Дом Беорна

Пролетели два месяца лета в доме Беорна. За это время он научил меня стрелять из лука, делать стрелы, показал как готовить разные снадобья и где находить нужные для этого травы. В дневное время он часто брал меня с собой в лес. Мы гуляли и много разговаривали. Мне было интересно с Оборотнем, за последние недели я узнала от него больше, чем за всю свою жизнь в городе. Мне даже показалось, что мы с Беорном хорошо сдружились, или даже больше? Разве что взявшись за руки не ходили, но рядом с ним мне никогда не было скучно. По крайней мере, я заметила, что он стал больше уделять мне внимания, стал больше слушать меня (даже готовил мне горячий чай и суп когда я приболела раз!) и ворчал крайне редко. В один из ярких солнечных деньков мы вместе гуляли по лесу. С недавнего времени я взяла себе в привычку носить с собой лук и стрелы. В тот день мне ну очень хотелось похвастаться перед Беорном тем, как я научилась быстро ставить стрелу на лук, прицеливаться и попадать в мишень (ну почти). Для этого дела я и привела Оборотня на небольшую горку в лесу, поросшую высокими кустарниками; перед нами внизу расстилалась большая лесная поляна. — Стой, — вдруг шепотом сказал Беорн, преграждая мне путь рукой, — здесь кто-то есть. Мы только что взобрались на горку. Я остановилась и прислушалась к лесу: птицы смолкли. Тишина. Беорн отодвинул меня подальше от края горки и велел сидеть тихо. Сам же он настороженно прислушивался к лесной тишине и принюхивался, недовольно морщась. Как оказалось — не зря. Спустя время на лесную поляну вышел отряд орков (я насчитала их примерно 25-30). Они были хорошо вооружены, а их тела скрывали тяжелые доспехи. Я лишь видела их уродливые головы, как будто сшитые из разных частей морд животных (подумать только, а ведь первые орки были эльфами). Горящие глаза этих тварей выражали только лютую ненависть ко всему живому, что можно было найти во всем Средиземье. Я видела орков первый раз в жизни и мне стало страшно. И когда орки зашли на середину поляны, мне показалось, что они учуяли нас. Между собой они говорили на непонятном языке, очень неприятном для слуха, на языке столь древнем, что мало кто из людей его когда-либо слышал. Беорн все рассудил правильно: он понял, что орки унюхали присутствие здесь двоих людей. Поэтому нужно было перебить их всех, чтобы они не успели догадаться где мы сейчас спрятались и как нас окружить. В худшем случае орки могли пойти в ближайшее людское поселение и там убить всех. От этой мысли у меня появилось плохое предчувствие, настолько плохое, что даже закружилась голова и я присела на землю, сильно сдавливая лук в руках. Беорн жестом приказал мне не высовываться. Мало кому «повезло» видеть Беорна в облике медведя, разъяренного медведя. Еще меньшему количеству повезло спастись от его гнева живым. От неожиданного нападения большого медведя орки растерялись. Но даже те, кто не побоялся, не могли ему противостоять. Оборотень отрывал конечности от их тел и превращал отродья Мордора в отвратительные ошметки, разбросанные по лесной поляне. Тогда я и увидела другую сторону Беорна — звериную, неудержимую, дикую, безжалостную. Не в силах видеть дергающиеся в конвульсиях тела орков, я в страхе кинулась бежать из лесу. Уже дома я заперла двери на засов и пыталась успокоиться. Меня всю трясло. Я испугалась не орков, а второго "я" Беорна, которое он от меня долго скрывал. *** Ночью я проснулась от того, что в дверь дома громко колотили кулаком. Или мне почудилось? Сон принес мне только тревогу, себя я чувствовала совершенно разбитой и усталой. Но стук повторился и я спустилась вниз. Это был Беорн, кто же еще? — Мелисса, — сказал он уставшим голосом из-за запертой двери, — впусти меня. Это был его голос, не рычание зверя, и конечно же, я открыла двери. Ничего не говоря, я крепко прижалась к нему и обняла его. Спустя мгновенье он обнял меня тоже. Первый раз мы находились друг к другу так близко. Беорн сказал, что нужно предупредить жителей моего городка об орках, которые пришли в эти земли. Он собирается поехать в город на рассвете, до которого оставалось буквально пару часов. Я тоже решила ехать с ним и сказала что в доме родственников остался мой кот, которого хочу забрать с собой. Утром меня разбудил Беорн — он был уже одет, хотя и не ложился спать, но успел снарядить двух лошадок. Беорн был уставшим и хмурым, но ехать надо было срочно. За окном шел мерзкий холодный дождь и еще было темно, однако нужно было торопиться. Уже когда мы отъехали далеко от дома, я рассказала Беорну о своих плохих предчувствиях, которые мучили меня целую ночь. На мое удивление Беорн ответил, что тоже что-то чувствует неладное и боится того, что наши опасения могут стать реальностью. *** В пути мне было так плохо, что хотелось поскорей доехать до города. Плохо на душе. Издалека Беорн указал пальцем на город и сказал: — Смотри, не находишь странным этот дым? Действительно: было видно, как из-за крыш домов и стен города поднимался в серое небо густой дым. — Это костры… — прошептала я и по моей коже побежали мурашки. — Чую запах жареной человечины, — изрек Беорн. Дальнейшее я помню смутно и отрывками. Помню только, что потерянно бродила от одного разрушенного дома к другому, от одного костра к другому, вдыхая сладковатый противный запах, который впитывался в одежду и раздражал глаза до слез. Я пыталась не смотреть на куски плоти (местами с отпечатками зубов) и части тел, разбросанные по земле. Так я и стояла очень долго, потрясенная, мои ноги стали ватными, подогнулись, и я присела на землю. Вдруг к моим ногам прижалось что-то теплое и пушистое. Это был исхудалый и грязный Царапка. Он, видимо, забился в дальний угол дома во время нападения орков и боялся вылезти оттуда. Я нежно подняла Царапку на руки и крепко прижала его к себе. А потом стала искать Беорна. Он был неподалеку и разгребал завалы какого-то дома. — Забери меня отсюда, — сказала я умоляюще ему, — давай вернемся домой… Вечер я провела, скрутившись калачиком на коленях у Беорна, сжимая в руках его рубашку. Я плакала, потому что все жители городка умерли жестокой смертью. Они не заслуживали такого. Никто не заслуживает такого. Ну, а что Беорн? Он лишь обнимал меня и пытался успокоить. А когда я выплакала все свои слезы и начала засыпать, он заботливо отнес и уложил меня в постель как ребенка. *** Следующее утро выдалось холодным и ветреным. Далеко на севере сгущались черные тучи, спешно надвигаясь к полю, расстилавшемуся перед домом. Я высаживала молодые кустики цветов во дворе и через открытые ворота наблюдала за Беорном. Он как будто что-то выглядывал. Или кого-то? И действительно, спустя некоторое время на небе показалась черная точка, которая постепенно увеличивалась по мере приближения. Это был орел. И не обычный. Да, это был один из тех легендарных орлов, которые бились в Битве Пяти Воинств. Это была не просто птица, а мудрое и сильное существо, способное вмиг растерзать большого кабана или противостоять троллю. Когда птица приземлилась и грациозно сложила свои могучие крылья, Беорн подошел к орлу и погладил его нежно рукой по коричневым блестящим перьям. По видимому, они были давними друзьями. Я не слышала их разговора; говорил в основном орел, а Беорн его слушал. И он был встревожен не на шутку. Когда орел готовился взлететь, я покинула цветы и подошла к воротам дома. После прощания с орлом, Беорн повернулся и на его лице я увидела злость: его зубы были крепко стиснуты, а брови нахмурены. — Что случилось? — спросила я, чувствуя что-то неладное. — Тебе нужно знать, что это прилетал мой давний друг Фреанор. И он принес недобрые вести. Вести о зле, которое опять проснулось, множится и распространяется в Средиземье. Оно собирает армию, чтобы уничтожить все живое, все доброе, чтобы вернуть себе власть. С неба падали первые холодные капли. — Мне нужно на несколько недель уехать, — продолжал Беорн, идя к конюшне. Я последовала за ним, — нужно встретиться с Радагастом и не только. Беорн снарядил лошадь. — Я хочу поехать с тобой, — сказала я. — Нет, малышка, — отрезал сразу же Беорн, ведя за поводья лошадку к воротам, — для тебя эти земли стали слишком опасными. Я скоро вернусь, а ты запри ворота и не выходи за них даже днем! Поняла? Я быстро киваю, Беорн смотрит на меня, прищурившись, несколько мгновений, а потом разворачивается и выходит за ворота. В тот момент я рванулась к нему, обняла его, стискивая руками и уткнулась ему в спину лицом, вдыхая его запах. Уже после этого осознала что я сделала. Мне не было ни стыдно, ни неловко. Я этого хотела. — Я знаю, — тихо сказал Беорн, опустив голову и нежно убирая мои руки, но не отпуская их. — Я все чувствую и без слов: твое настроение, самочувствие, мысли и переживания. Когда я вернусь, мы с тобой поговорим об этом… Я отпустила его и послушно заперла ворота на засов. И хоть мое сердце требовало не отпускать его, я была спокойна, так как знала — он вернется. *** Я спешно вернулась в теплый дом и зажгла свечи на столе в гостиной. Вовремя вернулась — как только за мной захлопнулись двери, с неба хлынул поток воды и стало темно во дворе из-за темных туч. Гремел гром и сверкали молнии. На подоконнике сидел Царапка и смотрел куда-то вдаль сквозь пелену дождя. И да: пора было себе признаться в кое-чем. В кое-чем, что я пыталась приглушить внутри себя, но безуспешно. *** Около недели я ждала возвращения Беорна. Очень рано вставала, ухаживала за лошадьми, кормила птиц, срывала в саду спелые яблоки и груши, варила из них джем. По вечерам смотрела в окна гостиной, вглядываясь во тьму. За ворота я не выходила и иногда по ночам слышала совсем рядом вой волков. Или это были варги? Во снах ко мне приходил Беорн, он говорил что скоро вернется… Начиналась осень. Она началась частыми дождями и похолоданием. А потом я дождалась его. Кто-то громко стучал в ворота, а потом за стуком я услышала его голос. Я быстро отодвинула засов и выпорхнула ему навстречу. Беорн был в мелких ссадинах, его одежду покрывала дорожная пыль, но он устало улыбался. Я запрыгнула на него с такой силой, что могла бы и повалить его наземь, но он лишь засмеялся и подхватил меня на руки как пушинку. — Я так рада, что ты вернулся, целым и невредимым домой, ко мне, — шептала я, а мое сердце так сильно стучало, что чуть не выпрыгивало из груди. — Погоди, малышка, — смеялся Беорн, — давай зайдем-ка во двор сначала. Беорн опустил меня на землю, завел лошадь во двор и запер ворота. Потом он повел меня в сад и усадил под яблоней. Сам он сел напротив, подумал немного и сказал: — Когда я забирал тебя из твоего городка, я и не думал, что все так обернется. Обычно девушки боятся меня и обходят стороной. У меня была жена из рода людского, но не было взаимности, не было любви с ее стороны, и … я ее просто отпустил, хотя готов был разорвать от злости. Беорн запнулся на миг, скреготнул зубами и продолжил: — Я чувствую, что ты ко мне неравнодушна, я наблюдал день за днем за тобой, ты все больше ко мне привязывалась. И даже помню, как удивился, когда ты просила забрать тебя от твоих родственников. Ты мне не равнодушна, я не хочу тебя так просто отпускать, но… ты бы могла выбрать для себя другую судьбу. Жизнь в браке с обычным мужчиной, а не с получеловеком, полумедведем. — Не хочу я никого другого, я хочу быть с тобой, быть твоей, — прошептала я. Я запускаю руки в его гриву и обнимаю крепко-крепко. Затем я впиваюсь в его губы своими губами… Он отвечает взаимностью. «Мой медвежонок». Он назвал меня своим медвежонком…