Сияние диких роз

— Чашку чая? — Да, будьте любезны. И что-нибудь из сладкого. — Есть различных видов десерты и пирожные. — Тогда кусок шоколадного торта с малиной и вазочку мороженого. — Хорошо. Спасибо за ваш заказ, все будет готово через несколько минут. Сняв с себя свое зимнее пальто, Чуя молча повесил его на вешалку пока Осаму делал заказ, придирчиво всматриваясь в меню. — Ты же не любишь сладкого, — заметил Накахара, садясь напротив него, — с чего вдруг на него потянуло? — Захотелось, — коротко ответил Дазай, при этом слабо выдохнув, — как-то стресса в последнее время прибавилось, хочу его чем-то заглушить. Мысленно вспомнив, как он раньше боролся с подобным своим настроением, мафиози несколько нахмурил лицо и чуть сузил веки. Пьяные шабаши и попадания в полицейский участок он вспомнил так отчетливо, словно едва ли не перед собой увидел то скрюченное, пропахшее спиртом и потом тело, что валялось в камере предварительного заключения. Почему-то сейчас думать об этом было так мерзко, что он даже обрадовался, что может вот так спокойно сидеть в чистом уютном кафе рядом с Чуей, который заказав себе лишь яичные тарты и ванильный пудинг теперь приглядывался к напиткам, остановив свой выбор на турецком кофе. Дазай сосредоточенным взглядом следил за ним, по обыкновению подперев щеку рукой. — Красивый… — выдохнул он, и Чуя непонимающие моргнул. — Чего?! — Я про красивый вид из окна, сухарь ты бесчувственный, — Дазай смахнул со стола несуществующие крошки, когда им наконец-то принесли заказ. — Приятного аппетита. — Приятного аппетита, — повторил Чуя и в первую очередь принялся за кофе, оценивая его вкус. Дазаю это показалось странным, ведь сперва лучше было бы взять какую-нибудь сладость, чтобы смягчить вкус, ведь турецкий кофе очень горький, иногда до широко распахнутых глаз. Пока они ели, Осаму то и дело приглядывался к пейзажу за окном. Буря усилилась, и теперь слабую методичную музыку, что играла из проигрывателей, перебивал звук острых снежинок, что сильным порывом ветра впечатывались в окно. — Тарталетки ведь французское блюдо, да? — разбавив уже долгое время царящую между ними тишину, Дазай слабо улыбнулся. — Любишь их? — Когда-то в далеком детстве брат умел их готовить, так что да, люблю, — спокойным голосом отозвался Чуя, отмечая, что это больше гонконгские тарталетки, нежели французские, хотя сверху все равно был крем вместе с черничными ягодами. — Так о чем ты хотел поговорить? Слабый проблеск на улыбку, что угадывался Накахарой на лице Дазая, вновь исчез, уступив место какой-то мрачной тени закрывшей ему глаза. Осаму опустил голову, с каким-то мрачным видом накалывая на вилку кусочек своего торта, и поднес ко рту. Жевал тяжело, едва ли не давился. — Осаму! — не выдержав, Чуя преклонился через стол, обхватывая его лицо своими ладонями. Как и ожидал Дазай, перчатки он не снял. — Ты уже не бесишь меня, а пугаешь! Какого черта?.. — Прости, — всхлипнул тот, не поднимая глаза, — мне просто показалось, что мы уже вечность не были в таком тихом уюте. — Не нервируй меня, — садясь обратно на свое место, Чуя тяжело откинулся на спинку диванчика. — Просто скажи уже, что ли… Ты убил кого-то? Дазай в недоумении поднял на него свой взгляд и неожиданного громко расхохотался на все кафе. — Тише, — чуть испугавшись, Накахара нехотя отлепился от удобной обивки. — Ты просто прелесть, — смеясь сквозь слезы, едва ли четко проговорил Дазай, — давно уже я не слышал подобную шутку, даже плакать перехотелось. Разве что только от счастливого смеха. — Да, конечно, зато твои шуточки мне уже вот где, — демонстративно приложив ребро ладони к горлу, Чуя сжал зубы. — Выкладывай давай, шут гороховый. — О, так ты все еще помнишь эту сказку, — теперь уже очень спокойно, Осаму с ленивой улыбкой потянулся рукой к своему чаю, отмечая, как тусклый свет от ночных ламп проходит сквозь жидкость в прозрачной чашке, тем самым бросая разные его оттенки на поверхность стола. — Чудно… Мельком бросив взгляд в окно, и не увидев даже сумерек, так все облачилось в какую-то темно-пепельную тьму из-за бури, Дазай криво улыбнулся. — Я кое-что скрывал от тебя, Накахара, — начал он, после чего сделал глоток и выпустил ртом небольшой клубок пара. Чай был очень горячим, а он всегда предпочитал его пить именно таким, чтобы обжигать губы и горло. — Это важно, но говорить об этом очень сложно. Чуя с абсолютно безразличным видом съел последнюю тарталетку и провел большим пальцем по нижней губе. — В твоем списке свершений столько дряни, что я уже и сам не в восторге узнавать о чем-то еще, — облизнув с подушечки крем, он взял влажные салфетки и начал протирать ими руки. — Так что? — Несколько недель назад, когда мы вместе ездили в Токио… Помнишь, что произошло? — Ты о том нападении на свою персону? — ухмыльнулся Чуя, скрестив руки на груди. — Я бы поставил три сотни на то, что ты сам свалился в ту реку, и кто-то из прохожих просто приволок тебя в гостиницу… — Тогда можешь уже отдать мне их прямо сейчас, потому что подобное со мной случилось гораздо раньше, и в Токио просто повторилось, — стальным тоном отчеканил Осаму, серьезно смотря Чуе прямо в глаза. — Точно такой же приступ был со мной в Йокогаме, месяцем или двумя раньше. Я не умер только потому, что меня нашел Акутагава, и на его счастье поиски заняли лишь четыре дня. Но я не умирал, а уже практически был мертв, когда он нашел меня. Зажатая между зубами сигарета выпала, но Чуя этого даже не заметил. Как и то, что в кафе нельзя было курить. — Ты же не… — Накахара пристально присмотрелся к Дазаю и расширил глаза. — Нет, просто не может быть! Отчет Анго ясно дал понять тебе, что из-за асфиксии ты просто утратил разум и выдумал себе это нападение, Осаму! Той женщины просто не существует, зачем же ты вешаешь на неё свои грехи? — А страшный исход самого обычного падения в реку я тоже должен приписать асфиксии? — уже немного грубее спросил Дазай. — Ты же сам видел, в каком состоянии я был. — Бастард, течение волочило тебя по дну, неудивительно, что в глаза и уши забилась грязь, вот тебе и ответ на сочившуюся из них кровь! — быстро проговорил Чуя, заметно нервничая. — Хорошо, — будто бы сдавшись, Осаму вытащил что-то из кармана и положил на стол. — Я предполагал, что возможно это действительно выдумка моего больного разума и что ничего подобного в природе существовать не может, ведь было слишком много неизвестных, и отчеты из камер наблюдения в городе мне тоже успешного результата не принесли, однако несколько дней назад я получил вот это интересное сообщение. Чуя опустил глаза на лежавший на столе допотопный пейджер и немного смягчил взгляд. — Что это за развалюха, ты где её взял? — Купил когда-то давно, когда эта штучка еще была в моде. Эта старушка хорошо мне служила, когда будучи под землей я получал на неё дальнейшие инструкции, ведь только она не оставляла в сети информативный след. Хотя и по такому устройству меня вполне можно было выследить, просто никто не ожидал, что я пользуюсь такой старой вещичкой, хотя с отсутствием передатчика в самом пейджере вычислить меня казалось просто невозможным, за что и полюбил его. — Да уж, ты никогда не брезговал старьем, даже делать закупки на барахолке не стыдился. — Было бы еще в Йокогаме хорошие бомж-пакеты на выезд, вообще бы от них далеко не уходил, — улыбнулся Дазай, делая какие-то манипуляции на своем устройстве. — Чтобы отправить почту на пейджер, надо набрать телефон оператора, сообщить номер или название абонента и продиктовать сообщение. Каждому пейджеру в системе присваивается индивидуальный код, служащий своеобразным адресом, по которому передаваемая информация попадает к нужному абоненту. Скажи, сколько «непосвященных» людей в мафии могли знать адрес моего пейджера? Чуя задумался и быстро выпалил: — Никто. Ты никогда не распространялся такими данными. — Вот то-то же, — Осаму поднял устройство, показывая Чуе тонкую полоску монитора, на которой было написано следующее: Заказ выполнен. Приступаю к следующему. В ожидании дальнейших инструкций. 09.25.12. — А что это за цифры? — Я тоже сначала не понял, — сосредоточившись Дазай подозвал к себе девушку, попросив у неё принести листок и ручку. — На дату не похоже, номер оплаты был бы длиннее, но меня насторожило не это. Скажи, ты бы мог сейчас вспомнить лица или хотя бы имена тех, кого мафия убила за предательство, или же тех, кому удалось «уйти» из организации по доброй воле? — Добрая воля это хорошо, но с интересами босса не всегда считается. — Вряд ли бы кого-то отпустили просто так, им пришлось просто дезертировать и попытаться остаться в живых. Контрабандой они покинуть город не могли, потому что мафия контролирует все незаконные или тайные перевозки из портового города. Тут нужен план побега и очень долгое скрывание от преследователей, скажем года два-три. Но даже по истечению такого срока времени тебя могут узнать и поймать, так что бежать из мафии я бы не рекомендовал никому. Подошедшая к ним официантка положила на столик небольшой блокнот и шариковою ручку, и молча удалилась. — В отличие от тебя, я вел папку с делами тех, кого мы уже либо отправили на тот свет либо все еще пытаемся найти, я разбил их на два столбца и иногда изучал полученные мною данные, для более подробного анализа характеристики подобных дел. Получив на пейджер это сообщение, я не то чтобы занервничал, просто немного оторопел. Никто моего адреса не знал, никто просто не мог знать. Кроме тех, с которыми я мог быть на заданиях и которым доверил этот адрес для обмена информацией. Задумавшись, я сначала предположил, что мне по каким-то причинам вернулась какое-то из старых полученных сообщений, потому что вот уже на протяжении года я им не пользовался, но прилежно продолжал менять на гаджете батарею, сам не знаю, почему так делал. — Ну, и что? — Чуя в нетерпении начал стучать кончиками пальцев по столу, и его взгляд выдавал любопытство. — Все же не может быть так просто, да? — ухмыльнувшись, Дазай взял в руку ручку и легко провел по бумаге горизонтальную линию. — Тебя не настораживает порядок этих цифр? — Ну, это и правда не может быть датой. — Да, — согласился Осаму, — датой это и правда быть не может, на что, пожалуй, и сделан расчет. Помнишь мы, как-то играя с фотоаппаратом, что я совестно купил на твои деньги, сделали пару снимков и пошли в салон, чтобы распечатать их? — Ну, помню, — сжав губы в белую нить, Чуя с сильным чувством злости вспомнил, во сколько конкретно ему обошлась та выходка Дазая с фотоаппаратом. — Дальше, Осаму, не тяни! — На обратной стороне едва заметным шрифтом всегда стоит дата распечатки, и вот это. Написав на бумаге цифры указанные в пейджере, Дазай обвел кружком центральную, что значилась как 25, и подвинул листок к Накахаре. — Ну, и что мне это должно сказать? — взбесился тот, поглядывая на листок. — Метод дедукции явно слишком сложный для твоего уровня, — хмыкнул Дазай, откинувшись на спинку. Несколько секунд пялясь в потолок, он скрестил руки на груди и, опустив голову, с закрытыми глазами продолжил: — Любой легализованный салон, имею в виду тот, что не на дому, распечатав фото и указывая дату, не ставит её полностью. То есть, берется только число дня да год, когда сам заказ был получен. Иными словами центральная цифра будет обозначать порядковый номер оборудования используемого салоном, но в укороченном варианте, чаще всего символизируемая двумя последними римскими цифрами в полоске технической метки, чтобы в случае плохо сделанных фото клиент мог предъявить исполнителю законную жалобу… — Погоди, — замахав руками, Накахара попытался остановить поток речи Дазая, — ты о чем сейчас говоришь? Я давно не распечатывал фото, потому что в принципе их не делаю, но разве в салонах такая сложная система шрифтов? На конверте же обычно ставится печать того или иного заведения в котором были сделаны снимки… — Да, просто иногда эту самую печать подделывают, особенно евреи, служащие в так называемое благо страны, и попробуй доказать с фальшивой печатью, что снимки были сделаны именно в этом салоне, — улыбнулся Дазай, несколько нежно поглядывая на раскрасневшегося от внутренних размышлений Накахару. Тот пыхтел и даже чаще задышал. — Поэтому с внутренней стороны снимка между датой и годом ставится определенный набор цифр, который в документах салона значится как порядковый номер используемого оборудования. — Так, хорошо, с этим разобрались, давай дальше! «Какой дикий интерес», — с улыбкой, про себя подумал Осаму, когда сам Накахара, допив свое кофе, бесцеремонно почти что выхватил из рук Дазая чашку с четвертью жидкости, что плескалась на дне, и одним глотком осушил её, словно испытывал нечеловеческую жажду. — Ну, так о чем я? — несколько медленно проговорил Дазай, во все глаза наблюдая эту картину. — Так вот, поняв это, я насторожился и как мог начал напрягать свою память, потому что чувствую, что все еще что-то упускаю из виду. Отправивший мне это сообщение говорил о сделанных фотографиях и спрашивал дальнейшие инструкции, а значит, в планах должны были быть еще снимки, но какие и какого содержания? Номер пейджера не мог знать никто, просто ошибиться тоже не могли, у каждого он личный, отклонение от одной или двух цифр ничего не даст, эта система связи работает не так как мобильные устройства. И тут я понял, что именно вертелось в моей голове. Фотографии! В сообщении ясно было указано «Жду дальнейших инструкций». Тебе не кажется странным, что сделав простые снимки, кто-то будет отправлять отчет о них в такой странной для обычных людей форме? О том же подумал и я, когда вынув на свет свои старые папки начал судорожно изучать содержимое, благо среди пока еще не найденных людей сбежавших из мафии действительно числился один фотограф — Артур Верлински. Я вспомнил, что когда-то давно уже был с ним знаком и даже заказывал у него слежку, помнишь тот случай с иностранными эсперами, что пытались заиметь в Йокогаме свое личное подполье, не внеся платежку мафии за разрешение это сделать? Ведь ты знаешь, что большинство преступных групп так или иначе привязаны волей к нашей организации и платят дань за разрешение существовать на территории города… Время спустя он бежал, и я был лично осведомлен о его побеге с приказом найти дезертира. Но между нами, я плохо старался, этот человек мне нравился, мы даже немного подружились и я решил пощадить его, закрыв это дело в отчете для Мори, но оставив галочкой в своих личных документах. «Он так сильно доверяет мне, говоря о таких опасных вещах связанных с неподчинением Мори-сану», — думал Чуя, внимательно слушая рассказ. Это действительно было опасно, внести хоть кому-то подобное в уши и, по сути, дать оружие против себя. Но Осаму многое рассказывал Чуе, свободно доверяя ему некоторые свои темные шажки в противоположную от приказов босса сторону. Несколько позже он перестал делать это так часто, поскольку боялся, что если Накахару по какой-то причине будут допрашивать, то тот под пытками может эту информацию выдать, хотя сам Чуя клялся, что он скорее умрет, нежели откроет свой рот с положительным ответом не тем людям… — Я задумался, зачем такому осторожному человеку как Артуру ставить себе подобные ловушки? Он просто не мог ошибиться с номером, сообщение было мне прислано намеренно, а значит, он хорошо понимал, что и кому отправляет. Не знаю, надеялся ли он на то, что по пейджеру я его не найду, но как же глупо было прикреплять к сообщению запись о цифрах… — …По которым можно было бы найти салон, в котором печатались снимки, — продолжил за него Чуя, и Осаму щелкнул пальцами. — Верно. На следующее утро я посетил данное заведение и, поговорив наедине с хозяином, за определенную сумму уговорил его дать мне копии фотографий напечатанных за тот день. А теперь смотри. Никого не узнаешь? Дазай разложил перед ним несколько снимков и Чуя на мгновение застыл. Изображенный на них человек вынудил его нервно поднять глаза на Дазая, что тоже выглядел несколько озадаченным. — Это же… — Накахара тяжело вдохнул через зубы и прошептал: — Это же я. На снимках и правда был изображен в полный рост Накахара, и судя по внешнему фону сделаны они были действительно совсем недавно, в людных местах, где часто прогуливался мафиози. Осаму молча кивнул и спрятал снимки. — Дазай, что это значит? — уже намного тише спросил Чуя, опуская голову, от чего длинная челка закрыла его глаза. — Ты… ты заказчик этого дерьма?! — Совсем крыша поехала?! — в тон ему ответил Дазай, и стоящие у барной стойки девушки невольно покосились в их сторону. Посетителей почти не было, время приближалось к десяти часам вечера. — Я не для этого тебе их показал и не для подобных подозрений позвал сюда. Подумай: кто-то совершает на тебя нападение в здании хакеров, затем же караулит у больницы, при этом всем ты отличненько так либо забываешь детали нападения, либо путаешь факты, сбивая меня самого с толку. Это даже не временная амнезия, это будто нарочное удаление информации, понимаешь? Если в ситуации с хакерами я еще мог предположить, что ты просто попал под горячую руку нападающих, то после больницы понял, что кто-то действительно за тобой следит, и эти снимки как ничто лучше это доказывает. Вот почему я скрывал от тебя свои дела, вот почему держал в неведении. Я пытался выяснить, действительно ли это было покушение, и если бы не это сообщение то, стыд мне и позор, не вышел бы на их след. — След? — поникшая голова Чуи дернулась вверх, и он сузил глаза. — Какой еще след? У тебя есть лишь сообщения в пейджере и снимки… — Снимки сыграли решающую роль, — коротко обрезал Осаму и, поднимаясь, накинул на себя свое пальто. — Пойдем. По дороге всё объясню.

***

…мне не будет так больно, если я знаю, что защищаю тебя…

Ночью буря разыгралась не на шутку. Вместо чернеющей серости, улицы заволокла почти кромешная тьма, разбавленная лишь отблесками уличных фонарей, да еще горящих вывесок ресторанчиков и кафе. Острые снежинки больно били в глаза, забивались за воротник, резали лицо и губы. Дазай, уже некоторое время ожидающий, когда их машина наконец-то проедет очередной квартал, молча схватился за ручку и открыл дверь. — Стой, ты куда? — Чуя схватил его за край пальто и сжал. — Видишь же, что не проедем. — Пойдем пешком, — отстранено ответил Осаму, и сильно хлопнул дверцей. «Я не для того так долго подбирался, чтобы отступать лишь из-за каких-то снежных осадков. Хотя идти придется долго…» Все, о чем он думал сейчас, оставалась у него на уме, никак не пробиваясь словами, что могли стать для Накахары хотя бы намеками. Дазай просто молча ушел, не ожидая напарника, но точно зная, что тот пойдет за ним. Иначе он взял бы с собой не его, а тридцать тяжело вооруженных людей, и уже немного жалел, что так и не поступил. А бояться было чего. — Дазай! Голос Чуи с трудом был услышан им, и мешали ему больше собственные мысли, нежели свист ветра в ушах. До нужного им места вдоль трассы идти около часа, но можно сократить путь, пробираясь между домами и блуждая в бесчисленных переулках нижнего города. — Какого хрена, черт возьми! — Помолчи уже… — прикрикнул Дазай, подтягивая обернутый вокруг шеи шарф к губам. — Видишь же, что буря слишком усилилась! Иди рядом со мной, пока не зайдем хоть в какие-то дворы, и помалкивай, я все равно не услышу тебя. «Похоже, что и не хочешь, — мельком подумал Чуя, провожая взглядом оставленное ими такси. В такую погоду им бы все равно не удалось куда-то добраться на нем, так что единственный выход оказался предсказуемым. — Этот овощ мог бы и поменьше хамить, или уже забыл, что эффектно покинув такси, расплачиваться вынужден был я!» Да, похоже о таких вещах Дазай быстро и благополучно забывал, но именно сейчас многое было не в его власти… — О том разговоре, в кафе, — медленно протянул Осаму, как-то особенно тщательно всматриваясь в глубины снежной бури, — я не лгал. Накахара воспринял это как некое откровение. Всего каких-то четыре года назад, когда их дружеские, в каком-то плане, отношения, перенесли ужасный, со стороны обоих, кризис, Дазай дал себе некое подобие честного слова, что в делах касающихся не только его, он лгать не будет. Важно было это признавать как раз в критические моменты их с Чуей совместного существования, но как бы не была большая Земля, а места для сосуществования им дали сравнительно немного. Какая-то там Япония, какая-то там Йокогама… Большой город с маленькими людьми и их крошечными надеждами. Смотря на беспрерывный поток людских масс, Осаму спрашивал себя: а что, если вот это всё и есть не что иное, как реальная жизнь? Быть человеком, искать свое маленькое счастье в толпищах людей, женится, завести детей, жить так, как будто каждый новый день повторение предыдущего… Он много думал об этом, он даже пытался. Один раз всего лишь, но пытался… «Устал…» любил повторять Осаму, ночами напролет всматриваясь в виды за окном. Любил, ненавидел, презирал, терпел, уничтожал, убивал… и все равно ничего не чувствовал… — Как же меня угораздило согласиться пойти с тобой! — ворчал Чуя, тяжело навалившись на стену. Они уже давно ушли с дороги и теперь продвигались пустынными улицами вдоль домов старого города. Зайдя в переулок между ними, они на несколько минут остановились, пытаясь отдышатся от чудовищного ветра сопровождающего их всю дорогу. — Я думал, ты будешь рад, что мы проводим столько времени вместе, — сказал Дазай, стряхивая с шарфа и рукавов снег, — что не так? — Что не так? — агрессивным эхом отозвался Накахара, злобно проводя руками по голове, пытаясь избавится от прилипшего к ним снега. — Зачем это все, куда ты меня ведешь?! — Увидишь, — не без улыбки ответил Дазай, криво растянув губы. — Это сюрприз. — Чего? — Чуя удивился когда, сказав последнее, Осаму игриво прижал указательный палец к губам и подмигнул. — Да какого черта, я отказываюсь! Домой хочу! — Ну, друг, мы с тобой в одной лодке, а до утра буря не стихнет, так что… — Пошёл ты! — …так что никуда ты от меня не денешься, и точка. Дазай склонился над ним и слишком резко прижал руку к стене, будто образуя перед ним клетку. — Успокойся и наслаждайся нашей совместной прогулкой, я позабочусь обо всем остальном. «Да что это с ним? — панически думал Накахара, вовсю смотря в необычайно большие глаза Дазая, что с неким беспокойством разглядывали его. — Такого обозленного еще никогда не видел, хоть и скрывает это. Осаму, что за игру ты ведешь, чего добиваешься?..» Блуждая между переулками, они почти вышли на некое подобие поля, только белое от сложившихся на нем сугробов снега. Ветер задвигался еще быстрее, и Накахара понимал, что еще немного и он просто свалится с ног. В такую бурю он запросто мог потерять Дазая с виду, чего немного боялся. Оставить этого дурака одного во время бури было не самой лучшей идеей, а зная последнего можно было с уверенностью предположить, что тот просто ляжет посреди поля и уснет, а если его утром найдут живым (о, какой удачей это будет) то непременно скажет: «Извините, я просто захотел спать вот и прилег. А то, что была буря… ох, я и не заметил, простите…» — Просто сказочный идиот, — тихо озвучил Чуя, зная, что Дазай не услышит его. Тот тоже с последних сил пробивался сквозь снег и бурю, делая уже не такие широкие шаги. Осаму был прав, машиной сюда не добраться… Накахара, ступая точно по следам Дазая, едва ли не столкнулся с его спиной, потому что тот остановился и не двигался. — Пришли, — медленно процедил Осаму, убирая шарф от губ. — Вот и оно, пристанище дьявола… Чуя в недоумении поднял глаза и сквозь снежные потоки увидел очертание какого-то больного здания странной формы. Но как-то только он получше пригляделся, закрывая ладонями лицо от ветра, то понял, куда именно они пришли. — Это же… — Да, — веки Осаму сузились, и он сжал губы, — старая обсерватория на окраине города. Хоть и заброшенная, но еще подлежащая спасательной реставрации в случае сильных повреждений. Сюда-то мы и шли… Давай же, попытаемся забраться внутрь, чтобы скрыться от этого ужасного ветра. — Осаму! — было воспротивился Чуя, когда Дазай грубо взял его за руку силой потащил вперед. — Я сказал идем, — ужасно низким голосом проговорил Дазай, оборачиваясь к Чуе. — Не вынуждай меня… «Чего?» Чуя никак не мог взять в толк, что происходит с Дазаем. Видно было, что он не хочет идти, но Осаму будто с цепи сорвался, вынуждает делать эти тяжелые шаги ради непонятно чего. Мирные посиделки в кафе уже казались чем-то невероятным после такого ответа. Неужели человек, евший с ним пирожные каких-то сорок минут назад, и этот грубый юноша, есть один и тот же человек? От былого Дазая не остались и следа, вместо него на сцене заплясал не знакомый шут, а вовсе незнакомый персонаж, что невероятно пугал не любящего тайны Накахару. Однако, выбора у него не было, он вынужденно последовал за исполнителем. Когда они взобрались на холм и подошли к парадным дверям, Дазай легким движением руки вытащил из внутреннего отделения пальто свой личный черный револьвер, которым, Чуя знал, пользовался только в особых случаях, и выстрелил в скрепляющие ручки замок, от чего цепи, что держались на нем же, с громким звуком пали вниз. Попытавшись открыть замершие от низкой температуры двери, Дазай с тихим рыком гневно ударил по ним ногой, и на второй раз двери все же поддались, с ржавым скрипом распахиваясь перед ним, расширяя темную полоску пространства, что виделась внутри. Без малейших сомнений он первым ступил внутрь, молча зазывая Чую рукой, взмахнув ладонью даже не оборачиваясь. Вошедший внутрь Накахара тяжело начал толкать двери назад, закрывая их и удивляясь, как слабого телосложения Дазай, пусть даже со второго удара, но смог открыть их.

***

— Очевидно, ты вовсе не боялся тех, кто может быть внутри, — только и сказал Чуя, стягивая с головы капюшон, немного потрепав волосы. — Моё пальто загажено снегом, и это все твоя вина. — Но не кровью же… — Ты это к чему? — нервно спросил он, пока они стояли в кромешной темноте. Где-то вблизи него что-то щелкнуло, и коридор, где они находились, осветило ярким светом. — Она плохо отстирывается, — улыбнулся Осаму, подкравшись к нему сзади. Чуя взвизгнул когда его пальцы, щекоча, прошлись по его бедрам. — Охо, какой ты трусишка. — Заткнись! — Милашка, — будто намеренно провоцируя, Осаму поманил его рукой. — Будешь хорошо себя вести, получишь мешочек с рождественским печеньем. Теперь Дазай как обычно дерзил, и это напрягало взъерошенного Чую еще больше. Было очень плохим знаком, если настроение Осаму менялось со скоростью трех шуток в минуту и одной угрозы за час. Место это и правда выглядело жутко, заброшено и потрепанно. Похоже, сам Дазай был не в курсе, но вряд ли это место вообще подлежало реставрации, старую обсерваторию давно забросили из-за её критического состояния после минувшего десятилетием раньше землетрясения, что сперва вогнало весь первый этаж под землю, тем самым сделав его подземным, а второй в итоге стал первым, и все еще находился безутешно разрушенным. Конечно, любители экстрима наведывались сюда, но после того как в здании случилось убийство (позднее была задействована версия с самоубийством) поток экстремалов несколько проредился, плюс временами обломки с крыши пробивали дырки в полу, так что эта развалина годилась только плод снос, но власти не спешили заниматься и без того убыточными делами… — Пока не забыл, — Осаму перескочил через большую трещину в полу и поманил рукой Чую, — мы не просто так сюда пришли. — Да что ты говоришь? А я было рассчитывал на пикник посреди зимы! Осаму как-то удивленно повернулся на него и мягко улыбнулся. — Посреди зимы, Чуя, я бы желал видеть только тебя, и не важно, снежная поляна это будет или вип-места в вытрезвителе. Правда, там весело? — Закрой уже свою пасть, — шикнул Накахара, вспоминая тот постыдный случай, когда их пьяных случайно нашел и подобрал местный патруль и отправил в вытрезвитель общего типа, где их сперва засунули в нечто наподобие морозильной камеры, затем же окатили ледяной водой и в итоге чуть не побрили, приняв за бездомных. Дазай все еще с гордостью вспоминал тот случай, поскольку не каждый день (а то и месяц) мог быть свидетелем того, как Накахара упивался до поросячьего визга. Осаму вертлявой блохой скакнул на майданчик и осмотрелся. Было до жути тихо, только шум ветра слышался снаружи. — Я надеюсь, ночевать нам тут не придется? — обреченно спросил Чуя, когда Осаму подал ему руку чтобы забраться. — Главное, что ты согласился прийти сюда со мной, остальное не важно. — Согласился? — мигом скривившись в лице, Чуя силой гравитации запустил в глаза Осаму добрый слой пыли. — Это ты так называешь то, как силой, черт возьми, притащил меня сюда! Твою мать, лучше бы ты растворился во мгле, чертов мазохист! — Да что ты делаешь?! — так же разозлился Дазай, протирая глаза рукой. — Спятил? Я же теперь видеть не могу! — Да хоть обосрись тут, хуже все равно не станет. Пнув скрючившегося на полу Дазая, Чуя резко повернулся и громкими шагами начал подниматься по лестнице, закрывая уши руками, чтобы не слышать, как громко материл его Дазай.

***

— Чертов шляпник, — Осаму отчаянно протирал глаза, но теперь они слезились от попавшей в них пыли, — нашел блин время показывать характер, ведь не на экскурсию же пришли. Как ребенок… Попытавшись осмотреться, Дазай убедился, что Чуи рядом действительно нет, и почему тот пошел именно на верхний этаж он тоже не знал. Будучи знакомым с планом здания, мафиози понимал, что тот может уйти довольно-таки далеко и заблудится в длинных проходах, что больше напоминали лабиринты. Обсерватория была и правда большая, к тому же ужасно жуткая. Осаму немного боялся темноты, особенно когда находился в незнакомых местах, но сейчас, вытащив из кармана фонарик, щелкнул кнопкой и посветил вперед. Все верно, они шли правильно. Слева от него были выбитые окна отчего-то заклеенные скотчем и различной бумагой, которая даже не колыхалась на ветру, очевидно заледенев от низкой температуры. Выпуская тяжелый горячий пар, Дазай подтянул к губам шарфик, думая, что же ему делать дальше. Чуя ушел, и нужно было следовать за ним, но… — Я не просто так сюда пришел, и не уйду без ничего, — прошептав себе под нос мафиози, и нахмурился. Нет, он определенно чего-то боялся. В полученных им фотографиях было кое-что еще, чего он не показал Накахаре, о чем уже немного жалел. Помимо того, что было внутри, что вмещало в себя запечатленного на снимках Чую, было еще одно фото с необыкновенно красивым пейзажем на нем. Снимок был сделан определенно в декабре, скорее всего в тот день, когда как раз не было снега, потому что Дазай видел отростки зеленой травы на земле и чистое, наполненное вечерними алыми облаками небо. На фото, что было немного размыто, было запечатлено именно это здание, старая обсерватория, и приняв это как подсказку, Дазай слепо следовал ей, почти не думая о возможных критических последствиях. А они, несомненно, поджидали его, учитывая то, за чем он так упорно и почти безумно гонялся. Со злостью сжав кулак, он стиснул зубы, и фонарик в другой руке задрожал. Дергающийся луч света содрогался на выцветшей стене и данный вид едва ли не мерцал в его глазах. Стало как-то по-особенному тихо, и какой-то странный холод пробирался под пальто, касаясь кожи. Та покрылась мурашками, и Дазай нервно сглотнул накопившуюся во рту слюну. — Нужно поискать Чую, — прошептав себе под нос, Осаму было повернул назад, когда за спиной услышал какое-то неясное поскрипывание, больше похожее на то, когда в отверстия закручиваю гайки или болты. После секундной паузы он повторился, на этот раз с легким шуршанием. Ноги мафиози буквально приросли к полу, потому что он все еще стоял спиной к этому шуму, не решаясь повернутся. «Это крыса, — панически соображал Дазай, и фонарик в его руке начал мерцать. — Что?.. Нет, не может быть… Слабые батарейки?» Он похлопал по нему рукой, но тот по-прежнему издавая мерцание начал понемногу гаснуть, попеременно прерывая луч света. Лампы в этом коридоре не светили, и если фонарик окончательно погаснет, Дазай будет погребен в этой кромешной тьме. Однако на свое удивление он попытался побороть свой страх, и вопреки чувству самосохранения и страху держал глаза открытыми, постепенно привыкая к темноте. Кнопка на фонарике щелкнула, и луч света полностью исчез. Теперь, почти не вздрагивая, Дазай ровно стоял на месте, уже с закрытыми глазами и прислушивался. — Я пришел сюда… — хриплым голосом начал он, будто обращаясь к призраку, — пришел для кое-чего. Если ты не дух того самоубийцы, а даже если и он, лучше выходи, пообщаемся. «Что за бред я несу?.. — мысли Дазая прямым текстом бежали под закрытыми веками, пока он вслушивался в тишину. Больше никто не закручивал болты, не было слышно скрипа взвинченных гаек. — Стало так тихо…» Неожиданно он почувствовал влагу на лице, будто что-то сверху капнуло на него. Вздрогнув от неожиданности, он отскочил, хватаясь рукой за щеку, и действительно почувствовал на пальцах влагу и одновременно с этим какой-то странный, но очень знакомый запах, к которому испытывал многолетнюю ненависть. Кровь… — Какого черта… — с отвращением проговорил он и прямо перед собой почувствовал, как кто-то приземлился точно перед ним. — Нет! Удар пришелся по лицу. Не сумев сохранить равновесие, Осаму повалился назад, но твердой рукой вытащил оружие, пряча за спину. Он принял принцип невовлечения, и оставался на месте, ожидая повторной атаки. Но тот, кто был здесь, похоже, не спешил убивать его и делал неторопливые шаги, бродя где-то в двух метрах от него. Это было странно… — Странно?.. — прошептало рядом с его ухом, и Дазай закричал. Однако рука его отреагировала иначе, и мгновенно обнажив свой револьвер, он направил его за плечо и выстрелил, успев почувствовать, будто кто-то перехватил дуло рукой, но не успел отвести его. Сдавленный стон был реальней, чем задыхающийся будто в ночном кошмаре Дазай, что, вместо того, чтобы отползать назад, бросился вперед, набрасываясь на черную тень. Он был уверен, что этот человек реален, потому что успел почувствовать теплую кожу на запястьях, что охватил. Его вновь ударили в лицо, на этот раз ближе к глазу, и кровь, что струилась из раны, попала ему прямиков в правый глаз, почти полностью ослепив его. Человек, с которым он сражался, повалил его на спину, и Осаму успел услышать лишь свист металла, что был резко выдернут из ножен. Длинное лезвие одним махом было приставлено к его горлу, надавив на артерию, но пока что не порвав её. — Ты не можешь быть лишь иллюзией… — прохрипел Дазай, чувствуя на себе вес чужого тела. Он не барахтался, лежал почти смирно, прислушиваясь и принюхиваясь ко всему, что его окружало. Он узнал этот запах. Так могло пахнуть только сандаловое дерево, но не оно же придавило его. — Иначе я… «Шило, что я нашел рядом с Чуей, принадлежало мне…»

«Я совсем не помнил, как очнулся и выбежал из палаты…»

«Я не помню лицо того, кто вытащил меня из реки…»

«Меня все еще подозревают в убийстве Митарая…»

«Фотограф прислал мне все те снимки, будто действительно я их заказывал…»

«Чуя никогда бы не подпустил к себе человека, которому не доверял бы…»

«В здании хакеров он говорил, что видел именно меня…» Домыслы, домыслы, домыслы… За доли секунд в голове проскакивали недавние события, и все те наивные убеждения, на которых держалась его надежда. Он скрывал от Чуи, что после всего того, что услышал от него, первым претендентом на всё ранее случившиеся инциденты поставил именно себя, в одиночку опираясь лишь на то, что Чуя не подпустил бы так близко к себе никого, кого бы не знал, и никто в таком случае не смог бы прочистить ему мозги. Но как сам Дазай мог это сделать, без специальных инструментов, без навыков гипноза, буквально за минуты пошатнув его сознание… Нет, он не мог, он убеждал себя в этом, но последним ударом стало найденное рядом с телом Чуи шило, что действительно принадлежало ему, что он хранил у себя в кабинете и которым пытал людей. «Нет, нет, кто-то мог взять его, служанка могла своровать его и принести настоящему убийце, который почему-то… все время оставляет Чую в живых…» Зная свою мерзкую бесчеловечную натуру, Осаму был уверен что, если бы его целью был Чуя, как заказ на убийство, он именно так бы его и пытал, постепенно сводя с ума. Но гипноз, стирание памяти, чистка мозгов… Он не мог сделать это за те жалкие минуты, что Накахара валялся на заднем дворе больницы, и тут же вспомнил те жалкие пять минут, что провел в палате, а затем же побежал за ним. Он помнил, что бежал не останавливаясь, воспоминания шли четко. Пробелов в этих воспоминаниях не было, значит на Чую напал не он… — Осаму? Резко попятившись назад, у Дазая потемнело в глазах.