Сияние диких роз

— Сколько стоят те полусгнившие розы? — Простите? Вы сейчас о тех цветах, что покоятся в мусорном ведре? — Что? Мусор? Ну ладно, за мусор я платить не буду. А вот эти подвядшие орхидеи? — Вы желаете цветы в подарок? — Нет, на похороны. Не решил еще, на свои ли… — Простите? — О, и конечно же красиво заверните, в самую дорогую обертку. Из коричневой бумаги тоже подойдет… Девушка, не нужно на меня так отчаянно смотреть! — Но господин пришел за несколько минут до закрытия и мне уже пора домой. — Я могу быть клиентом пришедшим под закрытие, но вы вынуждены позаботиться обо мне. И вообще, что это за цветочный магазин, работающий до полудня? — Но разве вы не видите, что я в положении? Лавка закроется лишь на полчаса, потом её откроет мой муж, он заменит меня. Вы согласитесь подождать? — Нет уж, обслужите меня как можно лучше, извольте сделать такую услугу… С абсолютно непоколебимым видом Дазай продолжал рассматривать ассортимент не сжалившись даже при виде огромного живота беременной женщины, который он даже сначала не заметил. Забежав в цветочную лавку он сразу же нацелился на те цветы, которые могли бы вызвать у Чуи прилив наибольшей радости и как-то так получилось, что выбирал он именно те, которые, скорее всего, вынудили бы Накахару задыхаться от кашля или спровоцировали бы приступ бесконтрольного чиханья. Дазай знал, что его напарник не любит яркие цветы с сильным запахом, поэтому предпочитал что-то нежное и желательно попроще, например гиацинт, тюльпаны или нарцисс. Однако ни одного из этих цветов Осаму так и не нашел, поэтому решил ограничиться зимним ассортиментом который ему жутко не нравился. Тяжело выдохнув, он достал мобильный телефон и, зайдя в интернет, начал вбивать запрос. — Чертовы иероглифы, — пробурчал он, чуть высунув язык и весьма активно работая пальцами. «Какие цветы лучше всего подарить… любимой девушке». Осаму лишь начал набирать первые слова, когда телефон будто сам определил, что должен искать. Страница немедленно загорелась яркими картинками с огромными букетами роз, лилий и других «символов любви». Но больше всего впечатляла цена, что покоилась в маленькой вкладке ниже. — Знаешь, друг, — сам себе проговорил Дазай, — дороговато мне обойдутся эти ухаживания, лучше просто апельсинов куплю… Вспомнив, что у Чуи и на них аллергия, мафиози нервно хлопнул себя рукой по лбу и уставился в одну точку. — Так вы будете брать или нет? — устало спросил женский голос, но Дазай лишь мрачно покосился на неё. На мгновение в мыслях девушки проскользнула тень жалости к тому обреченному лицу, что состроил этот мрачный юноша в черном пальто. — Ох, простите, если давлю. Однако, если господин желает удивить свою возлюбленную, то почему бы вам не преподнести ей корзинку с ассорти из разных видов ярких и веселых цветов? — Ассорти? — немного изменившись в лице, повторил Осаму. — Да, — мгновенно загорелась девушка, толкая его ближе к полкам, на которых стояли различные корзинки с цветами. — Это будет очень мило и покажет, как вы внимательны к ней. Какой цвет волос у вашей девушки? — Рыжие, — на автопилоте ответил Дазай и чуть сгорбился, — огненно-рыжие. — Тогда, — еще сильнее повеселела девушка, — ей несомненно понравятся эти, смотрите. Подойдя к прилавку, продавщица тяжело опустилась вниз, вытаскивая что-то с нижних полок. Когда её макушка замаячила над прилавком, Осаму слезливо продолжил ожидать, что она ему покажет. — Вот, — ставя корзинку на прилавок, девушка лучилась счастьем, будто точно зная, что её товар обязательно понравится. И не ошиблась. Это было великолепное ассорти из гвоздик молочного, персикового и нежно алого оттенка в небольшой корзинке, что по краям была украшена крошечными зелеными веточками. Цветы никак не пахли, но выглядели словно сладости, с очень нежным и приятным для глаза оттенком. Стебли были подрезаны почти до головки и выглядели очень аккуратно. — Вам нравится? — робко спросила девушка, пока смотрела, как Дазай с интересом рассматривает цветы. Он медленно поднял на неё свой взгляд, чуть приоткрыв губы, и широко улыбнулся. — Да, — расплывшись в доброжелательности, протянул он, — мне это по душе, и моя «девушка» несомненно это оценит. О, пока не забыл, — на этой ноте лицо Дазая приобрело серьезность и даже каплю растерянности, — если эту корзинку запустит такая, знаете, сильная, но нежная «женская» рука, будет очень больно, когда она ударит по лицу?.. В больницу Дазай пришел около трех часов дня. Посетителей принимали после четырех, но Дазай не был бы Дазаем, если бы не обходил эти правила. Трепетный разговор с дежурной медсестрой, обмен контактами и игровое подмигивание обеспечили успех, хотя в начале Осаму столкнулся с весьма неубедительным «Ну что вы, у меня же муж…» С каких пор наличие мужа стало помехой в амурных делах?.. Палата Чуи располагалась на пятом этаже и, проигнорировав лифт, Осаму своими двумя тяжело поднимался по лестнице, пытаясь как можно скорее запыхаться и раскраснеться. Ему хотелось, чтобы Чуя думал, будто он бежал сюда на всех парах. Формально так оно и было, если бы не наличие машины, что везла его от порта до больницы. В госпиталь Накахара вернулся лишь по той простой причине, чтобы подлечится после своего неудачного нападения и лечь на несколько дней на обследование, чтобы проверить состояние здоровья. Разумеется причину такого решения они оба не обсуждали и не затрагивали при разговоре. Простояв с минуту у закрытой двери, Осаму боязливо прижал к груди корзинку с цветами и инстинктивно согнул пальцы, что держали небольшой пакет со сладостями и кое-чем еще. Накахара сладкое не очень любил, но мафиози это не слишком волновало. Он и сам может съесть, заодно и поторгуется за пару часов личного времени Чуи. После утреннего инцидента, Дазай во что бы это не стало желал как можно скорее прийти к Накахаре, чтобы просто почувствовать его присутствие. Это его всегда успокаивало. Сказывался не один год совместной работы, когда Дазай доверял Чуе прикрывать свою спину, чтобы помешать внезапным атакам. Он знал что, что бы ни случилось, Чуя всегда его прикроет и это внушало какой-то элемент защищенности, что и отразилось на повседневной жизни. Хотя сейчас отношения между напарниками были явно натянутыми, что грозились перерасти во враждебные. — Чу-уя, — тихонько открыв дверь, Осаму взглядом втиснулся в щель и посмотрел внутрь. Как и ожидалось, палата была одноместная, хорошо освещенная и довольно-таки просторная. На другое бы чересчур напыщенный временами мафиози явно не согласился бы. Дазай шире приоткрыл дверь и тихими кошачьими шагами вошел внутрь. Где-то на фоне играла тихая музыка, и несколько секунд обследовав палату Осаму нашел радио, из которого и разливались тихие умиротворяющие звуки. Оно стояло на подоконнике, скрытое за прозрачным тюлем. — На-ка-ха-ра, — подкрадываясь к задремавшему Чуе, Дазай поставил на пол пакет, уже двумя руками держа корзинку, — а я тебе сюрприз принес, просыпайся… Всё это он говорил едва различимым шепотом, в ответ на который Чуя лишь вяло ворочался и что-то бормотал во сне. — Сними… халат… — медленно процедил Чуя, на что пораженный Осаму лишь выпучил глаза. Не такого он ожидал, придя к болеющему напарнику. «Неужели эта похотливая задница успела заказать себе эскорт?» — склоняясь над спящим другом, Дазай с интересом вглядывался в его недовольное лицо. Внезапно его губы похотливо растянулись в грязненькой ухмылке и, пытаясь придать своему голосу сожаление, он начал говорить: — И только халат? Чуя опять начал ворочаться но, кажется, подсознательно отреагировал на ответ. — М-м-м… — Может, тогда сам снимешь? — Х-рр… — А какую позу ты предпочитаешь? Может оседлать тебя, жеребец? Осаму давился смехом, пытаясь замаскировать его и вести себя как можно тише, но неожиданно рука Накахары навалилась ему на шею, чуть давя, и по ощущениям он понял, что Чуя пытается приблизить его к себе. — М-м-м… — Так я буду сверху? — М-м-м… Лицо Дазая было очень близко к лицу Чуи, но как только он попытался увернуться от другой руки, когда дверь палаты распахнулась и громкий визг наполнил её ненужным шумом. — Вы что делаете? — на высокой ноте прокричала медсестра (очевидно делающая дежурный обход) и её удивление можно было понять. Парень, что прижимал к груди корзинку цветов с низко склонившимся лицом и стоящий на коленях у кровати больного. — Кто вы такой?! — Не кричите так… — шикнул Осаму, но встревоженный Чуя уже распахнул глаза. — Какого черта?! — О, ты проснулся. — Чт… — Накахара дернулся, резко обернулся на медсестру, потом на Дазая и в панике начал отползать назад. — Какого хрена ты так близко прижался ко мне?! — Ты вроде как соблазнил меня и разрешил быть сверху… — Что??? — одновременно с медсестрой воскликнул Накахара. — Свали нафиг, изврат! Девушка громко взвизгнула и быстро захлопнула двери, явно напуганная возможностью дальнейших событий, а Чуя, что не переставая лишь тяжело дышал, обратил полный нечеловеческой ненависти взгляд на Дазая, что улыбался как идиот, и пытался как можно аккуратней отползти назад. «Лишь бы не понял, — про себя молился он, — лишь бы не понял, что я хочу одним рывком добраться к двери…» Зная, как страшен в гневе Накахара, Осаму уже прикидывал какую именно руку подставить под удар, чтобы не жалко было раздробленных в щепки костей. Лучше все-таки левую… Но видимо удача решила обойти его в этот раз: стоило Чуе услышать скрип его обуви, когда Дазай весьма неудачно попытался повернуть ногу, он сузил глаза до размера ушка иголки и, скривившись в лице, быстро встал с кровати…

***

Замершая влага тончайшим узором покрыла холодное стекло, пока в небольшие щели ветром забивались снежинки… — Выходи за меня замуж, Чуя… Чуя, все это время сжимающий Дазая за шею сначала не понял, что ему сказали. — Накахара, — мафиози привстал на локти, а затем плотно сжал лицо болеющего «чудовища». — То, что я сейчас скажу очень важно и чрезвычайно секретно. Я не просто так пришел к себе сегодня, и не для одного себя прошу твою руку и все то прекрасное, что повлечет за собой наша общая семейная жизнь. Чуя, слушай внимательно: к земле летит огромный астероид, человечество уже на грани вымирания. Нам нужно срочно заняться сексом, пока мы еще можем, чтобы это был наш первый и последний раз. Ты давай быстренько в душ, а я зажгу свечи и положу на кровать белую марлечку, чтобы знать наверняка, что твоя девственность досталась именно мне. А, стоп, парням же это не нужно… Всё, бегом полоскай под водой свое веснушчатое тело, встретимся на кровати. — А-а, ладно… — было пролепетал потерянный Накахара прежде чем дернутся и на высокой ноте выдать: — Чего??? — Блин, а ведь почти получилось… — пролепетал Осаму, надув щеки. — Ну вот какого твои мозги так преждевременно включились в мой процесс твоего совращения! Я конечно предполагал, что ты очнешься посреди самого действия, но думаю тогда было бы поздно останавливаться или повернуть назад. Эх, прощай мой постапокалиптический секс с Чуей… Мечта всей моей жизни, черт бы все побрал… О, кстати, ты не мог бы надеть какие-нибудь штаны, а то мне становится немного неловко, что ты так сильно прижимаешься ко мне… спереди, после того как столь страстно (хотя скорее просто грубо) завалил меня на холодный и неудобный пол. Признаться мне нравится, когда ты так делаешь, но мы все-таки в больнице, а ты… ты все еще без штанов! Теперь уже Дазай, казалось, разозлился не на шутку и сам спихнул с себя Чую под непонятное фырканье последнего. Нет, ему еще с детства нравилось когда они забавлялись подобными играми, но детство ушло в далекое прошлое, и увы, как бы он не желал, а вернуть его никогда и ни за что не выйдет. Однако Накахара, несмотря на их общее взросление, все же был рядом с ним, как и в дни их счастливого прошлого. Счастливого, потому что они были вместе, и Осаму тогда еще наивно верил, лишь немножко, но надеялся на то, что идя вперед вместе со своим лучшим (как он его тогда называл и зовет до сих пор) другом, все же сможет «переболеть» все то, что нескончаемым потоком гнили струилось где-то глубоко в душе. Но с возрастом Дазай понял, что этот источник неиссякаемый, глубокий и полный еще большего кошмара. Поэтому бывало он очень сильно отдалялся от Накахары, а бывало и вовсе обижал его, при этом больше боли причиняя себе, потому что ненавидел все свое существо в те моменты, когда видел страдание Чуи из-за своих слов. Хотел отрезать себе язык, и даже однажды пробовал это сделать, но тот же Накахара со слезами на глазах сломал ему руку и в отчаянной злобе даже вывернул пальцы, от чего Дазай несколько недель ходил с привязанными к ним специальными палочками, чтобы выпрямить их… — Я хоть и ожидал твоего прихода, — Накахара вновь взобрался на кровать и сделал вид, будто всей предыдущей сцены вовсе не было, что очень сильно удивило самого Дазая, что сел на поставленный возле кровати стул, — но не думал, что ты явишься так скоро. Есть хочешь? Не дожидаясь ответа, Чуя открыл ящик стола, вынимая пакетик с красными яблоками и, вынув их, принялся чистить небольшим ножом, что лежал возле лампы. Шкурка срезалась и, закручиваясь в спираль, спадала вниз, на простыни чисто белого цвета, как и принято в больнице… Вид удерживающих яблоко пальцев, которые аккуратно двигаясь попеременно поворачивали фрукт, чтобы срезать кожицу завораживала сидящего напротив Дазая и он даже не моргал, молча наблюдая за этим процессом. Пальцы у Чуи были красивыми, ровными, но не тонкими, можно сказать что средними, но и не были короткими. Они были универсальными, приятными для глаз, с какой бы стороны не посмотреть, но… Из-за способности и того, что чаще всего черные дыры создавались именно руками, ногти Чуи были черными, и этот цвет постепенно опускался и на первую фалангу пальцев. Это был даже скорее очень темный пепельный оттенок, словно подушечки долго продержали в пепле, но Накахара настолько ненавидел весь этот вид, что почти никогда не снимал перчатки, от чего и заболел такой помешанной любовью к ним. Дазай знал даже то, что во время любовных утех его друг мог поставить ультиматум, чтобы не снимать их. Его девушки считали это странным, наравне с каким-то фетишем, но только Осаму знал, что Чуе на самом деле больно видеть свои руки такими и он сам не хотел на них смотреть, а другим запрещал даже говорить об этом. Поэтому вид этих прекрасных пальцев, что так легко удерживали яблоко взволновал Осаму и он молчал, пытаясь очень тихо дышать, чтобы не нарушить звук срезанной кожуры… — Смотри, — Чуя мягко улыбнулся и поднял вверх дольку, — я сделал зайчика, правда немного криво, но ведь ты не будешь против? А-ам… Протянув руку вперед, Чуя немного склонил голову, ожидая, когда Дазай подастся вперед, чтобы съесть яблочного зайчика. Осаму едва ли не заплакал от разливающегося в груди нежного тепла… — Спасибо, — тихо сказал он и, закрыв глаза, губами накрыл небольшую дольку, при этом чуть коснувшись языком пальцев, что удерживали её. — Черт, не слюнявь меня, — беззлобно огрызнулся Накахара, ища глазами салфетки. — Я знаю, что ты обычно не завтракаешь, но при всей твоей нелюбви к еде тебе этого все равно не хватит. Я ненавижу больничную еду! Все эти каши, супы, парное мясо… — Разве ты здесь не для того чтобы подлечиться? — прожевывая, с интересом спросил Дазай. — Ты ведь только с обеда сюда приходишь… — Ну да. Мне ставят капельницы, какие-то уколы, а потом я сплю до вечера и без сил возвращаюсь домой. Последние дня два я остаюсь здесь ночевать, потому что сил словно вовсе нет. Меня это начинает утомлять, хотя я в принципе ничего не делаю. — Я тут принес тебе кое-что, — наконец-то проглотив измельченную зубами дольку, Дазай начал шуршать пакетом, доставая на столик купленные им угощения. — Смотри, тут есть много того, что ты любишь… — Ты и помидорки-черри купил?.. — Да, — улыбнулся Осаму, повернувшись к нему лицом. — Они сладкие, и я знаю, что ты их очень любишь. Тут еще есть запеченная рыба с того единственного бюджетного ресторанчика, в который ты не отказывался со мной ходить и маринованный тунец в банке, как ты любишь, почти самый дорогой, привезенный из-за границы. Так, что еще?.. Я купил тебе несколько готовых салатов, все свежие, сегодняшней даты, и еще какую-то выпечку с грибной начинкой… Ты знал, что в городе где-то открылся магазин, где продают русские пирожки? Я сам в шоке, теперь такое лакомство будет и у нас. Я никогда их не ел, но когда бы ни встречался с девочкой, почти каждая из них всегда весело протягивала «пирожки, пирожки…» Это, наверное, самое популярное блюдо в России… Они из мягкого теста с разной начинкой, кажется в основном из мяса или капусты… Черт, я запутался, а еще проголодался! Ты как хочешь, но этот тунец я вскрою сейчас же, жутко хочу съесть его… «Ты для себя его и купил, чтобы поесть в моей компании», — с каким-то приятным чувством подумал Чуя, подперев рукой подбородок, слушая как Осаму ведет разговор и, не отрываясь, разбирал свой пакет. Чуя даже как-то подзабыл, когда же они в последний раз так мило болтали… — Я надеюсь ты хорошо отдохнул в дни моего отсутствия? Черри хоть помыл, прежде чем скормить их мне? Дазай дернулся и чуть не поперхнулся очередным кусочком рыбы, что готовился отправить в свой рот. — И ты называешь это отдыхом? Первые пять дней я рыдал, последующие два извлекал свое бренное тело из лап депрессии, а потом испытывал жестокое и болезненное похмелье, после того как напился в кругу каких-то странных стариков, что как-то подозрительно щипали меня за бока. И при этом я даже не понял, как попал туда! — Учитывая то, где ты обычно ищешь себе место для ночлега, не удивлюсь, что ты вполне способен нарваться и на такое, — стиснув между зубами томатную ягодку, проговорил Чуя. — Нет-нет-нет, я еще не настолько сошел с ума, чтобы так сильно экспериментировать, особенно когда я пьян, — настоятельно подняв указательный палец вверх, запротестовал Осаму. — Я только в твоей компании так могу, хотя обычно быстрее всего хмелеешь именно ты. — Иди ты… — Да что ж такое… — пытаясь открыть пластиковый контейнер, где был один из салатов, Дазай никак не мог высвободить желанные овощи. — Что со мной не так? Почему всех нормальных парней возбуждают девушки, и только меня одного заводит старуха с косой?! Проклятие! Накахара, забыв что у него во рту еда, от неожиданности сделал вдох и мгновенно подавился, на что Дазай хорошо так треснул его по спине. Откашлявшись, покрасневший от напряжения Чуя уставился на все такого же инфантильного Дазая. — Ты же сейчас пошутил, верно? — прохрипел мафиози, пока Осаму, поджав веки, пытался добраться до вожделенного салата, пытаясь просунуть пальцы в небольшую щелку под крышкой. — Хотя нет, лучше молчи. Зная все твои пристрастия, я не должен быть удивлен, но слышать от тебя подобное всегда как в первый раз. — У нас с тобой все и всегда было в первый раз, — повернувшись к нему, улыбнулся Осаму, и внезапно ему таки удалось открыть крышку. — Мы во многом первые друг у друга, и, на мое счастье, все самое дорогое и бесценное в моей жизни было именно с тобой… Дазай замолчал, беря из пакета пластиковую вилку, и погрузив её начал наматывать на неё зелень и тонкие полоски маринованного лука. — Ты был моим первым другом, что не отказался от меня, — словно продолжая разговор, он вопреки своим привычкам не смотрел Чуе в глаза. — Ты подал мне руку, когда я впервые жестоко упал на землю… Тут Накахара неожиданно вспомнил, что именно под этим падением подразумевал Осаму. Это было давно, им, кажется, не было еще тринадцати. Дазай тогда что-то пытался сделать с собой, в особняке, а Мори его остановил, а затем же сильно избил, оставив одного в той самой комнате. Чуя тогда увидел это и вошел внутрь, вопреки запрету оставить молодого мафиози одного… — А еще я помню, как мы впервые поцеловались с тобой, — уже повернувшись к Чуе, лучезарно улыбаясь громко произнес Дазай. Он как раз подносил ко рту наколотый на вилку кусочек болгарского перца… …Спустя некоторое время, которое Дазай провел у зеркала, счищая с волос остатки салата, Чуя уже успел съесть все помидорки и даже попробовать рыбку. Осаму еще с несколько секунд протирал влажной салфеткой воротник рубашки и, криво посмотрев в сторону, каким-то неясным взглядом цеплялся глазами за снятый с себя пиджак. — Скоро будешь уходить? — не поворачиваясь к нему, без интереса спросил Чуя. — Ну, я надеялся, что ты разрешишь мне поспать с тобой на одной кровати, пока в тебя будет воткнута очередная игла. — Это тоже что-то из оперы а-ля дай мне? Потому что если да, то... — Я уже так успел тебе надоесть? — нацепив свою будничную улыбку, веселым тоном спросил Дазай. — Нет, не надоел. Но я слышал что в последнее время ты стал часто пропадать с общих радаров и подумал, что Мори загружает тебя новой работой. Он же всегда больше всех тебе доверял, ведь так?.. Дазай с неким интересом смерил его взглядом и едва поднял уголки губ. Он знал, что в какой-то мере Накахара завидует ему и даже ревнует, но не по злому. Чую раздражал тот факт, что босс именно в Дазае видит свое продолжение, но почему так было, не знал никто. Да, исполнитель был очень талантлив, слишком самовлюбленным и ненавидел проигрывать, поэтому традиционные методы исполнения часто не уживались с совершенными действиями молодого исполнителя. Тот же Чуя порой боялся того Дазая, которого видел в пыточной, хотя и знал, что он этого не одобрит. Осаму не хотел, чтобы Чуя видел его таким… — Дело не в Мори, — спокойно ответил Дазай и, подходя к Чуе, сел рядом с ним, — есть причины, по которым я временно не вмешиваюсь в наши общие с мафией дела. — Причины? — настороженно переспросил Чуя, чуть задержав в произношении это слово. На языке Дазая это могло означать лишь одно… — Да, причины, — подтвердил мафиози, и неожиданно Накахара понял одну вещь. Слишком важную и неоспоримую вещь, о которой молчат. Дазай объявил охоту. Это было настолько очевидно, насколько и ужасно лишь при одной мысли об этом. Из-за последних событий связанных с неожиданными нападениями как на самого Дазая, так и не других членов мафии, было принято негласное решение о поимке того самого человека, что совершал их, и Чуя подозревал, что это как-то связано с инцидентом в Токио, когда едва живого Дазая притащили в гостиницу, благо Чуя не улетел тогда ночным рейсом решив остаться, будто чувствовал, что должен был… — Это вертится на языке у многих, но из-за того что это я, никто вслух не выскажет, — ухмыльнувшись, Осаму отвернулся, смотря на корзинку цветов. Стебли были срезаны почти до самой головки, от чего она и была такой маленькой. Срезать стебли, до самой головки… Обезглавить тайного убийцу Митарая… — Я и не знал, что ты решишься на такое… Осаму чуть напрягся, но взгляд на него все же не повернул. — Про языки я пошутил, об этом никто не знает, только Мори, что обеспечивает мне некую поддержку в этом деле. Я… — он сделал паузу, явно сражаясь с самим собой в попытке сказать это правильно. — Я очень боюсь того, чем «это» может оказаться. Столь сильного противника мне не приходилось встречать уже очень давно, кажется со времен Уильяма… Но и тогда я не думал, что подобное чудовище может существовать, а этот токийский монстр уже страху нагнал на меня, успев повредить мой рассудок и мою память. Чуя, ты знал о том, что после приезда из Токио я на время лишился своей силы?.. Дазай сжал зубы, пока Накахара в удивлении чуть распахнул губы. Осаму хорошо помнил, как встретившись тогда в тоннеле с Акутагавой, не смог касанием обнулить его способность и в итоге был облачен Расёмоном, что иглами пытался залезть ему под кожу. Это не было виной Акутагавы… Способность, будто заимев свой собственный разум, мстила ему, Дазаю, и чувствуя, что прежней силы в нем нет, попыталась убить его… «Если бы не желание Рюноскэ иметь со мной близость, он несомненно бы не смог воспротивится тому инстинкту убийства в который его вовлекал Расёмон», — про себя думал Дазай, мысленно вспоминая, как словно черными змеями Расёмон окутывал его тело и сжимался у горла. В ту ночь Осаму и сам не помнил себя, следуя такому же инстинкту, только в другой форме. Он просто хотел Акутагаву, хотел этого юношу, но не как мужчина, а скорее как женщина, желая возлечь с ним и позволить именно ему взять себя… От подобных воспоминаний неприятный холодок прошел по коже и Дазай едва удержался, чтобы не клацнуть зубами от досады. — Я найду его, этого странного убийцу, — сомкнув ладони у рта, он проговорил это в щель между ними, — хотя я не уверен, что это именно убийца или мститель. Он… просто человек, но его мысли и домысли мне неизвестны. Просто, если бы были зафиксированы более обширные и частые нападения, я бы уверовал, что это киллер, но он не показывает себя, не дает найти, словно в одночасье затаился и одновременно находится на виду. Я… я не могу понять, чего же я хочу, так сильно желая поймать его… Кажется, что причина во мне, и никто не должен знать моих желаний по отношению к нему. Ведь я уверен, что именно этот человек приложил руку к взрыву тайного прибежища хакеров на котором ты чуть не погиб… Чуя замер, с каким-то неясным страхом взирая на Дазая. Несмотря на всю очевидность событий он долгое время чувствовал, что потерял свои воспоминания, не сумев сопоставить факты для отчета и в итоге вспомнил лишь тот небольшой отрывок в котором видел себя и своего брата, давным-давно, еще со времен глубокого детства… — Я думаю, что все будет хорошо, — медленно проговорил Накахара, поглаживая Осаму по голове. Тот уже с некоторое время опустил голову на его плечо и, не мигая, смотрел на свою обувь и обнаженную кожу на лодыжках Чуи. Ему почему-то всегда нравился вид голых ног, и бывало он сам любил ходить без обуви… — Слушай, я выйду на пару минут, хорошо? — В туалет? — с интересом спросил Дазай, когда Чуя, аккуратно отстранив его от себя, едва ли не подорвался с места. — Нет, — грубо ответил он, понимая, почему видит эту улыбку. — Просто выйду. Хочу уточнить, сколько еще продлится курс моего лечения. Это восстановление здоровья будто не прибавляет, а отнимает все силы! — Ладно-ладно, — и, махнув рукой, повалился на кровать, раскинувшись на ней морской звездой. — Я пока полежу на твоей кровати, благо местечко хорошо прогрето и я любовно согреюсь твоим теплом… — Иди ты, — и хлопнув дверью (не сильно правда) быстро зашагал по коридору, по пути забегая в гардероб, чтобы взять что-то из верхней одежды, потому что он собрался выйти на улицу. Чуя хотел покурить и побыть в одиночестве, раздумывая над тем, что сказал ему Дазай. Однако стояло Накахаре покинуть комнату, как исполнитель словно в замешательстве устремил пустой взгляд в потолок, и неожиданно медленно поднявшись с места так же неторопливо склонил голову в левую сторону, смотря на дверь. Сомкнув ладони у самого лица, словно в немой молитве, он явно что-то для себя понял и, улыбнувшись, обнажил зубы, тяжело пропустив горячий воздух между пальцами…

***

«…задержи дыхание, я уже рядом…»

Место для курения располагалась несколько дальше, чем рассчитывал Накахара. Он вышел через задние двери, решив сэкономить время, чтобы не влачить свое тело к парадному выходу и спустившись по лестнице навалился на продолговатую деревянную ручку. Морозный воздух тут же ударил в нос и Чуя с каким-то трепетом вдохнул его в себя. Все пространство искрило от белого чистого снега и деревья едва слышно скрипели, поддаваясь небольшому ветру, что тревожил тонкие ветви. Мафиози слышал, как вверху открывали окна, счищая с подоконника снег, и был не очень рад, когда снежная шапка посыпалась ему на голову. Недовольно фыркнув, он достал из кармана пачку сигарет, наперед зная, что ему за это влетит на вечерних процедурах, но ограничить себя не мог. Ему жутко хотелось курить, внутренний голос буквально кричал о том, как сладко будет чувствоваться сигарета, зажатая немного подрагивающими от холода губами. Всё что сказал Дазай было странным, опасным и невероятно отвратительным. Чуя знал, что не так давно кто-то перерезал людей токийской группировки, но даже не имея доступа к документам почему-то думал, что это не организованное нападение. Он от кого-то слышал, что нападающим был лишь один человек и сначала не поверил, что такое вообще возможно. Даже со своей способностью ему лично было бы трудно выстоять с битве с несколькими эсперами, а тут оказывается кто-то один смог это сделать и выбраться живым… — Как-то неправдоподобно звучит, — тихо проговорил он, закуривая сигарету. Сизой дымок на самом кончике приятно ласкал глаза. Сделав затяжку, он с некоторое время подержал дым внутри, тяжело выдыхая его ртом, а после второй выпустил уже более прозрачный дым через ноздри, немного закашлявшись от того, что несколько дней воздерживался от курения. Погода была и правда красивая, яркий снег уже не так сильно слепил глаза… — Может позвонить этому бастарду, и пригласить его? — было подумал Чуя, когда вспомнил, что телефон свой оставил в палате, где тот же Дазай сейчас должен был быть. — Погодите-ка, он что, греет свою шкуру на моих простынях?! До него только сейчас дошло, что уходя, он не обратил внимание на то, как Дазай разлегся на его постели и теперь наверняка трется всем телом о ткань, как он обычно любит делать. После такого никому бы не хотелось возвращаться на эту кровать… Раздраженно клацнув зубами, Чуя двумя пальцами отбросил недокуренную сигарету и повернулся, чтобы вернутся назад. Он как-то не приметил, что раздумывая над своими мыслями, успел зайти в какие-то узкие дворы и немного потерялся в пространстве… — Надо же, какое совпадение! Цепкие руки стальным захватом оплелись вокруг шеи, утягивая внезапно потяжелевшее тело назад. Накахара даже не успел ничего сообразить, лишь сделал короткий, такой недостаточный для него вдох. Он почувствовал, как начинает оседать, как ноги панически дергаются, скобля пятками асфальт пока невидимая сила, что железом стянула грудную клетку, продолжает его тащить. Чуя еще успел удивиться, как кто-то не то что посмел, а смог подкрасться к нему ссади и не нанеся ни одного удара почти лишить его рассудка. Внутри сильно жгло, на сердце словно взвалили тяжелый камень и чувство, будто страх живым комком нерва хотел вырваться из него, не покидало разум Накахары. Вновь... вновь этот страх, то же самое чувство, что и тогда... Он панически снес такую атаку, пока ни руки, ни ноги не желали его слушаться. Всему виной был страх, что словно ядом наполнил каждую клетку в теле, мешая здраво мыслить, хоть как-то рассуждать… — Вижу, несмотря на твои личные попытки умереть, ты все же нашел в себе силы воскреснуть? — насмешливым голосом прозвучало вблизи его уха, и Чуя почувствовал тяжелое горячее дыхание, что коснулось мочки. — Не бойся, убивать не стану, просто чуть-чуть изнасилую, а может и поиграю с тобой. Ты не против? Чему отдашь большее предпочтение? Накахара сипло начал что-то мычать, пока теплая ладонь зажимала ему рот. В какой-то момент он почувствовал что-то липкое на своих губах, пока не понял, что это скотч. Тварь, держащая его, отгрызла кусок липкой полоски зубами, чтобы наклеить это на рот самого Чуи. Клей на полоске так ужасно вонял чем-то химическим, что мгновенно побелело в глазах. Чуя, Чуя, Чуя… Удерживающий его оппонент, судя по всему, уперся спиной в стену, прижимая Накахару к своим широко раскинутым ногам. Поиграем, поиграем поиграем… Это отдаленное эхо было словно магнит для еще большего приступа, потому что ноги сомкнулись на талии Накахары, сцепливая его еще большим замком. Вокруг почему-то было очень тихо, а ведь в десяти метрах от переулка начиналась оживленная улица. Блуждающим взором мафиози пытался поймать внешнее освещение, думая, что его запихнули в грузовик или багажник, но легкий ветер, что затрагивал его волосы, говорил об обратном. Он почувствовал, как человек шевельнулся, елозя по земле, будто пытаясь усесться как можно удобней, но в итоге спиной сполз ниже, упираясь в стену лишь одним затылком. — А ты не очень то и сопротивляешься, — юркий смешок вновь послышался почти в самом ухе, дразня губами ушную раковину. — Неужели тебя так возбуждает мысль, что кто-то против твоей воли силой возьмет тебя в этом темном переулке, да еще и днем. Ха-ха, ты смешной. Видимо это должно возбудить и меня?.. Накахара еще некоторое время чувствовал, как тяжело дышали возле него, и как это дыхание жгло ему кожу. Но почему-то пахло от незнакомца на удивление хорошо, чем-то сладким, пьянящим, с медовым тягучим оттенком. Не понимая, почему думает об этом, но подобный запах Накахара мог сравнить лишь с цветением вишен, ибо только их цветы могли пахнуть медом, буквально обволакивая легкие пленкой из удушающего и дразнящего запаха. Но это могли быть и другие цветы, потому что пахло именно цветами, но какими, Чуя понять не мог… Слева послышался какой-то шорох и негромкий щелчок. Чуя попытался перевести взгляд в сторону звука, когда неожиданно его глаза расширились и он, не мигая, уставился на предмет, что медленно подносили к его глазам. — Если ты меня увидишь, тебе не составит труда потом рассказать об этом, а я не хочу… никто не должен знать о том, что и кто с тобой может сделать сегодня… Этот шепот пронзал ему уши, он был очень томительным, словно выжидающим, будто человек, держащий его, хотел не напугать, а успокоить, и всячески соблазнял его, придавая своему голосу нотки нежности и заботы. Как настоящий тиран, рука которого сперва гладит, а затем же приносит жестокую боль. Чуя молчал, все еще наблюдая за шилом, что было в опасной близости от его глаз. Его левого глаза. — У тебя такие прекрасные очи, — прошептал незнакомец и чуть слышно хихикнул, — как морские глубины. Нет, как отражение неба в соленой воде. Ах, Чуя, жестоко было бы лишить тебя возможности любоваться океаном в лучах рассветного солнца, но даже был бы ты слеп, то желание отвести тебя туда не исчезло бы, потому что безумно люблю и хочу быть с тобой навсегда… Это уже походило на бред клиента психиатрической клиники. Мозг Чуи буксировал, сладкий запах затмевал ему разум, нежные речи и тихий голос убаюкивали, вынуждая медленно опускать веки, чтобы заснуть. Но расширенные зрачки Чуи все еще смотрели в самое сердце тонкой иглы, что была уже в пяти сантиметрах от его глаза. Правая рука незнакомца начала теребить его волосы, поглаживая макушку, пока левая опасно кружила возле глаз. — Не смотри, — рука сильнее сжала прядь волос, — тебе не нужно на такое смотреть… Тело, что оплело его, сжалось на нем крепче, и Чуя отчаянно замычал, сжимая веки с такой силой, что невольно выступили болезненные слезы. Шило царапнуло кожу на щеке, пошло выше, затронуло краешком нижний ряд ресниц. — Открой, открой глаза… «Нет…» — Ничего не бойся, все будет хорошо. «Нет же, нет, я не верю тебе…» — А кому поверишь? Чуя застыл, пытаясь сгрести в кучу остатки сжатого страхом разума. «Дазаю… Дазаю поверю, ему лишь одному поверю… отпусти меня…» Настигла неловкая пауза, и кто-то тихо вздохнул, от чего хватка на теле немного ослабилась. — Тогда верь и никогда не забывай, чьи руки держат тебя, и чьи тянутся к тебе со спины… Чую грубо отбросили от себя, голова его столкнулась с жестким асфальтом. Шило брезгливо было брошено ближе к животу, потому что Накахара лежал на боку. Полуоткрытые глаза видели все тот же знакомый облик: ноги в черных штанах, замшевые ботинки, свисающие паклями бинты… «Бинты?..» С последних сил Чуя распахнул заплаканные глаза, что ужасно жгли, видя, как те же руки медленно закуривают сигарету, повернувшись к нему в профиль. Человек медленно повернул голову, лицо его было размыто но что-то белое угадывалось среди волос, оплетаясь вокруг головы. Но внезапно, когда Чуя уже почти потерял сознание, видение исчезло, и он увидел, как от него медленным шагом уходит тень с обнаженными, абсолютно чистыми руками, пальцы которых, он успел это даже понять, держали электронную сигарету…

***

Ты забыл бы меня?.. Не знаешь? Я напомню тебе, как встречу… Приготовь свои белые слезы. Я отниму их все до последней…

Какие-то нежные движения ощущались в области внешней стороны ладони. Кто-то водил по голубоватым венкам подушечками пальцев, от чего было немного щекотно, но все так же приятно. — Чуя? Накахара разлепил заспанные веки, чувствуя, как болезненно вытягивает вперед руку и размыкает пальцы, будто пытаясь что-то ухватить. — Чуя?.. Темный силуэт понемногу рассеивался, но глаза Чуи отчего-то слепились ярким солнцем, что светило ужасно низко, прямо перед ним, и если бы не эта тень, что закрывала его от слепящего сияния, ему бы наверняка выжгло глаза. — Накахара? Кто-то сзади звал его, пока сам силуэт подходил все ближе и мягко протянул ему руку помощи… «Вставай…» «Не хочу…» «Открой глаза…» «Не могу…» «Тогда как мне спасти тебя?» На мгновение колени перед ним подогнулись, послышался шорох и скрип ткани. Ладонь нежно затронула бледную щеку, мягко погладив её. «Открой глаза, Накахара Чуя...» Накахара дернулся, видение в мгновение ока исчезло. Что-то теплое чувствовалось со спины, и Накахара понял, что лежит спиной на чьих-то бедрах. Он резко повернул голову вправо, видя светлую рубашку и пуговицы пиджака и затем же вздернул подбородок вверх, натыкаясь на изумленный, немного напуганный взгляд Дазая. — С тобой все хорошо? — тихо спросил Осаму, отчего-то как-то сильнее сжимая его в своих объятиях. Накахара скосил взгляд на свою все еще вытянутую вперед руку, видя, что Дазай держит его за запястье и сомкнул кулак. — Что… что происходит?.. — Тебя долго не было, — взволнованно прошептал Дазай, все еще с каким-то отчаяньем всматриваясь в него, — я пошел за тобой, когда спустя десть минут ты не вернулся. Чуя, ты хорошо себя чувствуешь? — В-вполне, — чуть заикаясь, ответил Накахара, — а что… что тебя так встревожило? Дазай отвел глаза, чуть сузив веки, и поджал губы. — Дазай? Чуя и сам не понимал, почему его напарник выглядит так обеспокоенно. — Ты… — начал Осаму, но встретившись с пытливым взглядом Чуи смягчил и свой взгляд, — ты шляпу свою забыл, ирод. Думаешь мне было приятно таскать этот мусор в своих нежных ручках?! На, держи, напяль её по самое донышко. Дазай грубым, но не сильным движением втиснул шляпу на голову Чуи, прикрывая его глаза, пока последний что-то невнятно прошипел. — Так меня долго не было? Дазай сделал паузу, и эта задержка подогрела в Накахаре подозрение. — Нет, не долго, — со вздохом ответил Осаму, упираясь подбородком в плечо Чуи, — минут пять-десять. Наверное ты и сам не заметил, вот я и пошел за тобой. Эта шляпа, сжечь бы её к чертям… Дазай зевнул, нешироко распахивая рот и медленно засопел, будучи уставшим от дневного зноя. Хоть и была зима, но солнце почему-то негативно сказалось на нем. Взяв Накахару под коленки, он прижал его ближе к себе, наслаждаясь теплом чужого тела, и открыл глаза. Чуя, не делая над собой никаких усилий так же мирно задремал и не видел, как помрачнел взгляд Дазая. В голове исполнителя проносились кадры того, каким он нашел Чую. Глаза, что безумно взирали куда-то вдаль и вытянутая вперед рука, словно указывающая на кого-то... Но что насторожило Осаму больше всего так это валявшееся у ног Чуи шило с рыжим волоском, оплетенным вокруг иглы. Когда он увидел именно это, то сразу понял, что оставивший его словно намекал на игривость своих действий... Все эти наблюдения, что он смешивал с недавними событиями, все сильнее убеждали его в том, что кто-то намеренно травит Чую, и что пока его не было, Накахара имел встречу с кем-то, но совершенно забыл об этом, поскольку увидев Осаму не понял ни его взволнованный взгляд, ни того, почему сидит в его объятиях. Кто-то чистил Накахаре мозги, Дазай был в этом убежден и понимал, что либо на него самого, либо конкретно на «повелителя гравитации» идет пока еще тихая, но уже довольно открытая травля. Дазай не говорил об этом Чуе, он пока еще наблюдал, стоя в тени. Он ждал, когда другая тень выйдет на свет, обнажая себя, потому что понимал, что не имеет на руках ничего, чем бы мог крыть эти события. Он так же не говорил Чуе, что его не было около получаса, и через двадцать минут после его ухода Дазай подорвался, в панике пересекая дворы и закоулки. Однако почему-то он сам не помнил, как выбежал из больницы и почему так быстро обнаружил Накахару в таком отдаленном уголке, будто наперед зная где тот будет находится. Это началось еще с того самого инцидента с Чуей, потому что последний неожиданно не мог до конца сложить, что же произошло в тот день и кого он видел среди нападающих. Сначала он говорил, что их было трое, потом настаивал, что преступник был только один. Это показалось странным, но и сейчас Дазай был растерян. На запястьях Накахары вновь показались слабые, но все же видимые глазу узоры, которыми он был оплетен пять дней назад. Они пытались тянуться вверх, ближе к плечам и шее, но держа его руки в своих, Осаму своей силой препятствовал этому, и Чуя мирно засыпал, будто убаюканный теплым дыханием, что касалось его макушки. «Кто-то сводит его с ума, и я должен понять, кто же так искусно подбирается к нему, что Накахара не может не подпустить его близко… Кому он верит настолько, чтобы не противится и попадать в эти ловушки?..» Дазай почти панически осознавал, что ничего не понимает, что просто не может понять того, что происходит, но кто-то посмел посягнуть на святое, на его друга, и такое вмешательство простить было невозможно. Осаму задавался вопросом: почему Накахару до сих пор не покалечили и не убили? Если его загоняют в такие ловушки, и начинают пытать, то какой итог они хотят вынести?.. Быть может из Чуи пытаются выбить какую-то информацию или тайную документацию мафии? Что бы там ни было, но нутро исполнителя как-то особенно ясно подсказывало ему, или даже скорее просто подозревало, что через Накахару кто-то пытается выйти на самого Осаму, правда не совсем понятно зачем и как именно... Но кто может знать о таком близком отношении между ними, чтобы в будущем, возможно, шантажировать именно этим?.. Никто не знает, Дазай об этом позаботился и о тех, кто не мог удержать язык за зубами... Злосчастное шило было зажато в другой руке. Не имея понятия, почему он делает это, Дазай грубым движением воткнул его себе в ногу, чуть выше колена и, взвыв, немного провернул…