2 х 2 или как не путать близнецов

Иметь близнеца, да еще и как две капли воды похожего на тебя, это здорово. Близнец поймет тебя, как никто другой, и будет всегда за тебя. Но что делать, если вы только внешне похожи, а характеры совсем разные? Проблема? Это да, согласен. Такая ситуация сложилась у нас в семье Романовых. Мама воспитывает нас с братом одна, с отцом развелась год назад, когда узнала, что он ей неоднократно изменял. Мы решили остаться с ней, как бы отец нас ни уговаривал и ни переманивал к себе. Он обещал нам снять квартиру, чтобы мы жили отдельно, обещал подарить машину. Но зачем нам это, если семья разрушена, если того, что было год назад, уже не вернешь? Степа, мой брат, хотел было остаться с папой, но он прекрасно понимал, что мы друг без друга не сможем. Нас связывает какая-то неразрывная нить судьбы и, оставив меня с матерью, ему будет неспокойно, он не сможет прижиться в новой семье. Нашей маме, чтобы прокормить нас двоих, приходится работать на двух работах, и мы со Степой подрабатываем в местной кафешке после занятий по вечерам. Так вот, насчет наших характеров: Степа рассудительный и серьезный, а я с гонором, весь в своего папашу, который бросил нас. Как же нас различают, если мы не проявим характер? В детстве было проще, потому что у Степки на внутренней стороне левого бедра есть три заметные родинки, так что родители нас только так и различали. А как еще, если совершенно одинаковые? В детском саду нас постоянно путали. Мы с братом всегда ходили вместе, играли и даже издевались над ребятами вместе, утащив то машинку, то игрушку. Но по мере взросления наши характеры стали проявляться четче, и мама стала это подмечать, чтобы различать нас, ведь не будет же она заглядывать в штаны сыновьям, чтобы понять, кто есть кто. Но на то мы и близняшки, что нас трудно отличить. Однако я думаю, что близнецы все же различимы, только нужно с ними подольше пообщаться, чтобы что-то приметить для себя, отличие, которое поможет определить, кто есть кто. У кого-то разные характеры, у кого-то родинка или ямочки на щеках. А еще можно различить по манере поведения, жестам. И все-таки, близнецы, даже на первый взгляд совершенно одинаковые, по мере общения будут казаться разными. Так как я старше брата на полторы минуты, я выше его на два сантиметра, но при первом взгляде это не бросается в глаза. У Степы чуть вздернутый нос, и брови тоньше, нежели мои. А еще нас можно различить по голосам. Но это все мелочи, становящиеся заметными, лишь через долгое время общения с нами. Близнецы только по «беглому» взгляду кажутся одинаковыми с лица… В этом вся и суть, как нас различать. Ну, так вот, учились мы в гимназии до недавнего времени, причем в престижной, пока не натворили дел. На данный момент мы с младшим почти не разговариваем, а все из-за того, что он мне признался, что у него встает на мальчиков. Вот в раздевалке во время физ-ры засмотрелся, как ребята переодеваются, и у него встал. Я был в шоке от такого признания. Знать, что твой близнец — гей, это вовсе не весело. Мы ведь одинаковые, а вдруг и я этому подвержен? Тут по неволе занервничаешь… С девчонками мы практически не общались, так как Степа был занят учебой, лишь в тихушку дрочил в комнате, смотря гей-порно, как он мне признался, а мне было скучно с особями женского пола. Ну, так вот, с чего же нас выгнали из гимназии? А с того, что хоть мы сейчас с братом практически не общаемся, всякие пакости мы делали сообща. Часто я был запевалой. И бедные учителя от нас натерпелись до фига и больше, сначала в началке, а потом в средней школе. Они постоянно путали нас, что меня бесконечно бесило, но потом смирился, поняв, что и одноклассникам сложно нас различать. Я уже не скандалил, когда меня называли именем брата. Я — конфликтный человек и очень вспыльчивый, так что этот десятый год стал последней каплей моего терпения. До этого меня раздражали одноклассники, которых мы почему-то с братом не устраивали. Нам так и не удалось завести друзей. Степа трудно сходился с людьми, он — социофоб, а я их ненавидел, я — социопат. Прекрасным сентябрьским днем училка по русскому достала меня, когда я не сделал домашку, обозвав меня бестолочью и безалаберным распиздяем. Я не успел ее сделать, как и Степа, так как мы работали по вечерам, а после подработки на русский как-то не тянет… Отчитала она меня, а потом и брата на глазах у всего класса. Поэтому мы кое-что сделали. В тот день никто и не подозревал, что что-то должно случиться и что в скором времени вся школа будет обсуждать эту смачную новость. Рано утром, когда у нас был первым уроком русский, мы с братом пришли пораньше. Кабинет был открыт - и мы, закрывшись изнутри, достав канцелярский нож и ножовку, принялись подпиливать ножки стула. Ну, вы уже поняли, к чему я клоню? То-то же. Будет вам уроком. Подпилив, таким образом, все ножки стула, мы открылись и вышли из кабинета. Слава Богу, камеры на втором этаже еще не установили, только на первом, так что о том, что спалимся, мы не беспокоились. Подождав на улице, пока наши одноклассники подтянутся к кабинету, мы зашли в класс со звонком, заняв свои места на последней парте, стали ждать. Когда в класс заперлась женщина, вся такая из себя, напыщенная, полная, пышущая здоровьем, и села на стул, поздоровавшись с нами, я стал выжидающе ждать, когда же это закончится. Брат, как это ни странно, сразу согласился со мной пуститься во все тяжкие. Но в последние дни, он стал каким-то замкнутым и не хотел мне говорить, что с ним происходит. Это меня и настораживало, ведь он всегда мне доверял. Я сидел весь в размышлениях о младшем, как неожиданно услышал скрип и истошный крик училки да такой еще звук, как будто мешок с картошкой свалился. В классе воцарилась тишина. Я взглянул вперед и увидел черные туфли на шпильках, которые возвышались над столом. Через секунду-другую, одноклассники начали закрывать рты, пытаясь не заржать. Кое-как встав, училка отряхнулась и, постанывая, оперлась о стол. Казалось, что она сейчас лопнет от злости. — Кто это сделал?! — гневно закричала она, переводя взгляд на каждого из нас. Мы со Степкой притихли, чувствуя, что это рано или поздно случилось бы. Я больше не мог терпеть ее и то унижение, когда она отчитывала нас перед классом. Перечить я не стал, так как гимназия все-таки, но все зло, копившееся на нее, вылилось в один прекрасный день в некий инцидент. И внезапно я улыбнулся, зная, что правда всплывет, да мне и хотелось, чтобы это закончилось скорее. — Романовы, это вы, бестолочи?! — обратила свой раздраженный взгляд женщина на нас. Одноклассники тут же отвлеклись от своих впечатлениях по поводу случившегося и все свое внимание переключили на нас. — А догадайтесь, — улыбнувшись, я засмеялся, ведь она так нелепо выглядит. Один ее вид стоил того, чтобы отсюда наконец-то смыться, а поэтому… Через десять минут мы уже были у директора. Я объяснил все, как было, брат поддержал меня. Печально только было то, что мы расстроили маму, но сколько раз я ей говорил, что в этой гимназии мы не хотим учиться? Но она все утверждала, что желает лучшего. А если желала лучшего, почему не прислушалась к нам, почему не заметила, что мы с младшим устали от этого? Нет, маме было просто некогда, ведь нас нужно двоих одеть и прокормить, забивая на свою личную жизнь и интересы. Да, мне было стыдно, когда пришла мать с работы к директору, и то, как она пыталась оправдать нас. Но мы со Степаном все высказали мужику в лицо, после чего пошли на добровольное отчисление. Наконец-то свобода… Только мама еще сердилась на нас около недели, но потом поняла, что так будет лучше. Для нас со Степкой. А после этого случая видео училки, барахтающейся на полу было выложено в инете, причем оно набрало более пятисот тысяч просмотров. Но на этом наши невзгоды не закончились. Мало того, что в этот день мы были отчислены, брат вечером после работы признался, что он — гей. Да, сижу, потягиваю горячий чай, откусывая шоколадный батончик, смотрю в окно на кухне, как тут с порога: — Я долго об этом думал, и, мне кажется, я — гей, — с невинным выражением лица произнес едва слышно Степа. Вот видели бы вы мое лицо тогда и чашку с чаем, которая полетела на пол, разбиваясь и обрызгивая темно-синий линолеум. У меня была такая рожа, наверное, как у училки от неожиданности... Сначала я заржал. Видимо, истерика. Затем спустя минуту отошел и переспросил брата, о чем это он. Тот, поколебавшись, повторил. Тогда я уже понял, что это ни хрена не шутки. Видно, что ему было трудно говорить об этом, но я же чувствовал, что что-то его угнетает. Мы, близнецы, чувствуем все, что испытывает наша половинка, наша родственная душа. Даже говорить ничего не нужно. Связь близнецов — это загадка, которую отгадать могут лишь они сами. Я не стал кричать, издеваться над братом, но с этого дня, как он мне признался, мы с ним почти не разговаривали. Ну что я мог с ним поделать? Не убивать же его и не кастрировать? Что есть, то есть, видимо, так ему лучше жить. Маме было некогда обращать на нас внимание, так как после работ она ужинала и сразу ложилась спать из-за того, что дико уставала. Денег нам хватало, а подработка в кафе — это на карманные расходы, которых нам отец не давал, потому что мы отказались жить с ним. Хотя он и перечисляет каждый месяц определенную денежную сумму, он не балует нас. Только по праздникам. Он даже не встречается с нами после школы, видимо, в новой семье ему лучше. Но маму мы ни за что не бросим. Вопрос о том, где нам теперь учиться, стоял ребром. Я бы вообще забросил все нафиг, так как учеба для меня не сложна, как и для брата, но без образования никуда. И, выбрав школу, находящуюся ближе к дому, нас зачислили туда без проблем. Директор знал об инциденте, но взял с нас обещание, что тут такое не повторится. Наши обещания не подводить маму полетели крахом, когда мы перевелись в новую школу в середине сентября. И там кое-что произошло. В моей жизни было две радости: мама и брат, который теперь считает себя геем. На остальных я смотрю с презрением, люди меня раздражают и бесят дико. А этот день… был обыкновенным днем, каких в году триста шестьдесят пять. Школа была на вид невзрачной, но лучше, наверняка, чем гимназия. Мы со Степой знали, что отношения с одноклассниками не заладятся, такой уж сейчас возраст, в котором все считают себя круче всех. Еще неделю назад мы взяли расписание у завуча. Что же радует, что здесь есть экономика. В наш будущий десятый «А» нас лично повел директор. Мама звонила еще с утра, беспокоилась, как мы там со Степкой, я ее утешил, сказав, что все хорошо. В десятом «Б», как сказал директор, учились ребята, которые обладают пониже уровнем знаний, так что нас перевели в десятый «А». Когда мы вошли в новый класс, брат заволновался, но я сжал его руку, посмотрел в глаза, чтобы успокоить его нервы. Мне и самому было немного страшно: все-таки новая обстановка. Но когда мужик отошел в сторону, я увидел тех, которые сразу привлекли внимание. Их было невозможно не заметить. Это были близнецы. Казалось, они не замечали никого вокруг себя, так как увлеченно болтали, но, когда директор заговорил, ребята посмотрели в нашу сторону, и кажется, они были удивлены. Я же был удивлен не меньше их. Они были совершенно одинаковыми внешне, хотя, думаю, через некоторое время смогу их различать. Это были два брюнета с вьющимися волосами по плечи и с большими серыми глазами, которые изучающе смотрели на нас. Под правыми глазами я заметил по родинке. Уголки губ у одного были чуть натянуты, а у другого расслаблены. Парни были одинаково одеты, как и мы. У меня настроение было ни к черту. Дела и так не ладятся, так как брат проблемный, внимания мамы не хватает да еще работа. А поэтому я предложил младшему раздраконить этих близнецов, поразвлечься. Степка сначала не хотел, но потом я сказал, что маме сдам его вместе с гейским порно, и тот сразу согласился. Все одноклассники с интересом смотрели на нас. А ничего, в этом классе, я так думаю, приживемся, на первый взгляд нормальные люди, как и классная руководительница. Директор ушел — и мы, представившись, направились к местам, которые хотели бы занять. Встав около парты, где сидели близнецы, мы попросили их освободить нам места, но те просто недоумевали, с чего это мы так решили. Один из них скривился, а другой смотрел непонимающе. Брат этим временем стоял рядом со мной и смотрел на близнецов, будто изучая их. В его глазах читался неприкрытый интерес к этим близнецам, которых мы побеспокоили и на которых я решил сорвать всю накопившуюся злость и раздражение. Ну, не люблю я людей, что с этим поделать? Близнецы никак не хотели вставать, и я чувствовал, что сейчас закричу на них, но тут вмешалась училка, которая попросила парней поменяться с нами местами. Те, тяжело вздохнув, пересели. Марьян и Мадлен - какие необычные и редкие имена. Никогда таких не слышал. Их имена даже начинаются на одну и ту же букву, как и наши. Заняв места, мы с младшим принялись внимательно слушать училку. Степа молчал, мне тоже не хотелось разговаривать. Близнецы за спиной что-то обсуждали, разумеется, нас. Да, теперь не они одни такие одинаковые. Женщина что-то пробормотала насчет того, как теперь нас различать, ведь нас уже две пары близнецов, на что я усмехнулся. А вот пусть догадывается! Оказывается, эти близнецы еще те козлы, так как решили после урока до нас докопаться. После того, как все освободили класс после звонка, я начал собирать сумку, прокопавшись долго с записью домашнего задания. Степа же ждал меня около парты. Внезапно меня отвлек голос одного из близнецов. Это Марьян или Мадлен? Пока определить не могу. Парень хотел привлечь мое внимание, но я не хотел разговаривать ни с кем, но когда же меня окликнули во второй раз, я уже не выдержал и гневно посмотрел на раздражителя. Тот, видя, что я его слышу, начал объяснять ситуацию со сменой мест, которая ему не понравилась. Я, кинув фразу, наполненную матами и пошел вперед, за мной поспешил брат. Да достали, ей Богу… — Стас, может не нужно так с ними, ведь плохого они ничего не сделали нам, — начал младший, смотря на меня, а затем назад, словно взглядом выискивая тех близнецов. — Отвяжись, я на тебя еще сержусь, так что не беси меня пока, — лишь раздраженно пробормотал я, так как не хотел думать об этой ситуации, было чем голову занять помимо этого. Степа промолчал, он знал, что меня лучше не трогать, когда у меня нет настроения. Но я также знал, что брат прав и что злость на отца, его новую семью, я срываю на нем и окружающих. Всю перемену мы просидели молча, я кидал редкие взгляды в сторону близнецов, которые со своим другом играли в карты. Они выглядят такими счастливыми, беззаботными, наверняка у них полная семья, и они просто счастливы. Я заметил, что Степа тоже на них смотрит, особенно на того, который весело улыбался, когда отвешивал подзатыльник брату за проигрыш. — Не смотри на них, — прошептал я младшему, чтобы тот не привлекал ненужного внимания тех ребят, но тот непонимающе уставился на меня, словно я что-то этакое ему сказал. — Хочу и смотрю, ты мне не отец, чтобы указывать, — черство ответил Степа, и, показав мне украдкой язык, в котором красовался маленький шарик пирсинга, улыбнулся. Я усмехнулся тому, как брат себя ведет. Да, у нас проколоты у обоих языки. Сначала младший решил проколоть себе, а потом и я, чтобы уж нас и дальше не смогли различить, если у одного увидят пирсинг. Когда же начался урок, в класс зашла биологичка, которая тоже удивилась тому, что в классе появились еще одни близнецы, и начала нас расспрашивать о том, любим ли мы биологию. Мы отвечали неохотно. Следующей была химия. Мы без труда отыскали нужный кабинет и, заняв места, стали ждать звонка на урок. Степка молчал, так как все-таки чувствовал себя виноватым за свое признание, я же тихонько злился на него, но уже не так сильно. На перемене к нам подошла какая-то блондинка, видимо, староста. С ней подошли еще девчонки, и они начали свой допрос: кто такие, откуда перевелись, чем увлекаемся. Я ответил на пару вопросов, но поняв, что девочки не отстанут, замолчал. Хотелось просто побыть в тишине перед предстоящей подработкой, ведь мы со Степой так долго упрашивали менеджера взять нас на работу, потому что нам нужны были деньги на карманные расходы… Один из темненьких близнецов в это время смотрел в нашу сторону, а другой что-то читал. Мадлен и Марьян, да кто же из вас кто? Урок пролетел незаметно, как и химия. Следующим предметом была алгебра. Уж в ней-то мы с братом шарили одинаково, как и в физике с экономикой. Училка по алгебре была серьезной женщиной лет сорока пяти. В ее черных волосах была заметна проседь, а в карих глазах читался опыт накопленных знаний. Сама она была низенькой и пухленькой, одетая в темно-синий строгий костюм с белой блузкой. На ногах у нее красовались лакированные черные туфли на маленьком каблуке. Весьма завидная дама для ее-то возраста… Перед уроком она позвала к себе близнецов и те, с видом нашкодивших котят, прошли к ней. Да, по-моему, кто-то вляпался. Неужели они тоже доводят местных, как и мы своих в гимназии? Да это определенно интересный случай. На этом уроке Татьяна Леонидовна рассказала, что завтра будет самостоятельная. Мне было все равно, так как тему, которую они проходили, я знал наизусть. Степа был погружен в свои мысли, и, казалось, он не замечал никого вокруг себя. Наверное, переосмысливает то, кем себя считает… Этот предмет прошел интересно, женщина все время спрашивала нас со Степой, чтобы проверить знания. Она была полностью удовлетворена нашими ответами. После алгебры была физ-ра, но мы с братом решили на нее не идти. — Стас, тебе понравилась школа? — поинтересовался младший, надеясь, что я отвечу. Нам нужно было как-то найти общий язык, пока наша, так сказать, ссора не зашла далеко, но каждому из нас было весьма трудно это сделать. — Да, школа понравилась, а вот кое-кто — нет, — брат удивленно приподнял брови. Кажется, он знал о ком это я говорю. — Ты о близнецах? — решил уточнить он, когда мы зашли в автобус. — Да, подозрительные они какие-то. Ой, чувствую, натворят они что-то, за что потом сильно пожалеют, — со злостью прошипел я, так как одно только упоминание о них почему-то дико злило меня. — Стас, ну ты чего, уже и незнакомых людей подозреваешь? — возмутился Степа, просматривая билеты в поисках счастливого. — Ого, у тебя счастливый, — протянул он мне билет. — Оставь себе, — отмахнулся от него я. Младший запихнул билеты в сумку и посмотрел в окно автобуса, тяжело вздыхая. Я надеялся, что некоторые перемены нам пойдут на пользу… Но пока этого заметно не было. Через сорок минут мы были уже в своей квартире. Мамы дома не было, так как сегодня она еще в ночную смену, поэтому сегодня мы предоставлены сами себе. Перекусив, мы с братом завалились подремать. Мы живем с ним в одной комнате, которая довольно-таки свободная. Она выдержана в темно-зеленых и кремовых тонах. Зеленый — мой любимый цвет, а бежевый — любимый цвет Степки. Провалявшись на кроватях с полчаса, Степа начал делать домашку, а я пошел готовить нам ужин. Через час нам нужно будет идти в кафе. Я решил приготовить картошку с курицей и запечь в духовке, потому что времени разготавливаться особо не было. Почистив и нарезав овощи, я положил в форму ломтики картошки, а сверху положил нарезанное куриное филе, добавил соли, майонеза и сыра и поставил запекаться. Я уже чувствовал, как текут слюнки, ведь кушать хотелось очень сильно. — Стас, а скоро кушать будем? — услышал я голос своего близнеца, который также сильно ждал ужина. — Минут через тридцать, — крикнул я, вытирая руки о полотенце. Пройдя в свою комнату, я подсел к младшему за стол, и мы вместе начали делать упражнения по русскому языку, не забывая консультироваться с решебником. После ужина мы направились на подработку. В кафе мы работаем уже месяц, пока не жалуюсь, только бесят неблагодарные клиенты. У каждого из нас был черный фартук и красная рубашка, а еще бейджики с именами, которые мы со Степой снимали, а посетители нас путали, так как мы иногда развлекались, несколько раз подходя к одному и тому же, интересуясь, что он хочет заказать. Иногда на нас жаловались, за что мы оставались без добавки к зарплате. Вернулись домой мы только ближе к восьми, а вставать нужно было в семь. Приняв душ, я лег спать, в то время как Степа, еле волоча ноги, дополз до кровати одетый и сразу же захрапел, несмотря на то, что время было еще относительно раннее. Когда же будильник зазвенел я, еле разлепив глаза, потянулся. Вот и начало нового дня, надеюсь, сегодня больше ни с кем конфликтовать не будем. Встав с кровати, я прошел в ванную, а потом, приготовив завтрак для нас с братом. Разговор между нами все еще никак не клеился: каждый думал о своем. Может, сказать Степе, что все хорошо? Но разве мои слова уже что-то исправят? Да, он скучает по отцу. А я его ненавижу за то, что бросил нас… Позавтракав, мы оделись и, взяв сумки, вышли из квартиры, заперев ее. Погода была прохладной, но кажется, сегодня дождя не будет. На улице пахло свежестью, желтые листья под порывом ветра тихо шелестели. На улице было практически безлюдно, только машины сновали туда-сюда. В зданиях во многих квартирах горел свет. Наверное, там живут счастливые семьи, у которых все хорошо… Вскоре мы были уже в школе. Первой была физика и, когда мы зашли в кабинет, увидели несколько человек. Староста и еще какой-то парень. Они с нами не поздоровались, да и это было к лучшему. — Степ, я на тебя больше не злюсь, — прошептал я младшему, смотря в учебник. Я долго думал над своими словами, все ситуации, сложившейся между нами и понял, как ему трудно, даже показалось, что я отчасти чувствую то, что ощущает он. Что брат как бы слегка запутался и не знает, что делать с этим… Ему нужно было с кем-то поговорить, а так как никому из знакомых, близких он не мог открыться, оставался только я, который лишь отталкивал его от себя больше. Но я не должен быть таким эгоистом, видя, что творится с ним… — Правда? — тот с какой-то благодарностью во взгляде посмотрел на меня и чуть улыбнулся. На секунду-другую мне показалось, что Степа с каким-то подозрением смотрит на меня, однако за это я его не осуждал, чтобы ни думал по поводу случившегося. — Правда, дурак, — я тоже попытался улыбнуться, так как кое-кто нуждался в моей поддержке, пусть я даже многого не одобрял относительно его осознаний. — Я рад, что ты понял и принял меня таким, какой я есть. Знаю, тебе это тяжело осознавать, ведь до недавнего времени все было нормально, — он знал наверняка что то, что он говорил не было еще таковым уж настолько сильно, так как мне требовалось время, чтобы разобраться со всем услышанным, но я промолчал на этот счет. — Да… ведь до недавнего времени мы были целой семьей, — ответил я Степке. — С тех пор, как отец ушел, все изменилось, так что ты не должен оправдываться, я понимаю тебя, — я чувствовал как расслабился брат после моих слов, а поэтому и сам перестал напрягаться. — Спасибо, за поддержку, — я повернулся к младшему и усмехнулся. Тот, потупив взгляд в книгу, улыбнулся в ответ. Так-то лучше, чем без конца ругаться. Время близилось к уроку, поэтому класс потихоньку подтягивался. Пришли и близнецы. Черт, они и сегодня одеты одинаково. Думаю, не такие уж они и простые, какими кажутся на первый взгляд. По-моему, они реально близнецы, даже в характере, так как их веселая болтовня разносится по всему классу. И как так можно трещать без умолку? Когда в кабинет зашел учитель, все притихли. К моему удивлению, физика здесь была очень интересной, нежели в нашей гимназии. Учитель знал свой предмет, а поэтому его было интересно слушать. Тут он начал свой опрос, но, блин, мы со Степкой проходили эти темы в гимназии, так что отвечали без проблем. Некоторое время спустя я заметил, что брат пялится в сторону близнецов и что один из них, смотрит в нашу сторону. Какого хуя происходит? — Степа, не смотри в их сторону, — в который раз прошептал я младшему, на что тот лишь нахмурился, чтобы я ему не указывал. — И что с этого? Хочу и смотрю, — тот вновь, словно невзначай, обратил свой взгляд в сторону тех ребят. — Они что-то замышляют, это же видно по их довольным мордам, — я был весьма проницательным, так что хитрое выражение не сходило с лиц парней. Словно они о чем-то этаком договорились… — Стас, ты мнительный. Если у них довольные морды, это не значит, что они что-то замышляют. Может, они нормальные, и мы сможем с ними подружиться, не находишь? — брат внимательно посмотрел на меня карими глазами, на что я лишь фыркнул. После того, как закончился урок, все быстро засобирались. Мы со Степаном как всегда медлили. Внезапно я увидел, что к нам подошла наша староста, кажется, Маргарита, со своей подругой, имени которой я не запомнил. Они принялись расспрашивать нас с братом, задавая десятки вопросов, так и не получив ответ хоть на один из них. Мы молчали и лишь переглянулись, потому что девушки показались нам навязчивыми. Когда мы вышли из кабинета, в коридоре я увидел близнецов, один из которых собирал вещи, которые выпали из сумки. Увидев учебник, который лежал недалеко от меня я взял его и протянул парню. Тот посмотрел на меня своими большими серыми глазами и улыбнулся. Забавный… Вернув ему книгу, я догнал брата, который ушел вперед в окружении двух девушек. Не отдам же я его им на растерзание! Когда мы дошли до кабинета, я увидел, что все уже сидели на своих местах и упорно готовились к инглишу. — Странно, что эта училка — тиран, что ли? — удивился младший, смотря на то, как одноклассники пытаются выучить в спешке диалог. Тут один из ребят, Сергей, кажется, который сидел на физике на первом ряду второй парте, подошел к двери и закрылся изнутри. — Эй! Ты чего делаешь, она же орать будет! — предостерегла его Маргарита. — Да этих раздолбаев нет, вот и пусть опоздают. Им же хуже будет, — веселясь, захохотал тот, словно в этом было что-то смешное. — А если узнают, что ты закрылся, и из-за этого они не попали вовремя на урок? — поинтересовалась Рита, слыша, как близнецы стучат в дверь. Их что, здесь тоже, как и нас, еле терпят? Что же они сделали этому парню, что он рискнул пойти на такой шаг? За дверью слышались голоса и, кажется, ругательства. — Ой, блять, она пришла, — пробормотал Сережа, быстро открывая дверь. И точно: едва он успел прижать задницу к стулу, как открылась дверь и вошли близнецы, а за ними училка. Ого, да она действительно — тиран. Весь ее вид говорил, что с ней шутки плохи. После инглиша мы пошли на русский, которых сегодня целых два. Я буквально засыпал, так как почему-то не выспался, а брат, наоборот, выглядел весьма бодренько. — Эй, Стас, они сидят на нашем месте, — отвлек меня брат от размышлений. Я уставился на близнецов, которые задорно смеялись. Вообще, они заткнутся когда-нибудь? Неужели мозоль на языке не натерли? Подойдя к ним, мы с братом глянули в их сторону. — Извините, теперь это наши места, — обратился я сразу к обоим парням. Те прекратили болтать и уставились на нас непонимающе. — Ага, мечтайте! — сказал один из них, захлопывая учебник. Ну и как их различать-то, кто Мадлен, а кто Марьян, если даже характеры одинаковые? — Знаете, нам не хочется ссориться, ведь мы новенькие и не хотим здесь иметь врагов, — вступился брат за нас. — Поздно спохватились, рыжие, уже завели парочку, — улыбнулся один из парней. Придурок, блять. — Ну, так вы уступите нам место или как? — уже повысив голос, поинтересовался я. Кажется, вот-вот выйду из себя: и так не выспался, да еще они тут бесят. — Или как? — передразнил меня один из близнецов, проводя рукой по волосам. Серые глаза насмешливо смотрели на нас. — Эй, пошли на последнюю парту, не нужно начинать, — потянул меня за руку младший. Видимо, он не хотел конфликтовать, хотел влиться в коллектив. И как всегда не вовремя… — А ты не вмешивайся! — с досадой крикнул я, все-таки идя за ним. — А ты мне не указывай! — брат начал тоже выходить из себя. Ну, да, мы вспыльчивые. Я огляделся вокруг и заметил, что некоторые одноклассники с интересом наблюдают за нашей перепалкой. Черт, еще представление им не хватало устроить... — Чего уставились? — грубо отозвался я, когда близнецы развернулись в нашу сторону. — Ну, мы согласны поменяться местами, — начал было один из них, продолжая уже спокойно. — На хер надо. Сидите уже, — со злостью кинул я, чтобы они отвязались от нас. — Ну, как хотите, наше дело предложить… — подключился второй близнец. О Боже, как же от них болит голова! — Заткнись! — не выдержал я, чуть ли не подскочив со стула. —Так, а на моего брата катить бочку не нужно. Мы не виноваты, что с какого-то хуя у вас настроение, видите ли, не удалось с утра, так что рот свой прикрыл и замолк, — вступился за своего брата второй. — Ты это мне сказал? — возмутился я, чувствуя, как ярость выходит наружу. — Ну, нет, стенке! Хотя какая разница, вы с ней похожи: и ты, и она непрошибаемые, — без колебаний продолжил тот, словно его веселило задевать меня. Ну, это уже пиздец… Я, встав, замахнулся и хотел было пустить в ход кулаки, как младший остановил меня. Еле успокоившись, я сел. Да пошли они все на хуй… На подобной мысли я вскоре расслабился, когда начался урок, понимая, что на мое раздражение остальным тоже как-то похуй. Первый урок русского языка прошел ни о чем, ровно, как и второй. Следующей была экономика, чему я очень радовался. От этого урока у меня остались приятные впечатления, так же как и об учителе, который мне очень понравился. После экономики мы пошли на алгебру. Всю перемену мы промолчали, думая о том, как поскорей бы прийти домой и когда же закончится этот трудный день. Когда же прозвенел звонок — в класс зашла учительница, которая, положив бумаги на стол, поприветствовала нас, а потом раздала самостоятельную. В гимназии мы шли по ускоренной программе, так что это мы с братом тоже проходили, и я все отметил, не сомневаясь ни в одном ответе, потому что знал, что все правильно. Минут через десять мы со Степой сдали наши листки. Многие как-то странно косились на нас. Ну, быстро решили задачи, но ведь мы же все правильно сделали. После предмета мы, быстро собрав вещи, двинулись к остановке. Сегодня нас еще ждала работа, поэтому время зря терять нечего. Но только мы с братом и не догадывались, что скоро станет одной проблемой больше, а былые неприятности никуда от нас так и не денутся…