Орхидея

      На ватных ногах от волнения выхожу с кухни. Мама поднимает на меня взгляд, притворив дверь. В ее глазах мелькает неверие и узнавание, радость и тревога. Наверное, и в моих глазах отражается тоже самое.       С минуту мы просто смотрим друг на друга, будто опасаясь, что каждый из нас исчезнет. Но мы реальны. Очень хочется в это верить. Ноги сами несут меня к маме. Она тоже идет навстречу. Мы заключает друг друга в объятия. Это так приятно ощущать другого человека рядом. Приятно и… на миг мелькает странное ощущение, но волнение слишком сильно, чтобы я портил момент ненужным самокопанием.       — Я так рад тебя видеть, — шепчу. — Думал, что не увижу уже никогда.       — Я тоже.       Слышу, как плечи матери вздрагивают от рыданий. Но не от горя — радости.       — Извини, что заставил плакать, — говорю тихо в растерянности.       — Ничего. Все прекрасно! — она отстраняется и смотрит пристально мне в лицо. — У тебя отрасли волосы. Это немного непривычно.       — Отрасли пока я лежал в… спасательной капсуле.       — А кто тебя нашел?       — Пошли на кухню. Все тебе расскажу.       «Кроме правды», — добавляет ехидный внутренний голосок, но я предпочитаю его не слышать. Обещание данное Доктору, чувствую, нарушать смертельно опасно.       Мать подхватывает бумажный пакет, что оставила у входа — я только сейчас обратил на него внимание — и идет со мной на кухню.       Пытаюсь предложить ей еду, но она хочет только задавать вопросы и смотреть на меня влюбленным взглядом. В ее пакете тоже что-то съестное, но она оставляет на столешнице, садится на стул и выжидающе смотрит на меня.       Сажусь напротив, но на сердце становится тяжело. Понимаю, что ложь — единственный выход. Открываю рот и начинаю рассказывать легенду, что заставил заучить Доктор.       Сначала выходит тяжело, но потом идет намного лучше, к тому же я добавляю эмоционально-окрашенные детали, которые по-большей части полуправда и уже почти сам не чувствую, что лгу. Рассказывая с искренним видом ложь, невольно сам начинаешь в нее верить. К тому же так легко принять, что не было «Орхидеи», плена и таинственных медиков или кто они на самом деле. Я просто спал в спасательной капсуле и мне снились страшные сны. Заканчиваю рассказ чудесным спасением грузовым судном с бравой парочкой пилотов на борту, к сожалению, имен которых не запомнил. Но, если они захотят повысить свой рейтинг от доброго дела, пусть свяжутся со мной и я дам о них лучшие рекомендации.       Мама утирала слезы ладошкой, пока я ей это рассказывал.       — А ты как? Смотрю, похудела, — отмечаю.       — Ох, давай, потом расскажу. В целом в порядке, а теперь так и прямо счастлива. Потерять мужа, а потом и сына… Не будем. Предлагаю поесть. Ты, должно быть, голоден?       — Еще не завтракал, — киваю. — Можно. К тому же я заказал еду, которую ты любишь.       — Спасибо тебе, Андрюша. Я тоже тебе покушать привезла. Пока тут все сготовится, а тебя надо откормить, а то полгода в гибернации никого здоровым не сделают!       — Ну, я же не похудел вроде, — отвечаю, но мама не хочет слушать, вытаскивая из пакета выпечку к чаю, блинчики и салат, который я люблю. А потом идет к электрическому чайнику, набирает воды под краном и включает.       — Потом и чаю попьем. Я тут вкусного принесла.       Сдаюсь и мы уютно завтракаем. Только снова отмечаю, что особо есть не хочется. Еда вкусная, но чтобы съесть предложенное матерью, приходится себя заставлять. Невольно вспоминаю и только сейчас замечаю, что порции, которые привозили в палату были маленькие, но мне хватало. Видимо, лежал, да сидел, не тратил энергии. А теперь еще в ритм жизни не въехал.       — Что же так мало скушал, Андрюша? — обращается ко мне мама, как к маленькому, и кладет на тарелку еще один блинчик с вишневым повидло.       Понимаю, что смогу съесть еще. Но… будто не вижу смысла. Снова шевелится внутри тревога, но я лишь делаю глоток теплого чая, чтобы ее унять.       — Потом, мам, — отвечаю.       — Как скажешь, — сдается. — Чуть не забыла!       Женщина опускает руку в карман брюк и достает видеофон. Кладет передо мной на стол и произносит:       — Держи. У меня без дела лежал. Потом себе новую модель купишь. Сейчас голографоны рекламируют, они еще удобнее будут.       — Спасибо, — принимаю видеофон, пытаюсь включить.       — Он разрядился, наверное. Поставь к зарядке.       Киваю и откладываю гаджет обратно на стол.       — А Алине позвонил? — интересуется мать.       — Нет. Завтра хотел.       — Не тяни! Она же очень волновалась, когда нам сообщили о столкновении судов. Думала, что ты погиб. Плакала. Обрадуй ее сегодня же! Или ты не хочешь ее видеть?       — Хочу, но не сейчас. К тому же она на работе.       Я еще не освоился, не ощутил себя по-настоящему вернувшимся. И мы так неловко расстались. Поссорились, потому что я настоял на полете. А она обиделась. Я ее обидел, теперь остро понимаю ошибку. Всколыхнулось чувство вины.       — Андрей, не дури. Сейчас же звони ей!       — К вечеру тогда.       — Да, что ты такой нерешительный! Я сама ей наберу.       Мать достает свой видеофон из другого кармана, разворачивает и выбирает контакт Алины. Звонит. Через несколько секунд кладет гаджет на стол и включает громкую связь.       — Алло! — слышу голос Алины. — Что вы хотели?       — Андрей, не молчи! — шикает на меня мать.       — Алина, привет, это я.       Повисает пауза.       — Андрей?! — переспрашивает девушка. — Включи видео сейчас же!       — Я еще не привел себя в порядок, — отвечаю уклончиво. — Я почти только вернулся.       — Но как?! Ты же погиб, как нам сказали!       — Меня спасли. Я успел спрятаться в спасательной капсуле. Давай, при встрече все расскажу.       — Я к тебе приеду часика в четыре, хорошо? Как раз закончу с работой.       — Да, — киваю. — Буду рад видеть. Ты не сердишься за меня, что я так самовольно улетел тогда?       — Больше нет, Андрей! Такое счастье, что ты вернулся! Не зря твоя мама надеялась, раз тело не нашли. Ой, всё! Ты живой и прочь грусть! Ты, как себя чувствуешь?       — Немного не отошел еще от гибернации. Вялый. Но в целом все хорошо. Я не пострадал.       — Это прекрасно! Сегодня увидимся.       — Увидимся, — повторяю, невольно вспомнив запрет Доктора на тему секса. Ситуация становится все напряженнее. Если Алина захочет расстаться — ее право. Но, если нет… Как мне выкручиваться? Прикинусь больным, решаю и мысль немного успокаивает.       Мы прощаемся и я нажимаю клавишу обрыва связи.       — Чего с ней так сухо? — осуждает мать. — Даже не спросил, как она.       — Потому что я не настроен еще на свидание с ней. Но хочу увидеть. Просто она такая энергичная и эмоциональная, а я еще совсем не пришел в себя.       — Вот она тебя и растресет! Алина — девочка-солнечный лучик. Тебе нужно к ней тянутся. Это тебе на пользу пойдет.       — Ладно, — соглашаюсь.       Если бы не все произошедшее, не вел бы сейчас себя так угрюмо. Мама права. Мне стоит снова вернуть благое расположение духа и поступков. Даже, если на какое-то время создам видимость. Родные ждут, что я стану прежним. Нужно им это дать. Самому же будет спокойнее.       Заставляю себя улыбнуться, взять мать за руку и сказать:       — Спасибо тебе за все! И Алине ты позвонила правильно. И за то, что приехала, отпросившись с работы.       — Не каждый же день сыновья пропавшие возвращаются, — снова утерла пальцами слезу мать. — Как себя чувствуешь? Может полежишь?       — Не хочу. Мне намного лучше уже. Чувствую себя полным сил, — физически это было именно так, если проигнорировать раздрай в голове. — Потому что поел. Ты самая заботливая мама на всем белом свете.       — Ох, приятно слышать. Ты замечательный сын, когда не упрямишься. Рассказать тебе про новости, которые ты пропустил?       — Да, с удовольствием послушаю. И о себе расскажи, как ты тут была без меня. Мама принялась рассказывать новости последних месяцев, про свою работу инженером в сфере городского водоснабжения, про Алину, про то, что на днях достроили стадион для соревнования дронов, который еще до моей пропажи откладывали почти на год. Последнее меня заинтересовало бы, будь все по-прежнему. Новость вышла приятной, но мне пришлось изобразить радость.       — Сходишь на первое соревнование? Скоро открытие, только дату надо посмотреть в Интернете, — предложила мама.       — Не знаю. Как себя буду чувствовать.       — Помню, ты очень хотел попасть на открытие, сам мне говорил.       — Да, помню, — если честно, стерлось из памяти из-за неприятных событий.       — Бери Алину! Сходите вместе.       — Надо сначала узнать ее решение, — напоминаю про такт, когда сам еще просто не решил идти или нет.       — Приедет и спроси. А лучше пригласи девушку. Думаю, она не будет против.       — Мам, ты опять за нас все решила, — произношу с иронией, но тепло.       — Хочу же, как лучше. Кстати, еды тебе хватит? Мне тут коллега подкинула список рецептов очень интересных блюд. Могу загрузить в твой кухонный манипулятор. И кое-что поставим готовить. Удивишь Алину.       — Хорошо, — сдаюсь, понимая, что в некоторых вопросах с мамой бесполезно спорить.       — Вот и отлично. Я сейчас займусь обедом, посмотрю, что у тебя тут из продуктов осталось. Кое-что я выкинула из-за просроченных сроков, думаю, ты не в обиде.       — Нет. Все нормально. Ты занимайся тогда, а я во двор пойду, надо кусты роз подравнять. Да и прибраться.       — Думала, ты со мной посидишь.       — Мне хочется, чтобы Алина увидела, что здесь все так же, — на самом деле просто хотелось занять руки, чтобы отвлечься от тревожных дум.       — Хорошо, — кивает мама. — Иди. Только не перетрудись. А лучше доверь обрезку веток автосадовнику.       — У меня старая модель, — напоминаю. — Не покупал садовника. К тому же я просто хочу размяться. Лежать почти полгода без движения плохо сказывается на мышцах.       — Конечно, Андрюша, иди, занимайся.       Встаю из-за стола. С мамой был бы рад посидеть еще, но что-то внутри не дает покоя. Происходящее кажется каким-то постановочным. Палата, Кэс, Доктор кажутся почему-то более реальными и осязаемыми. Пребываю в ощущении, что все вокруг сон и очень страшусь проснуться.       Покидаю кухню, а затем и дом. Двор встречает небольшой неухоженностью и ясной погодой. В гараже беру садовый секатор, перчатки и иду к кустам. Сначала осматриваю, прикидывая, как сделать обрезку красивее. Затем приступаю к работе. Действия позволяют переключиться и раствориться в реальности. Пожалуй то, что нужно. Справляюсь минут за сорок и осматриваю результаты труда. Вот так намного красивее. Отношу секатор обратно в гараж к садовому инвентарю, снимаю перчатки и вешаю на крючок на стенке. Затем иду прибирать ветки, использовав грабли.       «Вот бы видели меня соседи или прохожие! — мелькает мысль. — Подивились бы, что работаю сам, а не привлекаю автосадовника». Но уже давно меня не заботит чужое мнение. Возможно, просто привык считать себя немного странным. Не иду в ногу с прогрессом. Делаю, что комфортнее и не гонюсь за модой.       Мусор с кустов собираю в прочный пластиковый мешок, закрываю его на завязки и отношу его за дом, оставляя под навесом крыши. Выкидывать не стану, думаю, ветки могут пойти топливом для мангала. Самостоятельно приготовить что-то вкусное на углях, как делали предки, это отдельное удовольствие. Насколько я старомоден…       Когда уже возвращаюсь к крыльцу, слышу, как меня окликнули и узнаю голос.       — Андрей! Откроешь? — у калитки стоит стройная девушка с белым каре в бело-черном пиджаке и юбке в ромбиках. Видимо, только с работы. Маленькая сумочка в виде ромбика выделяется на ремешке пояса.       Улыбаюсь — уже искренне и бегу открывать. Не успеваю распахнуть калитку, как девушка проскальзывает и заключает меня в объятия.       — Я уж не чаяла, что мы вот так свидимся! — в сердцах восклицает она.       — Я тоже, — глажу ее по шелковистым волосам.       — Ты искусственные волосы нарастила? — удивляюсь.       — Да. Теперь не секутся, не выпадают, а длину можно будет менять в салонах по желанию. Как тебе?       — Необычно. Но тебе идет.       Ее губы были выкрашены белой помадой с блестками под стать волосам. Лак же на ногтях чередовался на пальцах в черной и белой гамме. А глаза украшали черные яркие стрелки.       — Ты обворожительна, — добавляю, отстранившись.       — И у тебя другая прическа! Решил сменить имидж? — игриво спрашивает.       — Да просто отросли, пока витал в вакууме в спасательной капсуле. Теперь оставлю пока так. Вдруг, понравится, — говорю не то, что хотелось, но так звучит лучше. Не рассказывать же про абсурдные запреты.       — Ты мне таким нравишься! — она тянется ко мне целоваться, но я отстраняюсь, вспомнив обещание Доктору.       — Ты заходи, давай. А лучше пойдем в дом.       — Пошли, — соглашается она.       Идя по тропинке, виновато говорю девушке:       — Извини, что улетел тогда. Это было сущее упрямство с моей стороны. Я мог бы легко найти на Земле работу. Мог бы не оставлять тебя и маму. Ты сможешь меня простить? Обещаю, что я больше вас не оставлю. Никуда дальше Земли не полечу.       — Ох, Андрейка, я на тебя не в обиде! Ты хотел просто заработать побольше, а я раскапризничалась тогда. Но я рада, что ты остаешься. Теперь мы будем вместе.       Поднявшись на крыльцо, снова не могу удержаться и спрашиваю:       — Ты правда на меня не сердишься?       — Нет.       — Я так скучал по тебе, когда был там, — признаюсь. — Думал, что больше не увижу тебя и маму. Не передать словами, как счастлив находиться снова дома с вами обеими. Будто… сон наяву.       — Я твой вещий сон! — смеется Алина. — А что все-таки с тобой произошло? Что была за авария?       — Я тебе все расскажу, — отвечаю, понимая, что правды ей не имею права сказать, хоть и очень охота. — Только пройдем в дом.       Отворяю дверь, пропуская девушку вперед. В прихожей она снимает ботинки, которые замечаю разного цвета — один черный, другой белый. С модой у Алины всегда был порядок. Порой, задавался вопросом, что такая яркая и модная девчонка нашла в таком непримечательном человеке, как я. Но сейчас решаю не ворошить гнездо сомнений. Следом снимаю обувь и приглашаю девушку в гостиную.       Но мама выходит с кухни, здоровается с Алиной, они даже обнимаются, как подруги, а затем хозяюшка приглашает нас обедать. Пахнет с кухни чем-то вкусным.       Алина с радостью соглашается, видно, что после работы она еще не ела. А я особо не хочу кушать, но, видимо, придется за компанию.       — Андрей, как там с кустами? — интересуется мама, накладывая нам с Алиной щедрые порции еды, что приготовили лапки манипулятора. Я давненько ими не пользовался, но мама смогла оттереть их от пыли и запустить.       — Теперь все красиво и аккуратно! Не хватает только роз, но бутоны уже имеются.       — Вот и славно. Алина, как на работе? — мама садится с нами за стол, положив себе маленькую порцию. Видно, что она еще не успела проголодаться и хочет составить нам компанию.       Алина начинает рассказывать — не понимаю — маме или мне. Я просто слушаю и наслаждаюсь ситуацией. Ем чисто на автомате, отмечая, что еда вкусная, но привычного наслаждения почему-то не испытываю. Видимо, не отошел от стресса после случившегося. Вряд ли один день, а то и несколько меня излечат.       «Вот когда перестанешь ощущать себя во сне, тогда и вернешься домой по-настоящему», — мягко подсказывает внутренний голосок.       Потом взор Алины обращается ко мне и приходиться начать снова рассказывать про аномалию, «Кентавра» и «чудесное» спасение. Врать Алине особенно неприятно. У нас с ней были довольно искренние отношения. Но так требует Доктор, а его слово нарушать не следует.       — Твое товарищи погибли? — с грустью спрашивает Алина, имею ввиду пилотов «Кентавра».       — Да, — лгу, с горечью вспоминая, что они могут быть еще живы. Но прежними ли — вопрос, на который не хочется думать в кругу семьи.       — Мне очень жаль. Но, вдруг, они сумели эвакуироваться, как и ты? — Алина не теряет надежды. — И тоже их смогут найти?       — Увы, не смогли. Иначе бы их спасли вместе со мной, — отвечаю и чувствую себя предателем. Не только Кирилла и Михаила, но и парней со спасательного судна. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь это забыть…       — Это грустно. Но хорошо, что ты с нами!       — Ребята, а вы слышали, что стадион для дронов открывают в эти выходные? Пишут, будет грандиозное открытие и я вам купила два билета! Андрей очень хотел сходить.       — Мам, когда ты все успеваешь! — не знаю, радоваться или нет.       — Андрейка, сходим? — предлагает Алина.       Отказать уже не в силах и только киваю, но потом приходиться добавить:       — Да. Сходим. Буду надеяться, что мне понравится.       — Купишь сувенирчик в свою коллекцию! — напоминает Алина. — Наверняка там будут продавать модельки дронов-участников. Или их чертежи на 3Д-принтер.       Когда-то это стало бы аргументом. Но почему-то снова появилось желание спрятаться, забиться под одеяло и лежать, стараясь прогнать из головы все мысли. Не существовать. Не быть. Не помнить. Но я нахожу в себе силы улыбнуться.       Вечер мы проводим за беседами, Алина предлагает к просмотру новинку анимационного фильма, которую смотрим все втроем. Мама собирается остаться у меня на ночь, но потом передумывает, предлагая сделать это Алине. Девушка раздумывает и соглашается. Уже понимаю, что может быть интим между нами, чего мне пока нужно избегать любым способом. Поэтому предлагаю остаться и маме, на что женщина соглашается. Алина чуть-чуть недовольна, но прошу ее понять, объясняя, что очень соскучился и по матери. Это было правдой и поэтому она поверила.       Укладывая маму спать на диване в гостиной, думаю, что не смогу бегать от Алины все эти проклятые месяцы. Интересно, Доктор сделал это нарочно из-за садистских побуждений или в моих ограничениях есть смысл? Ответов нет, поэтому решаю просто готовиться ко сну. Алине предложил комнату для гостей на втором этаже и ей вынужденно пришлось согласиться.