Должно быть больно, — через улыбку сказал Накахара, и, завернувшись в свое одеяло, провалился в усталый сон.