Сияние диких роз

— Можно мне отметить мою непричастность к этому? — Разве это тебе поможет? — Нет, но все же… — Тогда и не открывай рот, когда не просят. Мори Огай задумчиво посмотрел в окно и чуть нахмурился. Сегодня был понедельник, не самый удачный день для подобного диалога. — Они взорвали завод и перестреляли двадцать человек. — Когда это случилось? — Всего час назад. Если бы не помощь Дазай-сана, жертв было бы больше. — Понятно. «Приемник вновь отличился» — подумал про себя Мори-сан и едва приподнял уголки губ. — Что конкретно он сделал, чтобы помочь? — Пустил раздор между их подчиненными. — Это в его духе, — усаживаясь за свой рабочий стол ответил босс и сделал вид, что углубился в чтение. — Все свободны. Люди стоящие у входа поклонились и быстро покинули комнату. Сам же лидер с раздражением откинулся на спинку кресла. «Если бы я мог доверять тебе до самого конца, а не только тому, что ты хороший игрок» — подумал он и закрыл глаза. А ведь еще недавно этот пятнадцатилетний мальчик был первым, кому почти удалось совершить нападение на босса Портовой Мафии и скрыть свою личность при этом…

***

— Я бы хотел представить вас друг другу, в более официальной форме. Дазай улыбался, прибадривая одной рукой Акутагаву, а другой держа Чую за воротник. Ему было весело от мысли, что он столкнет их лбами, но до этого пока не дошло. — Ведь Акутагава теперь тоже член нашей семьи. — Какой радостный день однако, — сухо ответил Чуя и не сдерживая себя отвернулся, — можно я уже пойду? — Нет. Чуе хотелось стереть это выражение лица с ухмыляющейся морды, но он не мог дать себе волю пока здесь был этот мальчишка. Акутагава же напротив, с безразличным видом смотрел себе под ноги явно находясь в прострации. Впервые Накахара даже чем-то позавидовал ему, по крайней мере тому, что он мог хорошо держать себя в руках. Или просто свыкся с характером своего учителя. — Вы же не будете ссориться? — Дазай, представления нас друг другу закончилось, снимай декорации и закрывай свой театр. — Хорошо, напарник, как скажешь. Глаза Акутагавы сверкнули в сторону Чуи и тот ответил на его взгляд. В их столкновении читалось столько ненависти, что Рюноскэ задумался о том, а не вызовет ли его на бой этот парень. В любом случае он достойно ответит, пусть только заикнется о битве. — Ладно вам, детки, не ссорьтесь. А то вы сейчас между мной дырку прожжете своими злобными взглядами. Услышав голос своего наставника, Акутагава сразу же опустил взгляд и проследил за удаляющимся в сторону книжных шкафов Дазая. Тот вынул из средней полки одну книгу и вернулся к ним. — Ой, я, кажется, забыл Мольера. Чуя, не принесешь мне? Накахара шумно выдохнул и покорно подошел к стеллажам. — На какой она полке? — Смотри выше. — На самый верх? — Ага, почти под потолком. Ой, прости, забыл о твоей проблеме. Попросить Акутагаву, чтобы подсадил тебя? Чуя сверкнул глазами в сторону Осаму и ухмыльнулся. Чуть приподняв ногу он с силой прошелся ею по книжному шкафу обломав почти все полки. Перебирая носками туфель упавшие книги он увидел нужную и принес Дазаю. — Ты это искал? — Да, спасибо Чуя, — слегка обалденно ответил Дазай и кашлянув открыл сто двадцатую страницу. — Что это? — Знаешь его пьесу «Мизантроп»? — Нет. — Чуя у нас литературой не интересуется, — наигранно вежливо сказал Дазай, — зато умными словами бросается словно булыжниками. — И необязательно быть начитанным, чтобы иметь возможность играть с тобой. — О, так это, оказывается, были игры? — Осаму схватился за живот весело хохоча. — Ведь я имел насчет этого подозрения, когда ты исчезал словно звезды перед рассветом. А мог бы и оставаться, хотя бы изредка. Акутагава скривился, не совсем понимая, что происходит. Его чувство юмора было таким же ударостойким как и атаки Чуи, и в силу своей серьезности ему трудно было поддерживать подобный диалог. Находясь рядом с Дазаем он всегда вынимал руки из карманов, так как имел привычку прятать их, но сейчас ему было просто необходимо сжать пальцы, чтобы хоть немного расслабится и сосредоточится. Он откровенно не понимал таких странных отношений. — В рассмотрении этой пьесы есть одно предложение: «Пожелав Филинту с Элиантой большого счастья и любви, Альцест распрощался с ними, ибо ему теперь предстояло идти искать по свету уголок, где ничто не мешало бы человеку быть всегда до конца честным». Что думаете? — Я читал её, — тихо отозвался Акутагава. — По видимому тебе что-то не понравилось. Считаешь его уход неуместным? — Он слишком легко распрощался с прежним порядком мыслей и принял сторону проигравших. — Но ведь это была его сторона. Фактически что сравнивать его потерянные побуждения с теми, которые он получил от определенного человека. — Считаете, что можно вот так легко уйти от самого себя? — Да, если есть тот, кто направляет тебя. Акутагава скрипнул зубами и напрягся. Ему явно не нравился ход мыслей Дазая. Внутри появился какой-то страх, неосознанный до конца, но все же страх. Позже он понял, с чем его можно сравнивать. Страх потери. — Дазай, ты перестанешь уже ходить вокруг да около? — взбесился Чуя. — Зачем позвал? — Мне нужна будет сегодня ваша помощь. Босс приказал мне разобраться с поставками оружия. Есть вероятность возможности нападения. — Видать они совсем психи, — ухмыльнулся Накахара, поправляя перчатки. — Да, но без их глупости не было бы такой хорошей работы. К тому же, чего стоит семья не способная защитить свои территории… В общем, спешу тебя обрадовать, что мы вновь встретимся сегодня ночью. Я приду к тебе в комнату, чтобы разбудить тебя. — Господи, я единственный идиот в мире, который просыпается чтобы увидеть кошмар, — и отвернувшись к окну внезапно спохватился. — А… — А Акутагава присоединится к нам позже, — повернувшись к ученику, Осаму вложил ему в руку сложенный вдвое клочок бумаги. — Время встречи два часа ночи в квартале увеселений. Я потом отправлю тебе точный адрес. Рюноскэ спрятал записку в карман своего плаща и поспешил удалиться. Больше его здесь ничего не удерживало. — Он нагоняет на меня не совсем приятные ощущения, —  поделившись своими раздумьями, Чуя вертел в руках томик Мольера. — Где ты его откопал? — Нашел на китайском рынке, — улыбнулся Дазай и отнял у Чуи книгу. — Не тронь, сломаешь еще. — Ну, это же не твоя шея, — медленно сказал Чуя, через плечо глядя на Осаму. — И потом, зачем ты приплел его к нашей компании, зачем вообще ввязался в защиту какой-то там поставки? — Во-первых, с поставками оружия нужно считаться, поумней уже Чуя, а во-вторых, — он сделал небольшую паузу углубившись в раздумья, — мне кажется, что босс намерен избавиться от меня…

***

— С каких это пор я вынужден блуждать меж дебрями в одиночку?! — С тех самых пор как ты заикнулся о распаде нашего дуэта. — Что? Я такого не говорил! — Но все же думал об этом. — Это тебя не касается, — раздраженно ответил Чуя, почти что беспрерывно стукая носком своих туфель по кафельному полу. — Выбирай уже быстрее. — Погоди, я присматриваюсь… Мм, а какие будут лучше: тонкие, ребристые или с запахом клубники?.. — Ты их есть собрался? — Если с твоих рук то да, — улыбнулся Дазай, оборачиваясь к Чуе и при этом закрыв глаза. — Что такое? — От твоей ухмылочки мороз по коже, — нервно отмахнулся Чуя и продолжил: — Знаешь, всякий раз, когда речь заходит о таком, я все время пугаюсь, ибо никогда не понятно шутишь ты или нет… — Чуя, — протянул Дазай, едва размыкая губы, — я вообще никогда не шучу, если ты конечно соизволил заметить. — Ну еще бы, — Чуя перевел взгляд на довольно-таки обозленного аптекаря и дал легкий пинок под зад, — быстрее. — Что? А ты точно ничем не болеешь? Тогда я зря стою здесь. Наверное, я должен стоять где-нибудь в другом месте и в другом положении, — задумчиво произнес Осаму и вновь углубился в изучение ассортимента. Человек за стеклом открыл рот словно выброшенная на берег рыба, пока Накахара давился невысказанным негодованием. — Слушай, Чуя, как ты думаешь, это все презервативы которые у них есть? Я планирую провести роскошный вечер. Ну так как? — Уверен, что их много, как раз возле губозакаточной машинки, — не без улыбки ответил Чуя, ожидая реакции напарника. Но тот лишь слабо улыбнулся и бросил на него короткий взгляд. — Тогда я возьму ребристые, в серебряной упаковке, и ценник пожалуйста снимите. Уже выйдя на улицу, Дазай спрятал коробочку во внутренний карман, удовлетворенно похлопав себя по груди. Улыбка все так же не исчезала с его лица. — Ну что, идем? — он обернулся на Чую и слегка порозовел. Цвет лица Накахары был похож на оттенок его любимого ликориса. — Чуя, успокойся, а то голова будет раскалываться. — Какой позор, — прошептал Накахара и вжался в плечи, — как же я тебя ненавижу. — Ну, порой твое лицо мелькает у меня перед глазами, когда я делаю всякое такое. — Всякое такое? Какое еще такое? — Может поэтому я так люблю ходить с тобой по магазинам?.. — как ни в чем не бывало продолжал Дазай, задумчиво приложив ладонь к щеке. — Чего? Ты, нищеброд, посмотри на себя. Три года ходишь в одном и том же пальто, уверен что и рубашка примерно того же возраста. Ты же даже любишь стирать свои бинты, а потом накрахмаливать и пользоваться ими заново! — Ну и что? Тебя что-то смущает? — Смущает то, что ты уже в шестнадцать выглядел словно ходячий секс. Это же надо было так вымахать за каких-то два года. — Ага, сто восемьдесят сантиметров против твоих ста шестидесяти. Я уже боюсь говорить о сантиметрах иного плана. — Заткнись! — зашипел Накахара. — Туда тебе точно вход закрыт. — Предпочитаешь, чтобы я вошел через заднюю дверь? А не станет ли это для тебя черным днем в твоем календаре, Чуя? Скрипнув зубами, он уже было хотел замахнуться для удара с ноги, когда Дазай резко схватил его за руку и, побежав начал тащить его на неимоверной скорости в самые низы городского пункта развлечений. — Да погоди… погоди же! Я не успеваю, у тебя слишком длинные ноги. — Еще бы, — весело закричал Дазай, — один мой шаг это три твоих. Влеченный Осаму и придерживая шляпу, Чуя как мог поспевал за ним пока в трущобах творилось нечто невероятное. Через несколько минут после их бега, Дазай услышал звуки взрыва и понял, что его ученик справился с заданной ему миссией.

***

— Ты цела? — Акутагава склонился над чуть сгорбленной фигурой, сдерживая себя, чтобы не заключить её в объятия. — Да, — прошептала девочка, с надеждой опираясь на его руку. — Но, могу ли я верить тебе? — Таким как я нет смысла врать, — ответил Акутагава и глаза его чуть расширись от сдавленных эмоций. — Тц… Он крепко обнял её, поглощая в себя запах пыли серости и убогости. Девочка была одета лишь в мешковатую одежду того же серого цвета, а накидкой ей служили лишь черные как смоль волосы. Горящие глаза цвета вороньего крыла были влажными от слез и подступающей тревоги. — Мы с тобой носим одну родовую фамилию, но не поэтому я верю, что ты это ты, — сказал Рюноскэ, пока девочка слабо подпирала коленями трухлявый пол, — я искал тебя, потому что знал, что ты существуешь. Как тебя зовут? — Гин, — ответила девушка и чуть заикаясь, продолжила: — Меня зовут О-Гин. Акутагава даже не улыбнулся. Он не умел этого делать и всегда слабо поддавался влечению в виде эмоций, но теперь… Теперь, когда в его сознании зародилась надежда, что он больше не одинок руки как-то сами собой потянулись к хрупкому существу, пытаясь спрятать её и подарить необходимое тепло. — Ты такой холодный, — прошептала Гин, пока Акутагава пытался укутать её своим плащом, — даже под твоей рубашкой холодно, и руки ледяные… — Это неважно, — Рюноскэ поднял её и усадив на локоть стал придерживать одной рукой, — мы идем домой. В этот момент сердце Дракона издало один, но очень громкий и отчетливый звук. Этот трепет перечеркнул собой все былые сокращение ненужного органа, что не смотря на желания хозяина все же продолжало биться. Прижатое к нему тело Гин было таким горячим, а тело Рюноскэ таким жаждущим до людского тепла… В один момент годы мучений перечеркнулись этим чувством наполненности, какого-то солнечного света, что может испытывать человек после долгих год лишений. «Должно быть, именно это чувствуют те, кому есть куда и к кому возвращаться» — подумал Рюноскэ, крепче прижимая чуть дрожащее тело. Акутагава отправился в трущобы, чтобы убить одного сутенера, что имел неосторожность предложить услуги своего заведения на одной из крайних территорий портовой мафии. Прознав об этом, мафия сразу же выдвинула ему условие о налоге в качестве платы за использование территории, но поскольку человек был до того туп, чтобы отказаться да еще и угрожать то сразу же стал ненужной помехой и был приговорен к смерти. Но Акутагава не потому вызвался на это задание. Его целью было убить человека, что торговал детьми в качестве секс-товара. Это была первая причина, а вторая… — Как ты все же нашел меня? — Гин обняла его за шею и прижалась лицом к жабо. Этот шейный платок пах хурмой и чем-то напоминающим черный пепел. — Я просматривал фотографии выложенные на его сайте, — ответил Акутагава, проходя мимо лужи крови, чтобы часом не запачкать в её брызгах свои ботинки. — Я сразу узнал тебя. Фамильное сходство знаешь ли… — Но как ты знал, что у тебя есть сестра? — Ты родилась до пожара и… — Акутагава сделал паузу и уже тише продолжил: — На твоем бедре было весьма крупное родимое пятно, светлое, своей формой напоминающее полумесяц. Еще будучи ребенком я запомнил его, а просматривая твои фотографии открыл ту папку где ты была в обнаженном виде. Гин съежилась и тут же заплакала. — Прости за этот позор, — вскричала она, глотая воздух вместе к крупными каплями, что стекали по её лицу. — Я сделаю все что скажешь, только не призирай меня за то, что оказалась на дне этой вонючей помойки. — Я бы презирал тех кто сослал тебя сюда вместо того чтобы любить и беречь, — понизив голос ответил Рюноскэ и внезапный крик вынудил его вздрогнуть. — Акутагава, сзади! — как одержимая закричала Гин и Акутагава не успел обернуться, как человек, что подкрался из-за спины упал с воткнутым в лоб ножом. Рука Гин тяжело упала на плечо Рюноскэ, пока широко открытый рот жадно поглощал в себя воздух. — Ты молодец, — задумчиво произнес Акутагава и продолжил: — Думаю я знаю, что мы будем делать. Выйдя из этого прогнившего дома он первым делом покинул трущобы и, отправив Гин по заданному адресу покорно начал возвращаться в центр города. Через час после его ухода все трущобы запылали черным огнем.

***

— Истории всех цивилизаций это попытки впечатлить или завоевать противоположный пол. Иногда и свой пол, но это неважно. Дазай задумчиво продолжал говорить, пока не слушающий его Чуя направил свой взгляд в сторону трущоб. Черное облако поднимаемое вверх все еще не затушенным пожаром казалось чем-то зловещим, словно этот огонь был порождением самого дьявола. В чем-то он оказывался прав, вот только мысль, что это работа Рюноскэ не покидала его. «Так ли он силен? — думал Чуя, пока до его слуха доносилась весьма откровенная речь Дазая. — И Осаму взял его в качестве ученика несмотря на то, что многие были против. Словно возвел черту между всеми нами. И этот мальчишка… Он хочет использовать его?.. Но зачем, и, самое главное, для чего?..» Акутагава был весьма проблематичным ребенком. Так считал Чуя. Он был необузданным бунтарем, человеком, который никогда до конца не подчинялся приказам. Даже слово Дазая не всегда могло сломить его решимость. Рюноскэ предпочитал быть сломленным самому, физически, но его принципы и стиль работы оставались непоколебимыми. У этого человека не было никаких рычагов давления, он был никем и в то же время весьма занятным бельмом на глазу. Накахара не доверял ему, хоть в верности Дазаю не сомневался. — Эй, ты слушаешь меня? — Дазай, ты планируешь бунт? — спросил Накахара со всей серьезностью уставившись на Осаму. На мгновение зрачки Дазая расширились и не было до конца понятно, то ли от удивления, то ли от немого вопроса: «Я правильно расслышал сейчас?» — Чуя, у тебя в голове мозги или коллекционный сборник вин? — Дазай спрыгнул со своего места и не смотря на все еще ожидавшего ответ Накахару, уставился на яркие огни соседней улицы. — Ну и мысли лезут тебе в голову однако. Я же самый верный из всех подчиненных. — Ты первый кандидат на тот свет, и знаешь что поразительней всего? Ты сам с удовольствием не отказываешь себе в самобичевании. — Это да, — одними губами ответил Дазай и Накахара понял, что ввел его в раздумья, — однако, я бы не советовал тебе спрашивать меня о подобных вещах. Опасно, знаешь ли, и для тебя в первую очередь. А что если нас заподозрят? Ты же знаешь закон, верно? — Знаю, — как-то печально ответил Чуя, вспоминая как всего месяц назад казнили целый отряд, за то что их руководитель перебежал на сторону правительства. Их зашили в мешок и выбросили в море. — Сколько времени прошло, сколько игр позабыто, — Осаму начал петь и Чуя закатил глаза, — как долго я ждал, как долго лелеял. Спрошу тебя малость, как любовь моего века. Там, на краю света, ты сделаешь наконец-то мне «это»? Глотнув изрядную порцию воздуха, Чуя начал кашлять под звонкий смех Дазая, что не угасал даже тогда, когда напарник лупил его, отсылая довольно-таки твердые удары по черепной коробке. — Ай-ай, больно, не тряси меня. Мои серые клеточки умирают. — Не ври, там нечему отмирать. Боже, и за что мне все это? Говорил же себе найди нормального партнера, а выбрал забинтованного ёбаря! — Да ты что? — искренне удивился Дазай. — Сейчас к тебе придет господин «черный плащ» который будет стоять рядом с тобой. — Угу, и один охреневший дылда сомнительной ориентации, — Чуя отослал напарнику еще один подзатыльник, когда обернувшись увидел в многочисленной толпе один черный, но весьма выразительный силуэт. — Акутагава… — Рюноскэ, — позвал его Дазай и ученик поднял голову. — Ты опоздал. — Прощу прощения, — покорно ответил Рюноскэ и Дазай посветил ему в лицо бамбуковым фонарем. Сложно было разглядеть сузились ли зрачки, ведь у этого парня были удивительно черные глаза, сияющие словно черные дыры. — Мы ждали тебя. Чуя сразу заметил, как сменился тон Дазая. Вместо надменного и раздражающего он наклонился в сторону высокомерного и устрашающего. Умел же Осаму понижать голос до такой степени, что едва ли не шипел, сохраняя при этом абсолютное хладнокровие. Чуя предположил, что именно так он и относится к Акутагаве. Впрочем, вид последнего весьма соответствовал такой манере поведения и стилю общения. — Мы видели дым из трущоб, — осторожно начал Накахара и Рюноскэ посмотрел на него, — надеюсь ты в порядке? Акутагава на время задержал взгляд на темно-синих глазах Чуи, и последнему показалось, что он как-то удивлен. — Да, у них не было времени, чтобы навредить мне, — тихо ответил он впервые сузив глаза от яркого света. — А что с жертвами? — спросил Дазай, повернувшись к нему спиной. — Часть вывезена по больницам, а меньшая половина девочек до тринадцати лет была расформирована по детским домам в префектуре Канагава. Все в точности, — он сделал небольшую паузу, чтобы приложить ладонь к губам и сдержать внезапный порыв кашля, — как вы сказали. — О, а у тебя Дазай оказывается есть сердце, — Чуя похлопал друга по плечу и повернулся к Акутагаве, — у тебя должно быть тоже… — В моей груди идет лишь сокращение мышц, — без лишних эмоций ответил Рюноскэ. — Но твоя совесть не позволила тебе рисковать ими, раз ты сказал, что большинство удалось спасти в той резне. — У меня нет совести, только нервы. Накахара замолчал, не придав значение тому, как хмыкнул Дазай. Он посмотрел через плечо на ученика и Акутагава в свою очередь задержал на нем такой же взгляд. Фары от проезжающей машины осветили обоих, создав между их взглядами нечто на подобии молнии. Всего секунда и Осаму улыбнувшись краешком губ повел их к зданию старого квартала, по пути разъясняя свой план. — Торговцы оружием, что уже давно соперничали с нами, решили похитить часть запасов из нашего арсенала. Завтра в порт прибудет судно из Америки, на котором доставят большую часть наших орудий, в том числе и холодное оружие. Наличие людей не позволит сделать им это в открытую, и наши силы тоже будут мешаться. Однако инфракрасный локатор показал, что они готовят свои пиратские судна с намерением перехватить корабль и не дать ему зайти в порт. Это произойдет сегодня ближе к полуночи. Единственный вариант это перехватить их, но с таким расположением мы в пустую потратим людские ресурсы. Команды готовы действовать, но они по прежнему ждут своего лидера. Если остановим его — получим джек-пот. — А не слишком ли мало людей ты выбрал для этой миссии? — Накахара шел рядом с Акутагавой, изредка косясь в его сторону. — Все путем, — Дазай посмотрел через левое плечо на Чую, а затем обернулся, чтобы бросить быстрый взгляд и через правую сторону где молча шел Рюноскэ. — Акутагава? — Да? — Ты поработаешь в компании Чуи сегодня. — Почему это? — Накахара остановился и Дазай был вынужден сделать то же самое. — Потому что в прошлый раз ты жаловался на плохие условия и дерзкое отношение к себе. К тому же, если останешься со мной, то есть опасность, что я вновь вовлеку тебя в постыдные вещи вроде этой. Он достал из кармана свой мобильный и нижняя челюсть Чуи благополучно скатилась вниз. Осаму медленно, но верно потеребил по голове маленькую куколку с рыжими волосами в смешной кривой шляпке, что служила неким аксессуаром его гаджету. Вдобавок, чтобы еще больше позлить партнера он начал трясти телефон в руках и задница куколки как бы с намеком начала биться о его ладонь. Видя это, Накахара посинел от гнева. — Берегите себя, мальчики. Дальнейшие инструкции в конверте, — и сказав это сверкнул перед их глазами черным пальто, и скрылся с виду, оставив после себя тонкое облако пыли. — Ну вот как-то так, — запинаясь проговорил Накахара, что чувствовал полнейший ужас от произошедшего. — Черт. — Можно я открою конверт? — Акутагава выжидающе смотрел на него и Чуя скривился. «Не голос, а чистейший лёд» — подумал Чуя и вскрыл конверт. — Так, посмотрим… Значит ты возьмешь первый этаж и разберешься с первой волной нападения. О, у них будут ружья и даже есть опасения насчет пулемета. Это опасно. — Почему? — Потому что тебя могут убить. Разве ты способен сдержать волну такой силы? — Я могу погасить волны пламени, если потребуется, — ответил Рюноскэ, нервно сжав кулаки, — мой черный зверь сожрет даже огонь, не говоря уже о простых пулях. — Да, но Дазай говорил, что ты плохо справляешься. — Это неправда! — вскричал Рюноскэ и Чуя остановился. Он внезапно понял, что это первый раз, когда он увидел эмоции этого парня. — Я владею собой и своим монстром. Я справлюсь с любой задачей, какой бы сложной она не была. — Дорогой мой друг, сворачивай свою гармошку, изгиб судьбы не в нашу пользу, — громко сказал Накахара, отпихивая Рюноскэ от себя. Сразу же после этого их накрыл град вспыхивающих в воздухе пуль. Рюноскэ поднял глаза к небу и увидел падающие сверху канистры с расплывающимся через отверстия бензином. Пули, что свистели над головами начали распадаться, и первые искры затронули вымокшие в веществе ноги парней…

***

— Все, что меня не убило сильно об этом пожалеет, потому что теперь моя очередь, — тихо сказал Дазай, поднимаясь на крышу здания. — Давай уже, выходи, я жду тебя. Он смотрел на убывающую луну и считал секунды до назначенного времени. Через полчаса наступит полночь, а значит, указ о нападении войдет в силу. Тысячи тонн железа подвергнутся нападению и если они захватят корабль, то получат не только оружие, но и преимущество. Тот корабль так же вез контрабанду наркотиков и живой товар из Европы. «Хотя, я бы и сам хотел, чтобы это проклятое суднишко затонуло» — со злостью подумал Дазай и посмотрел вниз. Толпы людей, что беззаботно выклянчивали у своих клиентов деньги даже не догадывались о том насколько близки к смерти. Дазай знал, что четыре главных здания заминированы и в том числе то где был он сам. Акутагава и Накахара были как раз в той части, где взрыва быть не должно, но это вряд ли это облегчит им участь. — Те трупы, через которых ты проходил… Как тебе их вид? Голос, что прозвучал где-то за его спиной вынудил мафиози повернутся и довольно улыбнутся. — Это не самое редкое и впечатлительное зрелище в моей жизни, — ответил Дазай, наблюдая за черной тенью, — покажи мне свое личико, дай взглянуть на тебя. Звук пролетающей мимо пули затронул левое ухо, но не повредил его. — А ты действительно хороша, — почти с восхищением, Дазай сделал первый шаг навстречу, — слухи не врали о твоих навыках. — Предпочитаешь, чтобы я попала в цель? — По моему мнению, так ты очень грубо промахнулась. Девушка оскалилась и вышла из тени. — Думаешь остановить наши планы? — Я уже их остановил. Твое появление было лишь делом времени и ты уже проиграла. Смотри. Он вытащил из кармана телефон и включил запись. На ней была четко слышна стрельба и голоса умирающих и скрюченных людей. Но когда среди голосов прорезался один, но очень четкий крик, девушка сразу же напряглась. — Ты знаешь кто это? — голос Дазая резко сменил тональность, наполняя пространство между ними какой-то зловещей аурой. — Это твой отец. Незадолго до того как запись закончится я успею отрезать ему язык, а тело вышвырнуть в окно. Если тебе нужны доказательства, то можешь найти их под этим зданием, в переулке чуть левее от тебя. Девушка сузила глаза, но все же не отрывая прицела от своей мишени посмотрела вниз. Возле мусорных баков были видны три тела. — Откуда мне знать, что ты не врешь? — Потому что иначе в мои руки не попало бы это. Пальцы сжимали маленький пульт с большой красной кнопкой — устройством взрыва. — Ваша ошибка была в том, что вы получили такого врага как я. Я честно не хотел браться за это дело, но ваша глупость убедила меня свернуть цыплятам шею прежде, чем они успели бы нагадить на моей территории. — «Моей территории»? Ты всего лишь мафиози, которому не указали должного места среди низов. Губы Дазая разошлись в похотливой улыбке, и выпучив глаза он тихо, едва ли не по-змеиному прошипел: — Нет. Я вся мафия, и жалкая тварь подобно тебе не сможет остановить мое холодное и расчетливое сердце. Ну, давай же. В твоих руках пистолет, я же безоружен. — Думаешь не направлю его на тебя? — вскричала девушка, поднимая пистолет. — Направляй. Посмотрим, чьи руки будут дрожать. Внезапно её колени начали дрожать, но подавив слишком сильный приступ слёз она все же вынудила себя прицелится, удивляясь, что мафиози даже не предпринял попытку сбежать или укрыться. Осаму же молча наблюдал за ней, ожидая своей участи. Он тепло улыбнулся и на мгновение прикрыв глаза представил себе выстрел. Пальцы девушки начали надавливать на курок, когда неожиданно резкая боль в животе вынудила её захрипеть, а со рта немедленно потекла кровь. Дазай открыл глаза и не поверил тому, что увидел. Из живота девушки начал распускаться огромный черный цветок, стебля которого напоминали черные лилии.

***

— Проклятие! — закричал Накахара, когда понял к чему все пришло.- Акутагава! Искры все же долетели до места назначения и прежде чем взорваться встретили сопротивление в виде черного облака. Движением рук, Рюноскэ вырвал из себя поглотителя, пока языки пламени лизали границу его силы. Взрывы, что последовали один за другим надавливали на поглотителя, создавая трещины в пространстве. — Прикрой меня сверху, — прошипел Акутагава и Накахара все понял. В один миг оказавшись на потолке он без задействия своего помутнения обваливал полы и стены в местах скопления вражеских позиций. Поглотитель Акутагавы рассыпался и ему не оставалось ничего другого, как истязать своими лезвиями приближавшихся людей. — Боже, — Чуя наблюдал за резней Акутагавы, все еще находясь на потолке и не верил тому, что видел. Этот парень обладал настолько огромной силой, что даже Чуе было чему удивится, но в первую очередь тому, почему Дазай так унижал его и всячески подстебывал когда они стыкались. «Какой же ты болван, Осаму, — на одном дыхании выпалил Чуя, смотря как лезвия кромшат людей, — такая сила может ущемить даже мою. Рюноскэ опасен…» А дикий пес тем временем дожимал последние глотки из сопротивления, пока не обратив внимания на стук каблуков остановился. — Ты молодец, — тихо сказал Накахара, хлопнув того по плечу. Сразу же после этого он резко увернулся, потому что лезвие резво рассекло рядом с ним воздух. — Ты что совсем рехнулся? Я лишь хотел подбодрить тебя, а ты чуть не отрубил мне полруки! — Виноват, не сумел сдержать его, — и слабо улыбнувшись посмотрел на Накахару. Тот в свою очередь лишь презрительно хмыкнул и посмотрел в раздробленную стену, что вела на улицу. — Похоже Дазай справился со своей миссией, — сказал он и нахмурился, — квартал не взорвался. — Он даст знать об окончании? — Он никогда так далеко не планирует, но обещал позвонить… Когда пробираясь через обломки они вышли наружу, Акутагава вдруг резко замер и Чуя вопросительно посмотрел на него. Дыхание Рюноскэ перехватило и сорвавшись с места он начал бежать в южную часть, где по идеи должен был быть Осаму. Ветер бил в лицо, страх сжимал виски, а слова, что бурей отзывались в голове не давали покоя… — Мне надоело ждать героя, что обрушит на меня свой гнев, — проговорил Осаму, в упор глядя на Рюноскэ. — Хотите погибнуть вне битвы? — Это уже как получится. Теперь я жду идиота, что сокрушит в меня, но похоже даже собственное убийство придется подстроить. У людей с внешнего мира совсем нет фантазии к таким делам… И сейчас, вспоминая об этом ноги гнали его вперед, неведомым чувством страха и внутренней борьбы. Кашель разрывал горло, кровь скользила меж пальцами… В минуты своего откровения, Дазай часто приходил к Рюноскэ, если находил его, и они могли болтать часами, порой о важном, порой ни о чем. Акутагава лишь молча слушал, даже не подавая виду, что он есть, а Дазай легко открывал рот в своих откровениях и нуждах после чего всегда угощал ученика каким-нибудь фруктом, чаще хурмой или айвой и уходил бесцельно бродить по городу. «Что же это? — думал Акутагава, сбивая обувь об острые камни. — Что за чувство неминуемой утраты?..» Ветер развевал полы плаща, обнажая худые ноги скрытые за черными, едва ли не обтягивающими штанами и быстрые движения сменялись жестокими хрипами и острой болью в груди. Такие как он были рождены чтобы умереть, но Акутагава жив и всеми силами борется за жизнь того кто спас его самого. А Дазай свою жизнь не ценил… Вбежав в нужное здание, он сразу понял, чьи мафиозные руки приложили свои усилия для такого результата. Перепрыгивая через две ступеньки, все еще натыкаясь на трупы и осколки стекла, Рюноскэ выбежал на крышу и от увиденного его лицо перекосила маска гнева. Вырвав наружу своего Расёмона он с криком вонзил его в тело стоящей впереди фигуры, сразу же прохромив сердце и большую часть внутренних органов. Пистолет выпал из ослабленной руки, и подняв её тело он увидел пораженный взгляд своего семпая и в бессилии упал на колени. Отшвырнув ненужную ношу он тяжело повалился на пол, задыхаясь собственной кровью, что текла изо рта. Дазай молча подошел к нему и слегка задел носком обуви раненное плечо. — Кохай*, — тихо сказал он и Рюноскэ поднял на него взгляд. Не это он желал бы услышать. — Ты… Ты как чертово бельмо на глазу, ничего не способен сделать как надобно. Я зачем отправил тебя подальше от себя? Чтобы дерьмо вроде этого не случилось со мной. Боже, неужели я вынужден посылать кого-нибудь, чтобы подтирать за тобой? Я же не велел тебе возвращаться сюда… — Так вот чего вы хотели, — прошипел Рюноскэ, откашливаясь и пытаясь говорить четко, — планировали… — Да, я планировал для себя подобный исход, пока ты, — он свирепо посмотрел на него и прошипел: — Пока ты не пришел и все не испортил, чертов… — Дазай! — Чуя стоял у двери и со злостью смотрел на напарника. — Хватит уже, опомнись. Взгляд Осаму задержался на голубых глазах Чуи, но то презрение, с которым они смотрели на него, охладило его пыл. — Может Акутагава еще просто не понимает, но я знаю тебя слишком хорошо. Что, снова планировал умереть? Как же ты жалок, чертов Дазай, а ведь Акутагава в одиночку уничтожил вражеские силы и сделал больше, чем ты мог бы себе вообразить. Не смей срывать на нем гнев за свои ублюдские принципы. Чуя свирепо смотрел на Дазая, пока Осаму вконец не очнувшись от своего временного безумия, не нагнулся и не помог Акутагаве встать. Его взгляд сразу смягчился, и на мгновение он прижался лицом к воротнику черного плаща, вдыхая до боли знакомый запах. Пахло чернилами, кровью и потом. Совсем сладкий запах… — Я просто не думал, что вы так быстро справитесь, — начал он, — даже в мыслях не было, что все пройдет так удачно. — В этих играх были замешаны женщины, — слабо прозвучал голос Акутагавы, и Дазай похлопал его по плечу. — Акутагава, рано тебе еще о девочках думать. Ограничься пока мной, — с улыбкой ответил Осаму. — Ты хоть понимаешь, что сейчас сказал?! — Чуя в обалдении уставился на мафиози, пока тот не направил на него лучезарный взгляд. — Боже, что же ты за существо? — Похотливая заноза в заднице, — рассмеялся Дазай и получил левак вроде слабого подзатыльника. — Да уж, повезло так повезло. Ладно уж, идемте, нужно еще придумать, что со всем этим делать. — Команда зачистки уже в пути, а на территорию возвращаться не хочется. Сразу же попросят доклад. Придумал, — искры в глазах Осаму вынудили обоих нервно дернуть плечами, — а давайте напьемся сегодня? Ночь еще не подошла к концу, и в городе наше любимое заведение работает до просвета. — Хоть раз в жизни от тебя прозвучало что-то уместное, — фыркнул Чуя, чувствуя как пересохло в горле. Придерживая под руку все еще находящего в прострации Акутагаву, и видя, что Дазай сделал то же самое с другой рукой, он молча отвернулся от его надоедливой улыбки, и под тихое ворчание Рюноскэ все трое начали пересекать квартал.